Карл внимательно смотрел на меня. Он улыбался так, словно получил недостающую деталь пазла и смог разгадать тайну.

— Ты думаешь, что тот, кто разговаривал с Асланом, это твой дядя?

Отведя взгляд, я замолчала. Меня одолевали сомнения. Прежде всего мне нужно было разобраться в этом самой.

— Я не уверена. Но эти двое находились в довольно напряжённых отношениях. Дядя считал, что Аслан мне не подходит.

— Это довольно интересная информация.

Музыка сменилась на более ритмичную, и мне вдруг захотелось перевести дух, освежиться. Карл уловил мой намёк и указал на сторону, где находился туалет. К счастью, очереди там не было, и я смогла запереться внутри, оставаясь в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок.

Подозрения о том, что Адам всё знал о деятельности Аслана, не давали мне покоя. Мало того, что он не рассказал мне о его любовнице, так ещё и позволил Аслану избавиться от меня. Но ради чего? Какие цели преследовал Адам?

Громкий, настойчивый стук в дверь грубо прервал поток размышлений. Я вздохнула, вытерла руки о полотенце и приготовилась уйти. Но стоило мне открыть дверь, как передо мной оказался Виктор. Не сказав ничего, он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь, лишая меня возможности выйти.

— Уже уходишь? Натанцевалась? – его взгляд нагло скользнул по моему телу и задержался на декольте. Было ясно: он откровенно наслаждался зрелищем.

Я выпрямилась, стараясь сохранять равнодушие. Пусть смотрит.

— А что? – коротко спросила я, разрывая неловкую тишину.

Он лишь посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то важное, но слова застряли где-то на полпути. В воздухе повисло напряжение, словно тонкая, едва ощутимая грань недосказанности.

— Тебе идёт этот образ, – заговорил Виктор после паузы, проводя глазами вдоль моего силуэта. – Словно соблазнительница из самых грязных фантазий. Не хватает только красных рожек – чтобы завершить картину. Чертёнок.

Его слова отозвались в груди, заставив сердце гулко застучать. Эта интонация… она пробирала до дрожи. Я пыталась справиться с эмоциями, удержать контроль над собой, но тщетно. Ноги будто забыли, как стоять уверенно и задрожали.

— Чего ты хочешь? – проговорила я, вкладывая в вопрос всю свою уверенность.

— Ты мне снишься.

Эта фраза, брошенная словно невзначай, заставила меня замереть. Виктор отвёл взгляд, но я успела уловить его глубокий внутренний конфликт. Даже пальцы его нервно дёрнулись, выдавая борьбу с самим собой.

— Что? – переспросила я, не отводя глаз и стараясь удержать его взгляд. Он, в свою очередь, пытался спрятаться за маской равнодушия.

— Я не хотел это говорить, – он провёл рукой по своим волосам; этот жест подчёркивал его внутреннюю растерянность. – С каждым разом становится сложнее, когда ты рядом… Эти сны, они кажутся реальными. Как будто это… не просто сны. Как будто… это произошло на самом деле.

Его голос с каждым словом становился тише, почти шёпотом срываясь в конце. Я видела, насколько тяжело ему было проговаривать это вслух, но сказанное оставляло неизгладимый след. Важные слова, цепляющие за самое сердце.

— Это… просто странно. Забудь, – вдруг резко заявил он, делая шаг назад. Но этим он только сильнее подчеркнул, как много значило для него то, что он уже успел сказать.

Я стояла, застыв под тяжестью его признания, разрываемая между противоречием рассказать ему обо всём и оставить всё как есть. Он похоже он это почувствовал. Его тон сменился. Вместо прежнего напряжения возникло нечто другое – спокойное, но не менее глубокое.

— Пожалуйста, будь осторожна, – проговорил Виктор тихо, глядя мне прямо в глаза.

— Осторожна? – переспросила я, стараясь понять, к чему он клонит. – Что ты имеешь в виду?

— Я не могу объяснить сейчас, – он слегка облизнул губы и, отводя взгляд, выглядел так, будто искал способ скорее уйти. – Просто пообещай мне. Будь… осторожна.

Я кивнула. Его слова отзывались странной тяжестью, намёк на скрытую угрозу заставлял сердце сжаться. Виктор действительно тревожился за меня, и эта мысль была одновременно болезненной и трогательной.

Он на мгновение замер, будто собирался уйти, но вместо этого сделал шаг ко мне. Расстояние между нами почти исчезло. Виктор медленно протянул руку и, коснувшись пальцами моей щеки, провёл по ней, замирая у линии подбородка. Его прикосновение было тёплым и осторожным, даже противоречивым – словно в нём смешались желание и сдержанность.

Я закрыла глаза, не в силах противиться этому моменту. Всё вокруг будто исчезло. Только шёлковая струйка его пальцев на моей коже и бешеный стук сердца.

Когда я наконец открыла глаза, в комнате было пусто. Он ушёл. Вокруг снова звучал шум вечеринки, но его последние слова и прикосновения продолжали пульсировать в моей голове, как что-то, что останется навсегда останется в памяти.

С самого утра я немного нервничала. Предстоял серьёзный разговор с Адамом. В голове я прокручивала вопросы, которые нужно было обязательно ему задать. Первый – был ли он связан с Асланом. И второй – зачем он отправлял мне те фотографии.

Дядя, как всегда, встретил меня с распростёртыми объятиями. Он выглядел намного лучше, чем в наш последний визит. Все странности, которые тогда от него исходили, сейчас будто испарились. Будто мне тогда всё привиделось. Я внимательно наблюдала за каждым его движением, но ничего подозрительного не заметила. Он даже выглядел безупречно: аккуратно причёсан, щетина сбрита, в глазах – привычная теплота.

— Как ты? – спросила я, пока мы шли в оранжерею.

Адам пригласил меня на чаепитие. Он заказал мой любимый десерт и подготовил всё к моему приходу. От красоты приготовлений я чуть не потеряла дар речи. Стол был накрыт с изысканной простотой: фарфоровые чашки, серебряные ложки, ваза со свежими розами. Но я взяла себя в руки, не позволив себе расслабиться. Дядя всегда умел сглаживать углы конфликта подобными жестами.

— Всё хорошо, – ответил он, разливая чай. – А ты как провела вчерашний вечер?

На мгновение я погрузилась в воспоминания. Прозрачные глаза Виктора, его нежное прикосновение… Он пытался меня о чём-то предупредить. Его потеря памяти всё усложняла, но он начинал меня вспоминать. Я почти не спала прошлой ночью, думая о том, что ему снилось. Возможно, ждать осталось совсем недолго.

— Довольно неплохо, – кратко ответила я, не желая углубляться в подробности.

Адам сел напротив, скрестив руки на груди. Его взгляд был задумчивым, почти пронзительным.

— Угощайся, – сказал он, указывая на десерт. – Совершенно случайно обнаружил этот рецепт. Сочетание шоколада и мяты – просто великолепно.

Из колонок тихо звучал Вивальди. Я сделала глоток чая и потянулась к десерту. Сладковатый вкус был необычным, не таким, как у десертов, которые обычно предпочитал Адам. Я попыталась распробовать его, понять, что он мне напоминает, но вкус шоколада перебил всё остальное.

— Ммм, – протянула я, когда послевкусие сменилось на мятное. — Будто пробую свежий шоколад.

Дядя улыбнулся, и на его лице появились ямочки.

— Знаешь, я хотела с тобой поговорить, – начала я, понимая, что больше не могу откладывать. Адам кивнул, внимательно наблюдая за мной. – Зачем ты отправлял мне те фотографии? Я всё знаю, видела их в твоём телефоне. Ты хотел, чтобы я перестала общаться с Виктором? Зачем тебе это?

Он опустил голову и тихо усмехнулся. Затем откинулся на спинку стула, расправив плечи. В этот момент я почувствовала лёгкую слабость и зевнула. Видимо, недосып давал о себе знать.

— Ох, Роксана, – начал он, и его голос потерял прежнюю теплоту. — Ты абсолютно ничего не понимаешь в мужчинах. Они только и умеют, что использовать тебя.

Его слова прозвучали с ноткой пренебрежения, от которого мне стало не по себе. Взгляд Адама стал холодным, почти безумным. Я вдруг осознала, что он сам ничего не ел и не пил.

— Я никогда не давил на тебя, – продолжал он, – но то, как ты распоряжаешься своей жизнью, заставило меня пойти на крайние меры.