— Он сможет говорить? – спросила я, едва узнавая свой охрипший от волнения голос.

Врач мягко кивнул:

— Сейчас ему нужен покой. Увидеться с ним вы сможете завтра. Мы сделаем всё возможное, чтобы он пришёл в себя.

Внутри бушевал шторм. Перед глазами всплыли последние минуты с отцом, как я сидела рядом с его больничной койкой, держала холодную руку и молила о чуде. До сих пор я не могла стереть из памяти его безжизненное лицо.

— Он выживет, Роксана, – прошептала Ника, осторожно беря меня за руку. Её глаза блестели от слёз, но в них сияла уверенность. – Он сильнее, чем ты думаешь. И ты сильная. Вы справитесь вместе.

Я попыталась поверить её словам. Медленно вытерла слёзы, стекающие по щекам. Сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с навалившейся слабостью.

— Ты права, – тихо ответила я, сжав её ладонь. – Спасибо, что ты рядом.

Мы стояли в тихом коридоре, где лишь шум приборов напоминал о реальности. Слёзы катились по щекам, но теперь в них больше облегчения, чем боли. Страхи отступали, уступая место хрупкой надежде.

Почти всё своё время я проводила у его постели. Дни сливались с ночами, и порой я теряла счёт времени. Медсёстры иногда уговаривали меня пойти домой и отдохнуть, но я упрямо оставалась, держа Виктора за руку и надеясь на его скорейшее пробуждение. Каждое утро приносило новую надежду, а вечер – разочарование, когда его глаза оставались закрытыми.

Ника и Макс регулярно приходили меня подменить, уговаривая хоть немного отдохнуть. Я возвращалась домой, где тишина только усиливала внутреннюю пустоту. Под душем еле сдерживала слёзы, пока в какой-то момент они не начинали литься потоком. Я не могла заставить себя вернуться в его номер в отеле – там всё напоминало о наших счастливых днях и ночах, так отчётливо, словно эти моменты происходили вчера. Внутренний голос настойчиво говорил, что прошлое не вернуть. Я старалась подготовить себя к худшему, держась за едва уловимую надежду на лучшее.

Спустя несколько дней мне пришлось вернуться в офис. Карл постоянно звонил, докладывал о важных событиях и старался поддержать меня. Если бы не он, я, наверное, вновь потеряла бы компанию. Работа накопилась, и я понимала, что нельзя больше откладывать свои обязанности. Даже Ника настояла на том, чтобы я вернулась в офис.

— Это поможет тебе отвлечься, – уверяла она. – А мы присмотрим за Виктором. Я сразу позвоню тебе, когда он очнётся.

С тяжёлым сердцем я всё же пошла в компанию. Но работа совсем не двигалась: документы размывались перед глазами, мысли путались. Я пыталась сосредоточиться на отчётах, но безуспешно. Чувствуя бессилие, опустила голову на стол.

— Роксана, – Карл вошёл в кабинет без стука. Он неуверенно улыбнулся и протянул мне чашку кофе.

— Прости, что взвалила на тебя столько обязанностей, – виновато пробормотала я.

Он сел напротив, обеспокоенно посмотрев на меня.

— Никак не могу собрать себя в кучу, – я вздохнула. – Всё, что получается, – бездумно ставить подписи.

Карл взял подписанные мной бумаги и бегло пробежал по ним взглядом.

— Даже с этим ты не справляешься, – заметил он, указывая на подпись, стоявшую там, где должна быть дата.

Я нервно хихикнула, беззвучно извинившись, закрыв лицо руками.

— Не страшно, – он пожал плечами. – Напечатаем новые. Но тебе нужен отдых. Я уже попросил, чтобы тебя отвезли домой.

Карл помог мне подняться и проводил до выхода. Я села в машину, а он напоследок пожелал:

— Просто выспись. Ты сильно вымоталась.

Как только машина тронулась, я закрыла глаза, пытаясь отогнать тревожные мысли, но спустя мгновения телефон завибрировал. На экране высветилось имя Ники. Сердце ухнуло вниз.

— Алло?

— Роксана! – в её голосе звучала радость. – Он очнулся! Виктор пришёл в себя!

— Что? – я не верила своим ушам.

— Он в сознании!

Я подпрыгнула на месте, не помня себя от счастья.

— Я еду!

Дорога до больницы тянулась невыносимо долго. Казалось, все светофоры нарочно переключаются на красный, а машины впереди едут слишком медленно. Я просила водителя поторопиться, мысленно повторяя: «Держись, Виктор, я уже рядом».

Наконец, уже в больнице, я бегом добралась до его палаты. Остановившись у двери, глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Дверь открылась, и из палаты вышла Ника. Она казалась взволнованной.

— Как он? Можно к нему? – спросила я, пытаясь заглянуть за её спину в приоткрытую дверь.

— Роксана, постой. Ты должна кое-что знать.

Время остановилось, пока я ждала её ответ.

— У него амнезия, – начала она осторожно. – Виктор не помнит последний год.

Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я некоторое время стояла, пытаясь осмыслить услышанное. Что произошло за этот год? Предательство Аслана, обвинение в мошенничестве, от меня все отвернулись, и только Виктор протянул руку помощи.

— Пойдём, может, он тебя вспомнит, – Ника взяла меня за руку и повела в палату.

Оказавшись внутри, я увидела Виктора, сидящего на кровати. Под его глазами пролегли тени, а щёки стали совсем впалыми. Он разговаривал с врачом. При виде меня доктор приветливо улыбнулся и вышел, оставив нас наедине.

— Виктор... – прошептала я, подходя ближе.

Он посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Здравствуйте, – вежливо произнёс он. Хоть его голос был слаб, я была безумно рада его вновь услышать.

Казалось, будто это всё дурной сон. Вот он увидит меня и вспомнит... Чудо не произошло. Его взгляд был пустым. Ника, стоявшая рядом, неловко подошла к нему.

— Это Роксана. Ты помнишь Фокс Билдинг? Вы работали вместе, – осторожно объяснила она.

Он нахмурился.

— Я помню Алексея, – ответил Виктор, еле слышно.

Сердце сжалось от неожиданного приступа боли.

— Да... Это мой отец… Мы… – я запнулась, не зная, как продолжить. Чувствовала, как ком подступает к горлу.

— Извините, – произнёс Виктор, потирая висок. – Голова всё ещё кружится. Воспоминания обрывочны, и я ничего не понимаю.

Я натянуто улыбнулась.

— Ничего страшного. Главное, что ты очнулся. Память вернётся со временем.

Он кивнул, но в глазах его читалась растерянность.

— Ладно. Мне пора. Я зашла, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Выздоравливай, – сказала я прежде, чем поспешно выйти из палаты.

Слёзы застилали глаза, превращая коридоры больницы в размытые силуэты. Воздух сгущался, не давая дышать. Я не помнила, как оказалась на улице и села в машину. Водитель мельком взглянул на меня в зеркало заднего вида, но ничего не сказал, тихо тронувшись с места.

Виктор был жив – и это главное. Но он не помнил меня, не помнил нас и всё, что мы пережили вместе. Я осталась одна со своими воспоминаниями, словно с грузом, который теперь не разделить ни с кем. Как жить дальше, когда тот, кто был частью твоей души, смотрит на тебя глазами незнакомца?

Уже дома, я рухнула на кровать прямо в одежде и просто позволила себе утонуть в её мягкости, укутавшись в одеяло. Дыра в груди разрослась до невероятных масштабов. Вспоминая себя несколько лет назад, я бы ни за что не подумала, что для меня может быть что-то важнее компании. Но теперь...

Закрыв глаза, я провалилась в сон…

Мне снился Виктор. Тот самый момент, когда я впервые его встретила. День рождения влиятельного политика, собравшего под одной крышей всю местную элиту. Шумный зал, наполненный смехом и разговорами, искрящиеся бокалы шампанского и брендовая одежда. Всё это выглядело великолепным, но на деле являлось невыносимо скучным.

Поздравив именинника и вручив скромный подарок, я решила уйти пораньше. Этот мир показного блеска и пустых разговоров вызывал у меня неподдельное раздражение. Стоять с бокалом шампанского, кивая чужой болтовне, – это явно не моё. Единственным желанием стало вернуться домой, в уютную тишину, и забыть, что такое светские приёмы.