В жаркие дни, которые стоят во время засухи, звери укрываются в тени кустов и деревьев, тем самым избегая перегрева и предупреждая излишнюю потерю влаги из организма. Слоны пасутся рано по утрам и вечером, когда отправляются на водопой, остальное время они стоят или лежат в тени тернистых деревьев. Жвачные животные редко ложатся на бок: в этом положении пища плохо пережевывается. Маленькие антилопки прячутся в траве, импалы укрываются в тени кустов. Обычно все стадо отдыхает, лишь несколько старших самок несут караул.

Травоядные часто отдыхают с закрытыми глазами, но это не значит, что они спят. Ритмично двигающиеся челюсти, шевелящиеся уши и хвосты подтверждают, что они всего-навсего подремывают.

Лишь изредка какая-нибудь антилопа заснет на несколько минут. Самая большая соня из травоядных — зебра, порой глубоко засыпающая на десять и больше минут.

В полуденный зной в сон клонит и крупных хищников. Гепарды отдыхают на ветвях высоких деревьев, львы — в тени кустарников, часто неподалеку от своей добычи, которую они стерегут от падальщиков. Во время отдыха львы тяжело дышат. Объясняется это тем, что потовые железы у них отсутствуют, и во избежание перегрева потоотделение происходит посредством дыхания. У гиеновых собак потовые железы расположены в носу, испарение влаги из организма происходит через лапы и посредством слюны, капающей с высунутого языка. У некоторых животных для терморегуляции служат уши: слоны беспрестанно, словно веером, обмахиваются ими, а антилопы очень быстро двигают ушами.

При обычном способе отлова животных в открытой местности нужны машина и лассо. В машине, сразу же за кабиной, на высоте бедер или пояса человека мы устанавливали особое крепление для бросающего лассо. Обычно это был широкий кожаный пояс или слабо надутая резиновая шина, в которую пролезал человек. В кузове находился еще помощник, которому при быстрой езде приходилось держаться за борт.

Лассо мы привязывали к бамбуковой жерди длиной в шесть-восемь метров. Оно делается из мягкого хлопкового каната, и толщина его зависит от величины зверя, которого вы ловите. Лассо из синтетических волокон крепче, но оно более грубое, им легко можно "обжечь" руки или поранить животное. Петля на лассо обычно делается размером 80×80 см и продергивается в расщепленный конец бамбуковой жерди. При лове зебр, антилоп и жирафов используются более легкие машины с большой скоростью: надо как можно быстрее поймать животное, чтобы изнурительная охота длилась по возможности меньше.

Зебр мы отлавливали на легких джипах с помощью лассо. Поймав, мы загоняли их в небольшой крытый загон. После того, как они немного приходили в себя и привыкали друг к другу, мы выпускали их в большой общий загон. Первые два дня, проведенные в неволе, они отказывались от пищи, но на второй день начинали пить воду, а на третий уже нормально ели. Дня за два до перевозки животных мы разбирали стену общего загона и на ее месте устанавливали рядом друг с другом открытые ящики для транспортировки зверей. В ящики мы клали сено и корм.

Безгривых зебр с тяжелой и более маленькой головой и маленькими белыми ушами мы ловили в областях Карамоджа и Себейя в Уганде. Живут они небольшими группами в двадцать особей с одним могучим жеребцом. Жеребцу приходится вести жестокую борьбу с предшественниками, чтобы доказать свое превосходство. Я был свидетелем дуэли двух самцов, из которой победителем вышел вновь прибывший жеребец. Прогнав поверженного противника, он вбежал в стадо, но кобылы, не признавая, лягали и кусали его. Прошло какое-то время, прежде чем он завоевал их доверие. Зебры очень пугливы, от человека они всегда предпочитают держаться на расстоянии выстрела. Очевидно, сказывается их печальный опыт: зебры издавна были целью охоты из-за своей великолепной полосатой, словно бархатной шкуры.

Глядя на зебру, не перестаешь удивляться, как природа могла так разрисовать ее белыми и черными полосами в отличие от других животных, окрашенных в один и довольно неприметный цвет. Полосатое "одеяние" зебр долгое время оставалось загадкой для ученых: его яркость противоречила распространенной теории мимикрии. Но, как выяснилось, наоборот, полосатая окраска помогает зебрам отлично маскироваться. При малейших признаках опасности зебры обращаются в бегство, и это не случайно. Когда зебры бегут, очертания их силуэтов, благодаря полосатым шкурам, стираются, черно-белые полосы сливаются в серебристо-серый цвет, и бегущее стадо совершенно сливается с горизонтом. Стадо зебр как бы растворяется в дрожащем мареве жаркого африканского дня. Впечатление усиливает и серый тон обесцвеченной солнцем травы и серых, бесцветных зарослей кустарника. Бегущую зебру почти невозможно разглядеть среди антилоп и других животных. Их полосатая окраска одновременно преследует две цели: маскирует от хищников и наоборот — привлекает к ним внимание представителей своего вида.

У Мбала-Мбалы дорога кончалась. здесь проходили лишь звериные тропы, и наш кортеж продвигался вперед со скоростью черепахи. Нам надо было проехать три пересохшие речные русла, которые в период дождей превращались в бурные потоки. Каждое из них стало для нас настоящей Голгофой — грузовики тонули в песке, нам приходилось подцеплять к ним все три "тойоты", у которых были ведущими передние и задние колеса, и сантиметр за сантиметром вытаскивать их.

Это каждый раз означало по меньшей мере два часа каторжного труда, но ничего другого не оставалось делать. Другой дороги, кроме этой, не было.

Наконец, мы добрались до места в излучине реки, которое приметили еще с самолета. Мы так устали, что уже не в силах были что-либо делать. Из машины мы достали раскладные кровати и как были, не раздеваясь, грязные и потные, повалились на них. Я заснул как убитый. Проснулся я от того, что кто-то шептал мне на ухо:

— Бвана, вставайте!

Я не сразу понял, где нахожусь. Была глубокая ночь, в свете луны я разглядел наши машины, которые казались какими-то чудовищами. И тут я увидел нечто еще более нереальное, а потому и более жуткое.

Рядом со мной стоял кто-то в белом.

Я вскочил на ноги. Белый призрак бесшумно отступил, мне показалось, что он парит в воздухе, потом он наклонился, и я снова услышал тот же странный шепот:

— Бвана, вы можете располагать мной.

Тут я узнал в белом призраке Муго, нашего повара, которого мы взяли с собой из Найроби. Я посветил на него фонариком и не поверил своим глазам. На нем была белоснежная поварская одежда, на голове — высокий, накрахмаленный колпак, да и стоял он вытянувшись по струнке, и это — среди диких кустарниковых зарослей, где совсем неподалеку раздавалось рычание льва.

Я рассмеялся, да так, что долго не мог остановиться, не в силах что-либо сделать с собой.

Вы себе представить не можете, насколько это было невероятно и комично: расфранченный повар среди диких зарослей. Все время, пока я смеялся, Муго неподвижно стоял и без тени улыбки смотрел на меня, ни один мускул не дрогнул на его лице. Кто знает, что подумал он обо мне в эту минуту. Я об этом так никогда и не узнаю.

Совсем близко от лагеря были слышны крики диких зверей, шумели воды бурной Таны. В сухой период уровень воды в реке достигает полметра-метр, но как только начинают таять ледники горы Кения, уровень воды в реке резко повышается, правда, он так же быстро может понизиться, иногда настолько, что в реке образуются песчаные островки. В сухой период растительность сохраняется лишь по берегам реки, и эта зеленая полоса притягивает к себе стада слонов, жирафов, носорогов, антилоп. Разумеется, возможность добычи привлекает сюда и хищников. Тучи мух, комаров и всяких насекомых носятся в воздухе. В областях, прилегающих к реке Тана, распространены африканские малярийные лихорадки. Мы постоянно принимали лекарства, но все же опасались, что малярия доберется и до нас.