Азур отпускает мою руку и делает шаг вперед, чтобы представить меня. Вся моя нервная дрожь куда-то уходит. Я выпрямляюсь, поднимаю подбородок – не с вызовом, а с достоинством, – и делаю шаг навстречу своей новой семье. Семье, которая, как оказывается, уже давно была такой же «неправильной» и «смешанной», как и наш с Азуром союз.

И впервые за долгое время я чувствую не страх перед неизвестностью, а жгучее, нетерпеливое любопытство. И надежду.

Мы стоим перед семьёй Азура, перед Даркханом, который скользит по мне тяжёлым взглядом. Воздух напряжен, но по-иному, не так, как было недавно в зале Совета старейшин. Здесь нет яда предубеждения, есть лишь тяжёлое, испытующее молчание воина, оценивающего новичка на своём пороге.

Азур выпрямляется, его грудь широко расправлена. Взгляд на семью спокойный и уверенный.

– Отец. Мать, – его голос гремит в наступившей тишине так громко, будто на весь лагерь орков. – Это Линариэль. Моя избранница.

Даркхан делает шаг вперёд. Его тень накрывает меня. Он на полголовы выше Азура, и кажется, что сама земля под ним замирает. Он медленно обходит меня. Его тёмные, пронзительные глаза скользят по моей фигуре, по моим ушам, по лицу, застывшему в попытке сохранить достоинство.

– Эльфийка, – произносит он наконец.

Его голос – низкий грохот камнепада. В этом одном слове – вся история наших народов. Войны, стычки, вековая ненависть. Всё то, что всплывает при одном только упоминании моей расы. Всё то, что разделяет меня с его сыном.

Я сглатываю вязкую слюну в горле, но не отвожу взгляда.

Если вдруг я ошиблась, если Азур ошибся, если нас не примут, я знаю одно точно. Мы никогда с ним не расстанемся. Он будет моим, а я – его. Это не обсуждается. И это вселяет в меня небывалую уверенность.

Всё будет хорошо. В любом случае мы справимся. Уж после наших испытаний, кажется, ничего не должно нас выводить из колеи. Мы доказали себе и всем остальным, что наша любовь заслуживает того, чтобы дать нам шанс.

Самое главное мы знаем. Самое главное, это наша любовь.

– Да, – отвечаю я, и мой голос, к счастью, не дрожит. – Я – Линариэль. Эльфийка.

Даркхан останавливается прямо передо мной. Он смотрит мне в глаза, и я вижу в его взгляде не злобу, а невероятную, сосредоточенную интенсивность. Он ищет что-то. Слабую точку. Страх.

Не знаю, что точно он рассчитывает увидеть, но я не хочу притворяться кем-то другим. Да, я эльфийка, да, Азур – орк. Но мы вместе. Несмотря ни на что.

Так что я просто смотрю на вождя и жду вердикта. Азур стоит поодаль, не вмешивается, но я знаю, что в случае чего, он за меня заступится. Это видно по его напряжённым плечам, по его твёрдому, внимательному взгляду на своего отца.

Мой любимый тоже ждёт его слов.

– Мой сын ради тебя прошёл огонь и воду, – говорит Даркхан задумчиво. – Ради тебя он пошёл в логово твоего поселения. Правда ли это?

– Правда, – киваю я. – И я ради него готова на всё. Даже на верную смерть.

Мы смотрим друг на друга – хрупкая эльфийка и орочий вождь. И в этот миг что-то меняется в его взгляде. Суровость не уходит, но она смягчается крупицей уважения. В уголках его губ поселяется что-то похожее на улыбку.

– Смелая, – заключает он и отступает на шаг.

Я выдыхаю. Этого достаточно. Это – принятие меня вождём. Я готова расплакаться от облегчения, но держусь. Всё так же стою, задрав подбородок, стараясь не показывать бурю эмоций внутри себя.

Снова получилось. Будто удача наконец-то улыбнулась нам. Будто все препятствия действительно оказались позади. Мы пережили с Азуром всё. Мы можем быть вместе. Его семья меня приняла!

И тут вперёд выходит мама Азура. Ее движения плавные, полные врождённой грации, не орочьей и не совсем человеческой – своей собственной. Она красивая. Утончённая. Я засматриваюсь на неё. И внутри, в груди, расползается тепло.

Иллия подходит ко мне и берёт мои руки в свои. Её ладони шершавые от работы, но прикосновение мягкое. Заглядывает мне в глаза, и я не чувствую никакой опасности, не чувствую угрозы. Только её безоговорочное признание меня.

Вот так просто. Она согласна, чтобы её сын был со мной.

– Дитя моё, – говорит она тихонько и её губы расплываются в добродушной улыбке. – Добро пожаловать в нашу семью.

Я смотрю в её добрые глаза и понимаю, откуда у Азура эта скрытая нежность, которую он открывает только мне. Он сын своих родителей. В нём смешалась кровь двух рас. Он стал сильным и мудрым, как отец, и добрым, как его мать.

Меня переполняют эмоции. Я счастлива. Наконец-то никакого напряжения и страха. Я просто счастлива, что всё позади. И я уже обожаю его семью. Всех их.

– Спасибо, что приняли меня, – шепчу я, стараясь сдержать слёзы облегчения и радости в себе.

– Здесь принимают не по крови, а по сердцу, – отвечает она просто, и её слова звучат как самое главное откровение этого дня.

Лиара, сестра Азура, так и не говорит ни слова, но всё это время она не сводит с меня восторженного взгляда, словно я какое-то экзотическое существо из её сказок. И я даже догадываюсь почему.

Удивительно, но… смесь орка и человека дала ребёнка слишком похожего на эльфийку. Мы с ней похожи. Внешне. Как же так вышло?

И впервые я думаю о том... а какие у нас с Азуром будут дети? И ведь кто знает… может быть я уже ношу под сердцем его ребёнка. Сколько раз мы с ним были вместе, не думая о последствиях.

И от этих мыслей к щекам приливает кровь. Азур как раз подходит ближе, обхватывает мою руку и целует мои пальцы. Заглядывает мне в глаза, пытается прочитать моё состояние. А я просто счастливо улыбаюсь ему в ответ.

– Вот видишь… зря ты переживала, – шепчет он мне на ухо, притягивая меня в свои объятия.

Я утыкаюсь лицом в его широкую грудь и вдыхаю его аромат.

Да. Зря. Теперь я – часть этого орочьего мира.

Наступает вечер. Мы сидим вокруг огромного костра в центре стойбища. Пламя отбрасывает танцующие тени на заинтересованные лица орков, собравшихся послушать нашу необыкновенную историю.

Здесь весь клан. Множество орков. На меня поглядывают. На Сильвэрин и Фэйриэль тоже. Мы все сейчас выглядим для них непривычно. Мы – новый мир, новое звено в их привычной среде.

Воздух пахнет дымом, жареным мясом и чем-то пряным. Азур, Груг и Хелгар по очереди, перебивая друг друга, рассказывают о наших злоключениях. О похищении, о темнице, о побеге, о Совете старейшин и о том, как мы заставили Себастьяна выдать всю правду. А потом об испытаниях, которые мы смогли пройти, доказав нашу любовь.

Орки слушают, хмурясь, одобрительно рыча в особо напряжённых моментах и громко смеясь, когда Груг с юмором описывает, как они с Хелгаром валили эльфийских стражников.

– И теперь, – заключает Азур, и его голос становится серьёзным, – нам нужно говорить о мире. О настоящем мире. Не о перемирии. Эльфы видели свою гниль. Они готовы слушать. Сейчас будет самый благоприятный момент для этого разговора.

Даркхан, сидящий на почётном месте у костра, медленно кивает. Он долго смотрит на огонь, его могучее лицо непроницаемо. Он о чём-то серьёзно размышляет, и в клане все замолкают. Ждут слово своего вождя.

И я понимаю, что сама с нетерпением комкаю своё платье. Мне жизненно важно понять, будет мир или нет. Пройдут эти переговоры или нет. Я хочу, чтобы в моём будущем больше не было войны, чтобы всё закончилось миром.

Чтобы у наших детей, когда наступит этот момент, была возможность жить с соседями и не переживать ни о чём. Чтобы наши дети могли без всяких проблем бывать и в орочьих землях и в эльфийских.

– Вековая вражда… – качает Даркхан головой. – Долгий путь. Но если эльфы смогли признать вашу связь, смогли осознать, что различия – это не всегда плохо… значит, что-то сдвинулось. – Он переводит тяжелый взгляд на Азура. – Ты поступил как настоящий вожак. Не силой, а умом и сердцем. Ты вырос, сын. Перерос меня.