— Скажем так, я люблю рисковать, – ответил он наконец. – К тому же компания подавала большие надежды. Думаю, что с нашими совместными усилиями мы сможем вернуть ей былое величие, – на слове «нашими» он сделал особый акцент, и это не осталось незамеченным. Его голос звучал уверенно и одновременно мягко. – Какие у тебя планы на эти выходные?

Нервно прикусив губу, я мельком взглянула на экран телефона. Новых сообщений от Виктора не поступало. Наверное, он был занят. Порой он задерживался в офисе до позднего вечера, полностью погружаясь в работу. Я понимала это, но сейчас мне хотелось почувствовать его поддержку.

— Планов нет как таковых... – ответила я неопределённо, стараясь скрыть внутреннее волнение.

— Отлично. Хотел предложить тебе съездить в Китай. Поездка будет рабочей — встреча с будущими партнёрами. Но также можно провести время с пользой и удовольствием, – на последнем слове он хитро улыбнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонёк.

— Думаю, твоего присутствия там будет достаточно. Я доверяю тебе эти переговоры, – попыталась я перейти на официальный тон, не реагируя на его намёки. Держаться отстранённо становилось всё сложнее, но я старалась сохранить спокойствие. Однако Карл не собирался сдаваться.

— Ты даже не спросила, кто эти партнёры, – заметил он с лёгким разочарованием. В его голосе прозвучала нотка обиды. – Боишься остаться со мной наедине?

— Нет, – твёрдо ответила я, подняв на него взгляд. Чем дольше продолжался этот разговор, тем более некомфортно я себя чувствовала. — Я хочу сосредоточиться на работе.

Карл наклонился вперёд, опершись локтями о стол, и чуть понизил голос:

— У тебя кто-то есть?

Его вопрос застал меня врасплох. Казалось, он видел меня насквозь. Возможно, моя скованность выдавала меня, или он просто догадывался.

— Да, – призналась я, ощущая, как щеки заливает лёгкий румянец. Не хотелось врать или увиливать – это только затянуло бы ситуацию.

Повисла звенящая тишина. Звуки ресторана как будто отступили на второй план. Карл не выглядел смущённым или расстроенным. Он продолжал внимательно смотреть на меня, изучая каждую эмоцию на лице.

— Поэтому ты решила пресечь все мои попытки ухаживать за тобой? — спросил он спокойно.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение сковывает плечи.

— Жаль. Полагаю, ты сделала правильный выбор, – сказал он, и в его голосе не было ни тени обиды или сарказма. Скорее, это прозвучало как признание факта.

— Другого быть не может, – мои слова прозвучали резче, чем я ожидала. Мне хотелось поскорее закончить этот разговор и поставить точку. Но от Карла исходила такая уверенность и спокойствие, что казалось, мой ответ нисколько не поколебал его.

— Надеюсь, ты справишься со всеми препятствиями, – загадочно произнёс он, откинувшись на спинку стула. В его глазах промелькнуло нечто похожее на вызов.

Дальше ужин проходил почти в молчании. Мы обменивались лишь короткими репликами о предстоящей работе.

Попрощавшись у выхода, я вышла на улицу и вдохнула полной грудью. Вечерняя прохлада освежила лицо, успокаивая напряжённые нервы. Улицы города были освещены мягким светом фонарей, и я решила пройтись пешком, чтобы привести мысли в порядок.

Шаги отстукивали тихий ритм по брусчатке. Я думала о Викторе, о наших отношениях, о том, как нелегко бывает отстоять своё счастье. Карл оставался привлекательным мужчиной, но сердце моё принадлежало другому.

Воссоединение с Виктором согревало душу и сердце, словно тёплый луч солнца после долгой зимней ночи. Я заказала такси и вновь попыталась дозвониться до мужчины. Весь вечер от Виктора не было ни слуху ни духу. Его телефон упорно оставался выключенным, и дурное предчувствие царапало изнутри острыми коготками тревоги.

Назвав адрес водителю, я набрала его второй номер, но и там меня ждало разочарование. Нахмурившись, я судорожно пыталась вспомнить номера его охраны или найти их в контактах телефона. Мысли путались, грудь сжимала нарастающее беспокойство. Я уткнулась лбом в холодное стекло окна, наблюдая, как огни города пробегали мимо, растворяясь в размытой пелене вечера.

Погрузившись в гнетущие раздумья, я вздрогнула от резкого звонка, разорвавшего тишину. Незнакомый номер заставил сердце замереть, пальцы дрожали, но я тут же ответила:

— Алло?

— Роксана, это Ника. Случилась беда... – голос девушки дрожал, словно она сдерживала слёзы.

Сердце забилось как безумное, и я едва смогла вымолвить:

— Что случилось? Виктор... он в порядке?

— Он попал в аварию. Жив, но без сознания, – прошептала Ника, и в трубке раздался удушливый всхлип.

Внутри всё оборвалось, словно невидимая нить, связывавшая меня с реальностью, внезапно лопнула. Мир вокруг потерял краски, оставив лишь серую пустоту. Ника продиктовала мне адрес больницы.

— Приезжай поскорее, пожалуйста.

Я ощутила, как земля уходит из-под ног, сердце сжалось от ужаса и беспомощности. Голос прозвучал хрипло и чуждо, когда я попросила водителя изменить маршрут и ехать в больницу.

Всё происходило словно в тумане. Дорога тянулась невыносимо долго, каждая минута казалась вечностью, а ожидание превращалось в мучительное испытание. Мысли о Викторе заполняли всё моё существо. Воспоминания о наших счастливых моментах – его улыбка, тёплые объятия, поцелуи в машине – перемешивались с острой тревогой за его жизнь.

Я влетела в больницу, не замечая ничего вокруг. Холодные стены клиники давили угнетающей стерильностью, ослепляющий белый свет ламп резал глаза, а эхом отдающиеся шаги по кафельному полу звучали как удары судьбы. На ресепшене медсестра с усталым взглядом указала мне путь к отделению, где находился Виктор. Сердце сбивалось с ритма, к горлу подступил ком, но внутренний голос упрямо твердил: «Только не это».

Возле входа в операционную меня встретили Ника и Макс. Она сидела в его объятиях, беззвучно плача. Только судорожные вздохи и подрагивающие плечи выдавали глубину её горя. Макс, заметив меня, мягко кивнул, в его глазах читалось понимание и сочувствие.

— Роксана! – Ника бросилась ко мне навстречу, крепко обнимая. Её руки дрожали. – Они делают всё возможное. Его состояние стабильно тяжёлое, но врачи говорят, что у него есть шанс.

Слово «шанс» резануло по нервам, словно острым лезвием. Я машинально кивнула, не находя сил произнести ни слова. В голове начали всплывать обрывки воспоминаний.

Ливень, скользкая дорога, неисправные тормоза... Затопленная яма, которую мой отец не смог разглядеть и объехать. Его жизнь оборвалась на операционном столе. Тогда желание смириться уступило место всепоглощающему горю, оставив меня опустошённой и одинокой.

«Это не повторится! – мысленно убеждала я себя, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Виктор сильный. Он справится». Но холодок страха всё равно проникал в душу, сковывая сердце ледяными оковами. Каждый раз, когда дверь операционной приоткрывалась, я вскидывала взгляд, затаив дыхание в мучительном ожидании новостей.

Ника тихо всхлипывала рядом. Мы обе стояли на краю пропасти, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом безжалостном ожидании. Её опорой оказался Макс. Он сам едва держался, крепко стискивая её в объятиях, словно пытаясь защитить от надвигающейся бури.

Наконец, после бесконечных часов томительного ожидания, дверь тихо приоткрылась, и к нам направился врач в белом халате. Я почувствовала, как сердце замерло, а ноги стали ватными. Он поднял руку в успокаивающем жесте:

— Всё в порядке. Операция прошла успешно. У Виктора серьёзная травма головы, но его жизнь вне опасности. В ближайшие сутки мы будем внимательно наблюдать за его состоянием.

Тревога не отступала. Травма головы... Такие раны не проходят бесследно, особенно после сильного удара. Будут ли осложнения? Я твёрдо решила, что, независимо от исхода, останусь рядом с ним.

Ника облегчённо вздохнула, поблагодарив врача. Я продолжала смотреть на него, пытаясь найти подтверждение, что всё действительно закончится хорошо.