Сердце бешено заколотилось в груди. Я не понимала, чего он хочет, но продолжала сидеть неподвижно, словно пригвожденная к стулу.

— Что ты сделал? – спросила я, чувствуя, как слабость нарастает.

— Пока ничего. Но ты можешь этого не ощутить. В еде и чае находится особый яд. Он медленно распространяется по телу, парализуя жертву. Постепенно ты потеряешь сознание и отключишься на некоторое время. Не бойся, это тебя не убьёт. Аслан несколько месяцев подмешивал тебе его в еду, благодаря чему мы смогли выяснить, какая дозировка приемлема. Сначала отнимутся ноги.

В немом ужасе я продолжала слушать его, не в силах вымолвить ни слова. Голос Адама звучал спокойно, будто он говорил о чём-то обыденном, о погоде или планах на день. Первой мыслью было бежать. Но был ли в этом смысл? Я понимала, что нужно действовать, сделать хоть что-то, пока ещё есть возможность.

Всё вокруг казалось дурным сном. В какой-то момент я даже надеялась, что Адам рассмеётся и скажет, что это всего лишь глупая шутка. Но он не смеялся. Вместо этого он продолжал рассказывать о побочных эффектах, которые меня ожидают после пробуждения. Его слова звучали как приговор.

Не раздумывая, я соскочила с места и бросилась к выходу, одновременно пытаясь достать телефон из кармана. Первым контактом, который я увидела, был Виктор. Но я не успела набрать его номер. Ноги действительно подкосились, я споткнулась и упала. Телефон выскользнул из рук и отлетел в сторону. По телу разлилась сильная слабость, но я из последних сил поползла к устройству, будто это могло что-то изменить.

— Знаешь, что самое неприятное в этой ситуации? – раздался голос Адама. Его шаги приближались. Он подошёл ближе, пнул телефон ногой, отправив его в дальний угол, и лишил меня последней надежды. Я почувствовала себя загнанной в ловушку, абсолютно беспомощной. – Я не могу тебя отпустить. Ты потеряла моё доверие, малышка.

Он наклонился ко мне, его пальцы коснулись моего лица, убирая пряди волос, которые закрывали глаза. Последнее, что я увидела, – его взгляд. Глаза, полные безумия, налитые кровью. Он улыбнулся, и всё вокруг погрузилось во тьму.

***

Когда я пришла в себя, то поняла, что нахожусь в совершенно незнакомом месте. Комната была небольшой, с высокими стенами и маленьким окном под потолком, через которое едва проникал свет. Голова гудела, тело казалось чужим, тяжёлым. Я попыталась пошевелиться, но руки и ноги будто онемели. Каждое движение давалось с трудом, словно я больше не контролировала себя.

— Проснулась? – раздался знакомый голос.

Адам сидел в углу, наблюдая за мной. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось что-то тревожное, почти болезненное.

— Где я? – прошептала я, с трудом выдавливая слова.

— В безопасности, – ответил он, как будто это должно было меня успокоить. – Ты не понимаешь, как много я для тебя сделал. Сколько раз пытался уберечь тебя от ошибок. Но ты не слушала.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто смотрела на него, пытаясь понять, что происходит.

— Теперь всё будет по-другому, – продолжил он, вставая и подходя ближе. – Ты останешься здесь, пока не поймёшь, что я делаю это ради тебя.

Его слова звучали как угроза, замаскированная под заботу. Я закрыла глаза, чувствуя, как страх и отчаяние сжимают грудь. Но где-то глубоко внутри теплилась надежда. Надежда на то, что кто-то заметит моё исчезновение. Что Виктор или кто-то другой найдёт меня.

Адам медленно подошёл к кровати, где я лежала, всё ещё слабая и неспособная сопротивляться. Его глаза блестели странным, почти болезненным светом, когда он начал говорить.

— Ты знаешь, я всегда любил твою мать, – начал он, и его голос звучал так, будто он говорил не со мной, а с кем-то далёким, с призраком из прошлого. – Она была… совершенством. Её улыбка, её голос, её смех – всё в ней было таким живым, таким настоящим. Я полюбил её с первого взгляда.

Он сел на край кровати, его взгляд стал расфокусированным, словно он снова видел её перед собой.

— Но твой отец, Алексей, – его голос дрогнул, и в нём появилась нотка горечи, – он всегда забирал то, что принадлежало мне. Наглый, самоуверенный, он просто… увёл её. Я не мог поверить, что она выбрала его. Но я не сдавался. Я всегда был рядом, даже когда они были вместе. Я надеялся, что однажды она поймёт, что ошиблась.

Его пальцы сжались в кулаки, и я заметила, как дрожь прошла по его телу.

— Но потом она забеременела тобой, – продолжил он, и его голос стал тише, почти шёпотом. – Её здоровье ухудшалось с каждым днём. Алексей… он не заботился о ней как следует. Он был слишком занят своими делами, своими амбициями. А она… она угасала на моих глазах.

Папа почти не рассказывал мне о матери. Я знала лишь то, что ему тяжело далась её потеря.

Он замолчал, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовала, как моё сердце бьётся всё быстрее, но не могла оторвать взгляд от него. Его слова звучали как приговор, и я понимала, что он не шутит.

— Она умерла при родах, – наконец произнёс он, и его голос стал резким, полным ненависти. – Из-за него. Из-за его халатности. Он убил её, даже не понимая этого. И я поклялся, что никогда не прощу его за это.

Адам поднял глаза и посмотрел на меня. Его взгляд был таким пронзительным, что я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Но потом я увидел тебя, – продолжил он, и его голос смягчился, стал почти нежным. – Ты была такой маленькой, такой хрупкой. И в тебе было столько от неё. Её глаза, её улыбка… Ты стала для меня всем. Я понял, что ничего прекраснее тебя не видел.

Он протянул руку, чтобы коснуться моего лица, но я инстинктивно отклонилась. Его рука замерла в воздухе, а в его глазах вспыхнула ярость.

— Ты стала моим наваждением, – прошептал он, и его голос снова стал холодным. – Я не мог позволить тебе уйти. Я не мог позволить никому забрать тебя у меня. Ты должна понять, Роксана, что я делаю это ради тебя. Чтобы защитить тебя. Чтобы ты никогда не повторила её судьбу.

Его слова звучали как оправдание, но в них не было ни капли раскаяния. Только одержимость, которая пугала своей глубиной.

— Ты не понимаешь, – он встал и начал медленно ходить по комнате. – Они все используют тебя. Начиная с Аслана. Он с самого начала был подозрительным.

Он остановился и снова посмотрел на меня. Его глаза горели пугающим, почти безумным светом.

— Ты останешься здесь, пока не поймёшь, что я – единственный, кто действительно заботится о тебе. Единственный, кто любит тебя по-настоящему.

Он вышел, оставив меня одну с его словами, которые звучали в моей голове, как эхо. Страх и отчаяние сжимали мою грудь, но где-то глубоко внутри теплилась надежда. Надежда на то, что я смогу выбраться.

В голове прозвучали слова Виктора об осторожности. Я вспомнила, как начала подозревать Адама, но даже в самых смелых фантазиях не могла представить, насколько разрушительной окажется его одержимость. Внутренний зловещий голос шептал: «Ты всё знала, и сама допустила, что это произошло. Тебе ведь нравится быть жертвой».

Я закрыла глаза, чувствуя, как отчаяние сжимает горло. Но где-то в глубине души теплилась слабая искра надежды. Может быть, всё ещё не конец. Может быть, Адам одумается и остановится. Может быть, Виктор найдёт меня, или я сама найду способ выбраться.

Но даже эта надежда казалась такой хрупкой, почти нереальной. Я сжала кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Нет, я не жертва. Я не позволю никому сломать меня. Даже если всё вокруг кажется безнадёжным, я буду держаться за эту искру. Потому что, если я отпущу её, то потеряю всё.

Попытки прислушаться к звукам ни к чему не привели. Сердце бешено билось, в голове царил хаос, но я понимала, что нужно взять себя в руки. Паника не поможет – необходимо думать, действовать и искать выход.

Я огляделась. Комната оказалась небольшой, с пустыми стенами и минимальным набором мебели: кровать, стол, стул. На столе стояла бутылка воды, к которой я не собиралась прикасаться. Окно под самым потолком находилось слишком высоко, чтобы до него достать, даже если встать на кровать. Дверь служила единственным выходом, но она оказалась заперта.