Я хочу рассказать вам, что произошло до того момента, как племя борано объявило нам войну.

Весь день мы были заняты работами по строительству лагеря. Мы старались подбодрить друг друга, но наш оптимизм был кажущимся. Мы знали, что без посторонней помощи нам не обойтись. Вечером, уставшие и подавленные, мы молча сидели у костра. Каждый думал об одном и том же: как быть дальше? Муго, полный неиссякаемой энергии, хлопотал вокруг нас, как и обычно, с проворством подавая ужин. Мы где-то завидовали ему. Он был занят своим делом, ему не о чем было беспокоиться, на нем не лежало бремя ответственности. Да, ему-то хорошо. Он и не думает о том, насколько положение серьезно.

Но я ошибался. Он приготовил нам сюрприз.

А началось все с того, что я отставил в сторону тарелку с едой, к которой едва прикоснулся. Муго был отличным поваром и из наших скромных запасов действительно творил чудеса. Мы всегда заранее предвкушали удовольствие от наших трапез. Муго совершенно не принимал во внимание, что мы находимся среди диких зарослей, что неподалеку раздаются крики диких, опасных зверей. Ритуал, связанный с нашей трапезой, он выполнял всегда точно и неукоснительно. Сколько раз он этим так действовал мне на нервы! Ведь часто дорога была каждая минута, и я бы предпочел проглотить обед стоя, но дотошный Муго всегда настаивал на своем. И на этот раз ужин был прекрасно сервирован, но аппетита ни у кого не было.

— Бвана, надо съесть все, — строго произнес Муго.

— Не сегодня, Муго. Сегодня не хочется.

— Как раз сегодня и надо. Завтра вам потребуются силы.

— Зачем?

Не ответив, он снова поставил передо мной тарелку и, стоя немного поодаль, следил за каждым куском, который я старался через силу проглотить. Остальным тоже есть не хотелось, но сегодня они его не занимали. Почему? Правда, этот вопрос возник у меня несколько позднее.

Затем наклонясь ко мне, он таинственно прошептал:

— Бвана, нет худа без добра.

У него была привычка часто употреблять в речи различные английские поговорки. Кто знает, где он научился им. Я с грустью взглянул на его накрахмаленный колпак и про себя подумал: "Тебе-то, Муго, легко говорить..."

— Бвана, приготовьте лодку.

— Лодку? Зачем мне лодка? — не мог понять я.

— В реке много крокодилов.

Я уже по опыту знал, что африканцы обычно не говорят прямо о деле, и лишь только после долгих расспросов можно узнать, что они имеют в виду. Но сейчас мне было не до головоломок.

— На рассвете вы переправитесь через реку.

Муго взглянул на меня своими умными глазами, поклонился (его манеры всегда были безукоризненны) и сказал:

— Бвана, идите за мной.

Я внимательно его выслушал. Остальные, кто сидел у костра, тоже стали прислушиваться. Но никто не задал ни одного вопроса. Да это было бы напрасно. Муго питал слабость к различным церемониям, и все, что бы он ни делал и говорил, походило на какой-то ритуал.

Я пошел за ним. Мы направились к реке. При свете луны можно было разглядеть очертания диких животных, и Муго, городской житель, боязливо на них поглядывал. Но тем не менее он продолжал идти вперед. Куда только ведет меня этот таинственный Муго?

Мы вышли на берег реки Тана. Муго, указав рукой на водную гладь, произнес:

— Бвана, завтра мы отправимся туда.

— На пикник?

Шутка была неудачной, и я тут же пожалел об этом. Обычно в общении с африканцами я находил верный тон, и столь необходимое чувство меры никогда не изменяло мне. Но рядом с этим важным и непостижимым Муго мне было как-то не по себе. До того момента, пока не произошло то, о чем я собираюсь вам рассказать.

Муго обиженно молчал, и я снова не знал, что и сказать.

Внезапно в темноте вспыхнули ярко-зеленые глаза крокодила. Вероятно, этому я и обязан тем, что Муго нарушил молчание и быстро проговорил:

— Бвана, там вы найдете то, что ищете.

Я уже начал догадываться, куда клонит Муго. На реке Тана, неподалеку от места, где мы разбили свой лагерь, есть несколько островков. На одном из них совершенно изолированно обитало малочисленное, отсталое племя покомо. Большое и могучее племя борано, считая себя выше, презирало покомо. Люди из племени покомо жили бедно, ни с кем не общались, обходясь лишь тем, что давали им кустарниковые заросли. Цивилизация была им неведома и ничем здесь о себе не напоминала.

Племя борано жило в деревне, где были полицейский, бензозаправка, лавка, но даже они не могли понять, что нам от них требуется. Я всматривался в черное зеркало воды, в направлении, где обитало маленькое племя покомо, и думал: разве они смогут нам помочь?

— Вы только попробуйте, бвана!

Мы уже подумывали о том, что возьмем новых работников из племени борано, может быть, они окажутся более способными и старательными. Правда, надежда на это была довольно слабая. А кроме того, мы еще не знали, что борано вступили на тропу войны с нами.

— Хорошо, Муго. Мы попробуем.

Рано на рассвете мы сели в лодки: двое зоологов Маррея и Джон, который в прежней авиафирме Маррея был его официальным заместителем. Джон был отличным пилотом, но, как говорят, не мог отличить козы от коровы. О зоологии он понятия не имел, но, как выяснилось позднее, оказался способным учеником и не раз выдержал экзамен в буше во время отлова зверей.

Маррей с нами не поехал.

— Ведь должен же здесь кто-то за всем смотреть в твое отсутствие! — заявил он.

— Ты говоришь это так, словно я отправляюсь на Луну.

Когда мы отплыли от берега, он ободряюще крикнул:

— Не бойся, Джо. Если ты не вернешься, я продолжу твое дело.

Невольно я вспомнил полицейский шлагбаум, за которым кенийские власти уже ни за что не ручались, и наши подписи, подтверждавшие, что ответственность за свою жизнь несем теперь мы сами.

— Мы же не к людоедам едем, — заметил Джон, но это почему-то не подействовало. Кстати, Джону суждено было сыграть в этой истории главную роль, но об этом пока он и сам еще не догадывался.

Охваченные странным чувством, мы направились к острову, на котором раскинулись владения покомо. Утренний туман поднимался над рекой, и выступавший из него остров казался темной каменной громадой, лишенной жизни.

Что ждет нас здесь?..

Через некоторое время мы различили людей. Выстроившись на берегу, они смотрели в нашу сторону и казались черными изваяниями. Мы быстрее заработали веслами. Скорее бы уж все было позади!

Выбравшись на мель, мы втащили лодки на берег. Никто не бросился нам навстречу, все стояли так же неподвижно, как и прежде. На нас смотрели хмурые лица, настороженные взгляды выражали недоверие. На наши дружеские улыбки и приветствия они не ответили.

— Не нравится мне это, — заметил Джон.

Надо выждать. Не немые же они все-таки. Может, кто-нибудь заговорит. Мы продолжали ждать, и надо сказать, нам было совсем не до шуток. Что бы мы ни сказали — никакой реакции, только их неприветливые взгляды продолжали буравить нас. Так продолжалось, казалось, вечность. Наконец толпа зашевелилась, впереди нас встали трое африканцев, а все остальные выстроились за нами. Они молча двинулись, и мы, прямо скажем, со смятением в душе направились вглубь острова. За то время, что мы шли к вождю племени покомо, ничего не изменилось. Нас ни о чем не спрашивали: ни что нам нужно, ни почему мы нарушили тишину их острова. С их стороны не последовало ни одного приветливого жеста, и мы окончательно поняли, что находимся среди недругов.

Вождь был низкого роста, сильный и коренастый. Такими были и остальные представители этого племени. Вождь восседал на обыкновенном плетеном стуле и, как нам показалось, одет был так же, как и остальные, и вообще ничем от них не отличался. Мы возложили дары к его ногам. Вождь не удостоил их даже взглядом, его, по-видимому, совсем не интересовало, что мы ему привезли. Гораздо больше его интересовали мы сами.