Я останавливаюсь, дрожу, обняв себя за плечи. Этот водоворот чужой агонии невыносим. Кажется, я не справлюсь. Я не смогу пройти его путь. Не смогу пройти через его воспоминания. Он… совсем не такой, как я. В его душе всё другое. Чуждое мне…

«Иди ко мне, Лина».

Голос. Его голос. Тихий, но абсолютно ясный. Он звучит не в ушах, а где-то глубоко внутри, в самой моей душе. Он спокоен. Уверен.

«Ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Я чувствую тебя. Иди».

Может ли это быть галлюцинацией? Или магия Рощи позволяет нашим душам говорить напрямую? Неважно. Его слова становятся якорем в этом бушующем море чужих эмоций, направлением для меня.

Я выпрямляюсь, стиснув зубы. Это его боль. И если он прожил с ней все эти годы, то я смогу пройти через её отголоски. Я должна. Потому что любить – значит принимать его всего. Не только его свет, но и его тени.

Я делаю шаг. Потом ещё один. Я иду сквозь видения его битв, сквозь отголоски его гнева, сквозь леденящий страх за меня. Я не закрываю глаза. Я смотрю. И с каждым шагом моя любовь к нему не слабеет. Она… закаляется. Становится более зрелой, более осознанной. Я вижу не просто орка. Я вижу воина, который сражается. Мужчину, который боится. И душу, которая выбрала любить меня, несмотря на все риски.

Туман начинает редеть. Впереди брезжит свет. Я ускоряю шаг, почти бегу, гонимая внезапной, жгучей потребностью увидеть его, прикоснуться к нему, доказать, что я прошла через это.

И туман… рассеивается.

Он стоит там, на маленькой солнечной поляне, в самом сердце Рощи. Он ждёт уже меня. Его лицо напряжено, в глазах – отблеск той боли, что только что пережила я. Он видел мои кошмары. Мои страхи. Мое одиночество. Предательство моих родителей, мой страх потери, когда я была на свадьбе с Себастьяном. Он тоже всё это видел…

Мы не говорим ни слова друг другу.

Я бросаюсь к нему, и его руки смыкаются вокруг меня с такой силой, будто он хочет навсегда впитать меня в себя. Я поднимаю лицо, и наши губы встречаются в поцелуе. Жажда, облегчение, прощение и обещание.

Мы целуемся как ненормальные, забыв о зрителях, о магии, обо всём на свете, найдя друг друга в самом эпицентре бури.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы перевести дух, он прижимает мой лоб к своим губам.

– Вот видишь, – шепчет он, его дыхание обжигает мою кожу. – Мы всё преодолеем. Вместе.

Туман позади нас окончательно рассеивается. А я верю. Мы справимся. Мы со всем справимся.

Но когда нас подводят к невидимому Мосту доверия, моё сердце обрывается. Только не это. Самое сложное испытание для меня.

Перед нами выстраивается новое испытание. Такое опасное, такое ужасное, что оно холодит моё сердце и заставляет дрожать колени. Я не могу поверить, что нам нужно будет сделать это.

Теплота его объятий, твердость его руки в моей – всё это исчезает, сменяясь леденящим ветром, что рвёт волосы и заставляет кожу покрываться мурашками. Мы стоим на узком уступе, за спиной – надежная стена скалы, а впереди… Боги.

Бездна.

Не просто темнота, а живое, бушующее чрево мира. Вихри из сине-багровых молний вырываются из мрака, с грохотом сталкиваются и рассыпаются снопами искр. Воздух, пропитанный запахом озона и древней магии, гудит. И над этим хаосом, тонкий, как паутинка, перекинут мост. Он соткан из чистого света, мерцает, словно его вот-вот унесёт очередным порывом ветра.

– Испытание «Мост Доверия», – холодный, чёткий голос жреца звучит прямо в сознании. – Мост выдержит лишь одного. Идущий не оглядывается. Страж не отводит взгляда. Ваша вера – его опора. Ваш страх – его гибель.

Ледяная стрела страха вонзается мне в сердце. Я не могу. Я не смогу. Посмотреть вниз – и голова закружится. Поставить ногу на этот свет – и он рассыплется. Я сжимаю его руку так сильно, что становится больно пальцам.

Нам нужно отступить. Это… это слишком! Слишком опасно. У нас не будет права на ошибку. Если кто не выдержит, не справиться… это будет означать конец.

Но я ловлю его взгляд, и понимаю, что он совершенно не боится. Он готов пройти и это испытание. Он готов ради нашей любви на всё.

– Я пойду первая, – вырывается у меня, голос срывается на шёпот.

Я смотрю на него. Если он пойдет, и я дрогну, если моя вера окажется слабее этого ужаса… он умрёт. А я останусь жить с тем, что стала причиной его гибели. Я не выживу без него. Он стал для меня всем миром. Так что лучше уж самой шагнуть в небытие.

Но Азур качает головой.

– Нет, – говорит он тихо, но так, что его слова заглушают грохот бездны. – Ты поведешь меня, Лина.

Меня охватывает ещё большая паника. Кажется, я сейчас умру просто от страха.

– Я не смогу! – в моём голосе слышится истерика. – Я… я не выдержу! Я не хочу, чтобы ты… из-за меня…

Он берёт моё лицо в ладони, заставляя посмотреть ему в глаза. В них нет ни капли сомнения. Только бездонная, тихая уверенность. Как обычно, он настолько уверен во мне, что я чувствую стыд за свои эмоции. Я сомневаюсь, а он… он никогда не сомневается.

– Ты – самая сильная душа, которую я знаю, – его слова падают прямо в самое сердце, согревая его. – Ты выстояла против всего своего мира. Ты не сломалась. Я доверяю тебе. Больше, чем себе. Ты моя твердыня. Доверься и мне. Доверься нам.

Его вера – осязаемая сила. Она обволакивает меня, давит на плечи невыносимой тяжестью ответственности, но и придает невероятную твёрдость. Он, могучий воин, вожак, готовый сокрушить любого врага, доверяет мне свою жизнь. Свою судьбу. Потому что верит в нас.

Я закрываю глаза, делаю глубокий, дрожащий вдох. Страх никуда не ушел. Он здесь, холодный ком в горле. Но поверх него теперь есть нечто иное. Решимость. Любовь, которая сильнее страха.

– Хорошо, – выдыхаю я, открывая глаза. – Я поведу.

Я отпускаю его руку и поворачиваюсь к пропасти. Мои колени дрожат. Я протягиваю руки перед собой, пальцы сжимаются в кулаки. Я не вижу верёвок, но я представляю их. Прочные, шёлковистые нити, сотканные из нашего доверия, что связывают моё сердце с его.

Он без лишних слов ступает на мост.

Первый его шаг отзывается во мне тонкой вибрацией. Светящийся путь под его ногой гнётся, но выдерживает. Я не дышу. Весь мир сужается до его спины. До ритма его шагов. Он идёт медленно, невероятно сосредоточенно. Его мощная фигура кажется такой хрупкой на этом шатком мостике над адом.

Он на середине. Вихрь внизу ревёт с удвоенной силой, вырываясь снопом ослепительных молний. Я зажмуриваюсь от внезапной вспышки – и тут же слышу его сдавленный вскрик и скрежет подошв по скользящему свету.

Моё сердце останавливается.

Я открываю глаза и вижу, как он, потеряв равновесие, широко раскидывает руки, его тело заносит к самому краю. Он качнулся. Ещё сантиметр… и падение.

– Нет!

Этот крик вырывается из самой глубины моей души. Весь мой ужас, вся паника, все сомнения – всё это сгорает в одно мгновение в белом огне яростной, животной решимости.

Нет! Я не отпущу!

Мысленно впиваюсь в те воображаемые нити изо всех сил. Я не просто держу. Я приковываю его к себе. К жизни. Вся моя воля, вся моя любовь, вся моя вера в него сплетаются в единый, нерушимый канат.

– Я держу тебя! – кричу я, вкладывая в свой голос всю решимость, всю сталь. – Иди!

Он находит точку опоры. Его тело, напрягшись, возвращается в равновесие. Он не оглядывается. Но я вижу, как дрожь пробегает по его плечам, и как он, сделав глубокий вдох, снова делает шаг. И ещё один.

И он доходит.

Его нога ступает на твёрдый камень противоположного уступа. Он оборачивается. Его лицо бледно, на лбу блестит испарина, но в глазах стоит ликующее, дикое облегчение. И гордость. Гордость за меня.

Мы стоим по разные стороны пропасти, и между нами всё ещё бушует магическая буря. Но сейчас она кажется мне просто фоном. Неважным.

– Видишь? – его голос доносится сквозь грохот, и в нём слышится лёгкая, счастливая усталость. – Я же говорил. Ты всё можешь.