– Я боялась… боялась, что это конец… – выдыхает она сквозь слезы, и в её голосе слышится неподдельный ужас.

– Я не позволю никому обидеть тебя, – рычу я, прижимая её к себе так, что, кажется, сломаю ей ребра. Но мне нужно быть уверенным, что она чувствует меня. Что знает, что я говорю серьёзно. Что я готов на все ради неё. – Ни за что. Ни один бог, ни тьма, ни тысяча таких тварей не отнимут тебя у меня, Лина. Я не позволю.

Она поднимает голову. Наши взгляды сталкиваются. И в этот момент мир перестаёт существовать. Остаюсь только я и она. Только это мгновение, полное боли, страха, и… любви.

Я набрасываюсь на её губы. Жадно. Отчаянно. Как будто в этом поцелуе – вся моя жизнь. Как будто до этого момента я просто существовал, а теперь живу. Её губы – мягкие, солёные от слёз, с привкусом земли и страха, но такие… любимые. Такие необходимые.

Я вдыхаю её запах – цветы, дождь, лес и земляника, смешанные с ароматом дыма и сражения. Только её аромат, который сводит меня с ума, наполняет мои легкие жизнью. Потому что он принадлежит ей. Потому что он – часть её самой.

Руки сами скользят по её спине, прижимают к себе, не давая ни на миллиметр отстраниться. Я чувствую, как она отвечает на поцелуй – с тем же жаром, с тем же безумием, с тем же желанием раствориться друг в друге.

Мы забываем обо всём. О друзьях, которые, кажется, смогли победить тьму, пока мы были в другом мире. О врагах, которые посмели тронуть мою эльфийку и ещё поплатятся за это стократно. О мире, в котором существует вражда между нашими кланами, мире полном ненависти и предрассудков…

Но мир, видимо, решил напомнить о себе, внося свою грубую лепту в наше единение.

– Эй, вы двое! – раздаётся голос Груга, полный хриплого веселья. – Поосторожнее, а то прямо здесь начнёте размножаться, как зайцы!

Мы резко отстраняемся друг от друг. Я оборачиваюсь, готовый уже рыкнуть на наглеца, чтобы заткнулся и не портил момент, но… картину перед глазами невозможно игнорировать.

Чудовище лежит на земле – мёртвое. Его огромное тело рассыпается, как пепел, превращается в чёрную пыль, которая тут же уносится ветром, не оставляя следа. В его груди торчат три стрелы – две изящные, эльфийские, выпущенные с невероятной точностью, одна – грубая, костяная, явно принадлежащая одному из моих друзей-орков.

Все живы. Все на ногах, хотя и изрядно потрепаны. И, что самое невероятное – не враждуют. Стоят рядом, словно забыв о вечной ненависти между расами.

Одна эльфийка обнимает Груга – да, именно обнимает, одной рукой прижимается к его массивному плечу, а он, грозный громила с топором, смущенно краснеет. Вторая же стоит рядом с Хелгаром, и они перебрасываются шутками, будто знакомы всю жизнь.

Никто не говорит о том, что нам нельзя общаться, что мы враги, что это противоестественно. Сейчас мы все скорее воины, объединённые одной общей целью. Мы выжили, и теперь хотим хорошенько отдохнуть, перевести дыхание и понять, что это вообще такое было, что с нами произошло.

– Ну что, Азур, – Хелгар поворачивается ко мне, ухмыляясь, – признаём, эта эльфийка сделала из тебя… человека! Хотя бы на время.

– Я не человек, – ворчу я, но не злюсь. В его голосе нет злобы, только добродушное подтрунивание. – Я – орк. И она не просто эльфийка, у неё есть имя. Линариэль. И она – моя.

Лина несмело улыбается и бросает взгляд на своих подруг, смущенно краснея, при этом так и продолжает сидеть на мне верхом и прижиматься ко мне, не желая отпускать. Я чувствую, как её пульс бьётся в унисон с моим, словно наши сердца слились в одно. Она, кажется, тоже что-то решила для себя.

И это меня радует. Неужели больше не будет убегать от меня? Неужели она, наконец, поняла, что мы принадлежим друг другу?

– Да мы всё поняли, – вздыхает та, что стоит рядом с Гругом. – Но… неплохо было бы обсудить всё более подробно.

– Да, мы должны поговорить, – поддакивает вторая эльфийка. – Про того, кто создал это чудовище. Про то, почему оно хотело уничтожить Линариэль. И, главное, что теперь со всем этим делать.

– Поговорим, – киваю я. – Но не сейчас. Дайте нам время привести себя в порядок.

Я намекаю на наши чумазые лица, измазанные в грязи и крови, на порванную одежду, но на самом деле сейчас в голове только одно. После этой страшной битвы, после пережитого ужаса, нам просто жизненно важно почувствовать себя снова живыми. Побыть вместе.

Обнимаю Лину крепче. Прижимаю её к себе, вдыхая её запах. И когда наши друзья отходят от нас к затушенному костру, чтобы снова его разжечь и согреться, я шепчу ей на ухо, касаясь губами мочки и ловя ее мурашки:

– Сейчас – только ты. Только мы. Остальное – потом. Согласна?

Она несмело кивает, а я снова целую её. Медленно. Глубоко. Как будто в этом поцелуе – начало нового мира. Мира, где орки и эльфы могут стоять рядом, не проливая кровь. Где любовь сильнее тьмы, где она – моя. Навсегда.

В тот момент, когда он спас меня, когда ринулся во тьму, несмотря на то, что может сам погибнуть, во мне что-то щёлкнуло. Я поняла, что не могу отрицать очевидного. Он нужен мне, а я нужна ему.

Это странно и неправильно. В нашем мире нет места любви между орком и эльфийкой, но тем не менее… Как можно противиться желанию быть друг с другом? Это что-то глубокое, это что-то невозможное.

Поэтому даже под слегка удивлёнными, но хотя бы не осуждающими взглядами подруг, я делала это. Целовалась с Азуром, выражала свою благодарность и не отрицала, что я его. Да, потом мы, конечно, обсудим мой новый статус с Сильвэрин и Фэйриэль. Но не сейчас… потому что сейчас у Азура на меня какие-то другие планы… И я даже могу себе представить какие.

Азур подхватывает меня на руки и несёт куда-то вглубь леса, оставляя наших друзей разбираться с костром и провизией. Время к ужину, и после битвы неплохо бы подкрепиться и прийти в себя. За едой и разговор будет идти приятнее.

А потом… потом я не знаю, что будет. Вернёмся ли мы с девочками домой или…

Или что?

Пока будущее видится мне неясно, но я знаю точно, что Азур не захочет меня отпускать. Он уже всеми способами показал, что отступать не намерен, не желает, чтобы я подвергалась опасности. Но как я могу бросить всё?

Мама, папа… И даже Эрион. Они все кинутся на поиски меня! Что же делать? Даже не представляю, как выкрутиться из такой щекотливой ситуации…

Мы с Азуром спускаемся ниже по тропинке к реке. Я жмусь к нему сильнее, чувствуя себя в безопасности в его сильных руках. У него такая мощная шея, такие широкие плечи, словно выкованные из стали, и стальные мышцы перекатываются под кожей при каждом шаге.

Кожа с зелёным оттенком гладкая и тёплая под моими пальцами. Она дарит приятное, почти первобытное ощущение. Лицо его, словно высеченное из камня, с высокими скулами и мощным подбородком, украшают тонкие шрамы, рассказывающие без слов о его воинской доблести.

Он уже не в своей боевой форме, отступила ярость, и клыки, что выступали из-под верхней губы, сейчас совсем не заметны, придавая его облику почти нежную чувственность. И он уже не такой огромный, как на поле боя, но всё равно я рядом с ним кажусь настоящей пушинкой, маленькой и беззащитной.

Удивительная мы с ним пара, да? Эльфийка и орк, свет и тьма… Но мне так всё равно. Он так нравится мне. Всем. Настоящий мужчина, сильный, красивый, дикий. Такой… домашний, мой.

Мы оказываемся у реки. Она бушует, несётся сильным потоком вниз, словно живая, полная мощи и неистовой энергии. Вдалеке видны острые пики. Те самые, на которые я могла сорваться. Они служат грозным напоминанием о том, что могло бы со мной случиться, если бы Азур не успел, не появился вовремя.

Он аккуратно спускает меня на твёрдые, шершавые камни, но не отпускает из плена своих огромных ладоней. Его пальцы бережно сжимают мою талию. Заглядывает мне в глаза, и в них я вижу целую вселенную, отражение бушующей реки, острых скал и бескрайнего неба. Необъятный мир из его эмоций, его страхов, его нежности… и его любви.