Слезы наворачиваются на мои глаза, но я смахиваю их. Я улыбаюсь ему через бездну. Доверие. Оно было таким хрупким, как этот мост. Но мы его не разорвали. Мы его укрепили.

Теперь моя очередь идти.

Моё испытание проходит проще и быстрее. Я не вижу Азура, иду по мосту, полностью доверяя ему. Кажется, я даже бегу, как сильно хочу скорее оказаться в его объятиях. И у меня нет никаких сомнений. Я в нём уверена.

Когда моя нога отрывается от хрупкого моста света и ступает на твёрдый, холодный камень уступа, где он ждёт меня, во мне нет ничего, кроме ликования. Яркого, огненного, пьянящего.

Я делаю рывок и впрыгиваю в его распахнутые объятия. Мои ноги сами собой обвиваются вокруг его бёдер, руки впиваются в его могучие плечи. Он ловит меня, его низкий, рокочущий смех сливается с моим срывающимся, почти истерическим. Я прижимаюсь к нему всем телом. Чувствую, как бешено стучит его сердце в унисон с моим.

– Я знала! Я знала, что ты поймаешь! – выдыхаю я ему в шею, зарываясь лицом в его кожу, вдыхая знакомый, дикий запах, который теперь пахнет победой.

– А я и не сомневался, что дойду, – он откидывает голову, и его глаза сияют счастливым огнём. – Потому что ты держала.

Наши губы встречаются в поцелуе, который не имеет ничего общего с нежностью. Он жадный, властный, полный адреналина и этой опьяняющей свободы от страха. Мы целуемся так, словно хотим вдохнуть друг в друга саму жизнь, доказать, что мы живы, мы здесь, мы вместе и мы только что перешагнули через бездну.

Я не чувствую ни усталости, ни напряжения – только электрический ток счастья, бегущий по венам.

Мы не обращаем внимания на Совет, на замерших в молчании старейшин, на широкие улыбки наших друзей. Сейчас есть только мы. И наша победа.

Но ритуал не окончен. Когда мы наконец разрываем поцелуй, я всё ещё вишу на нём, не желая отпускать. Он же всё-таки приходит в себя первым и мягко опускает меня на землю, но его рука крепко держит мою.

– Испытание «Сердце Без Масок», – голос жреца звучит торжественно и чуть печально, возвращая нас в реальность.

Пейзаж снова меняется. Пропасть исчезает. Мы оказываемся в самом сердце Священной Рощи. Здесь тихо. Невероятно тихо. Даже шелест листьев будто бы замер в ожидании предстоящего испытания.

В центре небольшой поляны стоит древний, почерневший от времени камень, испещрённый рунами, которые светятся изнутри мягким серебряным светом. Это Сердце Рощи. А над ним, на ветвях самого древнего дуба, висят два плода. Они похожи на персики, но светятся изнутри тем же серебряным сиянием, что и руны.

– Чтобы вкусить плод единства, – говорит жрец, – вы должны положить руки на Сердце и открыть ему свои сердца. Полностью. Без утайки. Магия камня различит любую фальшь. Говорите не то, что должно быть сказано. Говорите то, что есть.

Моё пьянящее веселье тут же улетучивается, сменяясь холодной, тошнотворной робостью. «Сердце Без Масок»… Это звучало так поэтично. Но на деле… Это значит обнажить душу. Вывернуть её наизнанку перед ним, перед всеми. Показать все свои самые тёмные, самые стыдные уголки.

Я смотрю на Азура. Он смотрит на камень, его лицо серьезно. Он понимает. Он всегда понимает меня без слов.

– Лина, –шепчет он, его пальцы слегка сжимают мои. – Мы уже прошли через худшее. Мы видели страхи друг друга. Что может быть страшнее?

– Свои… сомнения, – срывается у меня с губ. – Того, что я могу быть не той, кем ты меня считаешь.

– А я не боюсь быть тем, кем я есть, – он говорит просто. – Рядом с тобой – я просто я.

Его слова успокаивают, но тревога не уходит. Мы подходим к камню. Его поверхность на ощупь тёплая, почти живая.

– Кто первый? – спрашиваю я, и голос мой снова предательски дрожит.

– Вместе, – настаивает он.

Мы одновременно кладём ладони на шершавую, испещрённую рунами поверхность. Теплота камня мгновенно проникает в кожу, разливается по венам, достигает самого сердца. Оно замирает, а потом начинает биться с новой, тревожной силой. Я чувствую, как магия камня проникает в меня, ищет что-то.

Надо говорить.

Я закрываю глаза, пытаясь найти в себе то самое тёмное, стыдное чувство. И оно тут же всплывает на поверхность, подогретое магией Сердца.

– Я… я боюсь твоей силы, – вырывается у меня, и я сама поражаюсь этим словам. Но это правда. Глубокая, постыдная правда, которую я никогда бы не признала вслух. – Не тогда, когда она направлена на защиту. А… той, что внутри. Той дикой, необузданной ярости, которую я чувствовала в твоих воспоминаниях. Я боюсь, что однажды она вырвется… и я не смогу её принять. Что она напугает меня. И я отшатнусь от тебя.

Я открываю глаза и смотрю на него, ожидая увидеть боль, разочарование. Но он смотрит на меня с пониманием.

– Это не слабость, Лина, – говорит он тихо. – Это мудрость. Бояться силы – нормально. И… я тоже боюсь.

Я замираю. Он боится?

– Я боюсь твоей хрупкости, – продолжает он, и его голос обретает новую, уязвимую ноту. – Не как недостатка. А как величайшей ценности. Я боюсь, что моя грубость, мой мир, мои привычки… случайно причинят тебе боль. Сломают тебя. И я никогда себе этого не прощу.

В его словах звучит такая искренняя, мучительная забота, что у меня к горлу подступает ком. Мы стоим здесь, два существа из разных миров, и боимся одного и того же – случайно разрушить то, что так дорого.

– Я не хрупкая, – говорю я, и голос мой крепнет. – Ты сам это доказал. А твоя сила… она часть тебя. И я хочу принять её всю. Даже ту, что пугает.

– А моя грубость… – он делает шаг ко мне, не отрывая ладоней от камня. – Она останется лишь внешней оболочкой. Обещаю. Я буду нежным с тобой. Всегда.

Руны на камне под нашими руками вспыхивают ярче, их свет становится тёплым, золотым. Магия признала наши страхи. Признала их настоящими. И признала наше желание их преодолеть.

Но это была лишь первая стена. Самая простая. Магия камня копает глубже, вытаскивая на свет то, что пряталось в самых потаенных уголках.

– Иногда… – мой голос снова становится тихим, – иногда я думаю, что ты заслуживаешь кого-то… проще. Кого-то из своего народа. Кто не принесет тебе столько проблем. Кто будет понятен тебе с полуслова.

– А я, – тут же парирует он, и в его глазах вспыхивает знакомый огонь, – я с ума схожу от ревности, когда ты говоришь с другими эльфами-мужчинами. Даже с Эрионом. Я боюсь, что ты одумаешься. Поймешь, что я – ошибка. И вернёшься в свой идеальный, утончённый мир, где нет места такому, как я.

– Я никогда не вернусь, – говорю я с такой страстью, что камню, кажется, стоит поверить. – Ты – мой мир. Весь. Со всеми его… шрамами и дикостью. И мне жаль, что я заставляю тебя ревновать. Для меня нет никого. Только ты.

Свет камня становится ослепительным. Он уже не золотистый, а чистый белоснежный. Он согревает нас, пронизывает насквозь, словно говорит: «Да. Это правда. Самая сокровенная».

И тут магия вырывает из меня самое страшное. То, в чем я боялась признаться даже самой себе.

– Я боюсь, что наша любовь… что она не переживет быта, – лепечу я, и слёзы наконец катятся по моим щекам. – Что когда исчезнет эта опасность, этот азарт бегства… нам не о чём будет говорить. Что мы обнаружим, что мы… слишком разные.

Я жду его ответа, затаив дыхание. Это самый большой страх. Страх, что все это – лишь прекрасная иллюзия.

Азур смотрит на меня, и в его глазах нет ни тени обиды или разочарования. Только бесконечная нежность.

– Лина, – говорит он. – Ты – самое интересное, что когда-либо случалось в моей жизни. Каждый день с тобой – это новое открытие. Я хочу узнать все твои привычки. Все твои эльфийские ритуалы. Я хочу слушать твои рассказы о звёздах, даже если я в них ничего не понимаю. Наша разность – не пропасть. Это… бесконечное поле для исследований. И я хочу исследовать его с тобой. Всю оставшуюся жизнь.

Эти слова… они разбивают последнюю стену внутри меня. Они смывают все страхи, все сомнения. Я рыдаю, не в силах сдержаться, а он притягивает меня к себе, и его губы касаются моих слёз.