Вокруг костра наступает такая густая тишина, что, кажется, будто сам огонь перестаёт трещать. Слова Даркхана, судя по всему, это высшая похвала. Я вижу это по взглядам орков. Они смотрят на Азура. Как… как на вождя. Как на своё будущее. Как на того, кто готов вершить судьбу.

– Клан готов принять тебя как нового вожака, если ты этого захочешь, – продолжает Даркхан, и все переводят взгляд на него. Моё сердце подпрыгивает в груди от гордости за своего мужчину. – Ты можешь остаться здесь. Вести нас к этому миру.

Все взгляды вновь обращаются к Азуру. Он не смотрит на отца. Он смотрит на меня. Его глаза в свете огня кажутся золотыми. Он ждёт моей реакции. Он хочет знать, какой путь выбираем мы. Не он один, а мы вместе.

– Лина? – тихо спрашивает он.

Всего одно слово. Но я всё понимаю. Понимаю, что он хочет услышать от меня, к чему этот вопрос. Это так… греет меня. Он не решает за нас двоих, ему важно и моё мнение тоже.

Я кладу свою ладонь на его руку. Я не смотрю на других. Только на него. Сейчас мы будто в другой реальности, где шепчемся с ним наедине.

А может так и есть. Может мы общаемся душами, а не языками. Может быть никто и не видит этих переглядок и нашего тихого разговора.

А я уже знаю ответ. Он сидит во мне. Он врос в моё сознание, и у меня нет других вариантов. Тут всё понятно и очевидно.

– Я буду там, где ты, – отвечаю мгновенно. – Всё равно где. Здесь, в эльфийских лесах или на краю света. Дом – это там, где ты.

Уголки его губ приподнимаются в едва заметной улыбке. Он сжимает мои пальцы крепче, на долю секунды задерживается на мне взглядом. Мы разделяем это осознание между собой.

Я даю ему право решать, ведь он – моя защита, он – мой мужчина, он – глава нашей маленькой, новой семьи.

– Мы останемся здесь, – говорит он громко и поворачивается к отцу. – На время. Чтобы построить мост. Настоящий. А потом… посмотрим.

Даркхан согласно хмыкает, и в его глазах читается одобрение.

И тут Иллия, до сих пор молча наблюдавшая за нами, поднимает свою чашу.

– Ну что, – говорит она, и в её голосе звенит весёлая, лукавая нотка, которая заставляет меня вспыхнуть от смущения. Я сразу чувствую, что речь пойдёт о нас с Азуром. – Раз всё так удачно сложилось… готовимся к свадьбе?

Над костром взрывается громовой хохот. Как это по-женски, переключить внимание с политики на земные вещи. Например, на свадьбу. Боги, неужели я действительно скоро стану женой самого лучшего на свете мужчины?

Груг бьет себя по коленям, Хелгар ухмыляется, Лиара прыскает со смеху. Мои подруги счастливо толкают меня в бок, разделяя всеобщее веселье. Наверное, думаю, что их свадьбы тоже не за горами. Уверена, что так оно и будет. И даже на суровом лице Даркхана появляется что-то напоминающее улыбку.

Все уже представляют себе праздничное веселье. Начинается оживлённый разговор, обсуждение ритуалов, выбор дня для наилучшего сочетания браком, кажется, там даже шамана начинают пытать вопросами. Но всё это гул. Для меня главное, это Азур.

Я поднимаю на него глаза. Что он думает обо всём этом?

Азур смотрит на меня, не отрываясь. Его глаза сияют таким же счастьем, как и мои. Он не говорит ничего. Ему не нужно. В его взгляде – целое будущее. Общее. И я, краснея до кончиков ушей, тону в этом взгляде.

Все испытания, вся боль – всё это стоило этого. Ради этого мгновения. Ради этого смеха вокруг общего костра. Ради дома, который мы только что начали строить. Вместе.

Прошло несколько лунных циклов. В воздухе, обычно сухом и напоенном запахом степных трав, сегодня витают непривычные нотки – тонкий аромат эльфийских цветов, смешанный с дымом орочьих костров и запахом жареного мяса. На нейтральной поляне, на границе леса и степи, собрались они.

Эльфы в своих струящихся, изысканных одеяниях стоят с одной стороны, стараясь не выказывать открытого пренебрежения. Орки в практичных кожаных доспехах и мехах – с другой, с любопытством и настороженностью разглядывая «изящных древесных жителей».

Воздух трещит от напряжения, но это хотя бы уже не напряжение вражды, а неловкость первых шагов, робкое любопытство, начало сближения двух народов.

Когда мы с Азуром выходим на середину поляны, все взгляды мгновенно обращаются к нам. К нам двоим. К нашему союзу, который становится этим шатким, но прочным мостом между эльфами и орками.

Обряд выходит смешанным. Эльфийские клятвы, данные под сенью специально оборудованного лентами молодого дуба, сменяются орочьим ритуалом, где мы обмениваемся не кольцами, а браслетами и нашими личными клинками, вложив их в ножны друг друга – символ доверия и защиты.

Жрец из моего народа и шаман клана Азура работают в унисон, и их голоса, такие разные, сливаются в странную, но гармоничную песнь.

И вот наконец-то то, чего мы так ждали. Нас объявляют мужем и женой.

Начинается пир. Две культуры сталкиваются за общим столом. Эльфы скептически пробуют острое орочье рагу, а орки с недоумением разглядывают изысканные эльфийские десерты. Но под влиянием хмельного мёда и крепкой орочьей браги лёд начинает таять. Звучит смех, сначала сдержанный, потом всё более громкий.

Самым невероятным зрелищем для меня оказывается наблюдение за моей мамой. Она ведёт тихую, но оживленную беседу с Иллией. Они о чем-то спорят, разглядывая узор на платье Иллии, и мать даже улыбается – это что-то редкое и искреннее. Она смотрит на меня, и в её глазах я наконец-то вижу не разочарование, а сложную смесь грусти, принятия и надежды.

Азур всё это время рядом. Его рука твёрдо и уверенно лежит на моей талии. Он отвечает на похлопывания по спине от своих соплеменников, кивает старейшинам моего народа, и его достоинство такое же непоколебимое, как скала.

Но когда танцы набирают оборот, когда шум веселья достиг апогея, он наклоняется к моему уху, обжигая своими губами мою мочку.

– Хватит делить тебя, – шепчет он, и в его голосе звучит знакомая, хищная нотка, от которой по телу бегут мурашки. – Пойдём.

Он берёт меня за руку и, не обращая ни на кого внимания, ведёт меня прочь от костра, в сторону небольшой рощицы, что темнеет на краю поляны. Мы оставляем позади свет, музыку и гам, скрываемся в прохладной, тихой тени деревьев.

Он прижимает меня к стволу старого клёна. Его горячее, могущее тело вжимается в меня, заставляя засмеяться и ойкнуть. В голову бьёт осознание. Мой муж… очень проголодался. Не по еде. По мне.

Лунный свет, пробиваясь сквозь листву, серебрит его шрамы и мои, вероятно, сияющие от счастья черты.

– Наконец-то мы одни, – выдыхает он, и его губы находят мои.

В этот раз поцелуй выходит не такой, каким был на публике. В этот раз Азур целует медленно, глубоко и нежно. В нём вся боль разлуки, вся радость воссоединения, вся безграничная благодарность за то, что мы здесь, вместе.

Его руки скользят по моей спине, срывая с плеч тонкую ткань свадебного наряда, а мои пальцы впиваются в его мощные плечи, притягивая его ближе. Действительно. Наконец-то мы одни.

– Я люблю тебя, Лина, – шепчет он, прерывая поцелуй. Его губы перемещаются на шею. – Моя жена. Моя жизнь.

– Азур… – мое дыхание сбивается, когда его ладони обнажают мою кожу, а его пальцы принимаются выводить на ней свои собственные, дикие руны. – Я так долго ждала этого. Ждала тебя.

Мы не спешим. Здесь, в тишине, под звёздами, принадлежа только друг другу, больше не нужно никуда спешить. Теперь мы вместе и это на всю жизнь. Он исследует моё тело с благоговением воина, нашедшего ценный клад, а я открываю его заново – не как спасителя, а как мужа. Моего мужа.

Он входит в меня одним толчком, вырывая из груди тихий стон. Мы движемся в едином ритме, шепчет друг другу слова любви и обещания. Это наша первая ночь в новом статусе, это закрепление нашего союза.

Вскоре нежность перерастает в дикость, страсть. Азур начинает двигаться мощнее, глубже.

– Да… – шепчу я, задыхаясь. – Да, так…