– Подождите, – я обвожу взглядом всех. – А… а что с Эрионом? Где он?

Друзья переглядываются. В их глазах читается вина и сожаление. В груди разрастается тревога. Он ведь в порядке? Несмотря на то, что между нами возникло недопонимание, я никогда не желала ему зла.

Это же Эрион!

– Мы его отпустили, Лина, – тихо говорит Сильвэрин. – Когда мы отправились освобождать вас, он был… обузой. Мы не могли его тащить с собой, рискуя всеми.

– Да и… он уже был на грани, – подхватывает Фэйриэль. – Я пыталась поговорить с ним, пока мы его держали. Говорила, что орки… что они не чудовища. Груг поделился с ним водой, а Хелгар дал кусок мяса. Но он… он не слышал. Он был в шоке, в своём гневе.

– Мы отпустили его недалеко от ваших земель, – вставляет Груг. – Он, наверное, уже дома.

Я закрываю глаза, чувствую, как в груди затягивается рана. Эрион. Мой друг детства. Тот, с кем я росла, кому доверяла. И он тоже не смог понять. Не смог увидеть правду, которая была прямо перед ним.

Родители отвернулись. Друг отвернулся. Весь мой мир рухнул, и на его обломках вот-вот разгорится пожар войны. И всё станет только хуже.

Эрион был последней ниточкой, связывавшей меня с тем миром, с той Линой, которая верила в дружбу и долг. И вот эту ниточку оборвали. Теперь за моей спиной не просто враги, а пустота.

В горле снова встает ком, на глазах выступают слёзы, которые я пытаюсь проглотить. Всё потеряно. Всё…

Сильные руки обнимают меня сзади. Азур прижимает меня к своей груди, и его тепло проникает сквозь одежду, пытаясь растопить лёд в моей душе.

– Ничего, – его голос – низкий, утробный гул у моего уха. – Мы справимся. Вместе. Я не позволю им забрать тебя. И не позволю начать войну.

Я поворачиваюсь к нему и вжимаюсь в его объятия. Да, мир против нас. Но он со мной. И эти четверо безумцев, рискнувших всем, тоже с нами. А это уже какая-никакая, но помощь. Может быть все вместе мы и справимся…

И тут меня пронзает молнией. В голову проникает одна безумная, но при этом, кажется, гениальная идея. Она меня потрясает и заставляет замереть на месте.

Сердце ускоряет свой бег, пальцы вжимаются в Азура сильнее.

Себастьян!

Картинки вспыхивают в голове одна за другой. Слишком сладкая улыбка Себастьяна, когда родители объявили о помолвке. Его постоянное, навязчивое присутствие рядом с отцом в последние месяцы. И главное – его взгляд в Священной Роще. Не взгляд влюбленного или даже оскорбленного жениха. А взгляд игрока, который вот-вот поставит решающую фигуру на доску и сорвет банк.

Власть. Речь всегда шла о власти.

– Я знаю, что нужно делать! – восклицаю я, роюсь в платье и достаю на свет те самые две колбочки. Они чудом остались при мне. Пришлось их спрятать в этом свадебном платье, когда меня переодевали. Я поясняю, когда вижу недоумённые взгляды: – Зелье правды. Мы дадим его самому главному злодею! Я знаю, кто за всем этим стоит.

В моём голосе слышна уверенность, хотя внутри меня её нет. Картинка сложилась. Сложилась ведь? Себастьян слишком хорошо вписывается в теорию.

Мне кажется… он как-то замешан во всём этом. Слишком удобно и удачно для него всё сложилось. Если бы свадьба всё-таки состоялась, его репутация взлетела бы до небес. Он был стал тем, кто решает в совете старейшин. Он бы получил почти безграничную власть.

Благодаря тому, что я была бы его женой, у него бы была связь с древним родом. Для эльфа-выскочки, который смог стать богатым, но не влиятельным в политическом плане… это ведь большой куш.

Отсюда и мои мысли. Что Себастьян с самой первой минуты стоял за всем этим. Это он меня отравил, это он пытался меня скинуть с обрыва. Думаю, что в его плане было не моё убийство (надеюсь, что он не планировал устранить всю мою семью), а желание стать спасителем.

Он пришёл бы на помощь, как герой-эльф, вызволил бы меня из опасности, а потом мои родители были бы настолько ему благодарны, что отдали за него свою дочь. И ведь то отравление… это было на празднике равноденствия.

Себастьян был рядом. Сидел с отцом и разговаривал с ним. Он легко мог налить мне в кубок отраву. А больше… больше некому.

Не верю я в такие совпадения!

– Это Себастьян! – заявляю я и вижу, как расширяются глаза у подруг. – Мы подсунем зелье правды ему, и он сам во всём признается. В своих интригах, в покушениях. Совету будет не до войны с орками, когда свой эльф окажется змеёй.

План безумный. Отчаянный. Но это единственный луч света в кромешной тьме. Проникнуть в самое сердце эльфийского поселения, на заседание Совета, куда мне теперь вход заказан… Это самоубийство. Но другого выхода нет.

– Ты уверена, что это Себастьян? – ахает Сильвэрин.

Я киваю. Даже если всё не так, как я себе надумала... он точно не чист. Я чувствовала там на свадьбе в Священной Роще, исходящее от него зло.

– Отлично. Давайте обсудим теперь наш план, – твёрдо произносит Азур и притягивает меня к себе поближе.

Обсуждение плана, такого безумного и опасного, выматывает последние силы. Воздух в святилище становится густым от напряжения. Сильвэрин, наконец, встает и, потягиваясь, бросает на нас с Фэйриэль взгляд.

– Давайте выйдем, подышим, – говорит она, и в её голосе я слышу ту же потребность ненадолго сбежать от давящей реальности. Мы все очень устали. Как загнанные в ловушку зверьки. – А то от этих рассуждений у меня уже мурашки по коже бегут.

Мы выходим под сень деревьев, оставив Азура, Груга и Хелгара чертить какие-то тактические схемы на пыльном полу пальцами.

Солнце уже стоит высоко, и его лучи, пробиваясь сквозь листву, кажутся такими же нереальными, как и наше положение. Ещё немного и наступит очередная ночь. А завтра… завтра всё изменится.

И я не уверена, что всё закончится хорошо. Мы могли бы сбежать. Могли бы и дальше прятаться в лесах, но… нельзя допустить этой войны. В голове крутятся рассказы Азура о семье. Орки не должны страдать из-за нас. Да и эльфы тоже, несмотря на то, что это с их подачи начнётся вся эта заварушка.

Но сейчас так хочется перерыва. От напряжения, от беспокойных мыслей. Просто выдохнуть немного. Просто… поболтать с подружками, как когда-то раньше, когда мы были беззаботными и весёлыми.

Первое время мы просто молчим, вдыхая свежий воздух. Потом Сильвэрин поворачивается ко мне, и на её лице появляется неловкая, хитрая улыбка.

– Ну, Линариэль… – начинает она, подбирая слова. – Мы тут с Фэй, пока вас искали… кое-что обсудили. Кажется, мы все… ну… в одной лодке. В смысле, с орками.

Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам. Я догадывалась, конечно. Видела, как Хелгар смотрит на Сильвэрин, а Груг незаметно касается руки Фэйриэль. Да что там… они ведь ночевали вместе.

Но говорить об этом вслух… Раньше мы, три благородные эльфийки, обсуждали стихи, музыку, наряды. Не… не это. Ничего подобного.

– Я видела, – сдавленно говорю я, глядя на свои ноги.

– И? – подключается Фэйриэль, её глаза весело сверкают. – Не томи. С Азуром-то как? Он же… – она многозначительно округляет глаза, – ну, он огромный. И сильный. Наверное, с ним… жарко.

– Фэй! – я чувствую, что краснею, и готовлюсь провалиться сквозь землю.

– А что? – Сильвэрин смеётся, легкий, беззаботный звук, которого я не слышала от неё целую вечность. – Мы все взрослые эльфийки. И, кажется, традиционные взгляды на подходящих партнеров мы уже благополучно похоронили. Так что делись.

И, к своему удивлению, я делюсь. Тихо, запинаясь, я рассказываю им о его нежности, которая так контрастирует с его силой. О том, как его прикосновения заставляют забыть обо всём на свете. О том, как в его объятиях я чувствую себя... женщиной. Женщиной, которую любят и желают.

Они слушают, затаив дыхание, а потом начинают делиться своим. Их истории такие же пьянящие и новые. Сильвэрин с восхищением рассказывает о терпении Хелгара, о том, как он боится сделать ей больно своими грубыми руками.