Дверь приоткрылась, и в проходе застыл Аслан. Он медленно опустил глаза с меня на неё и почти сразу кинулся к Стелле. Она уткнулась лицом в его пиджак, её плечи слегка подрагивали. Он нежно гладил её по спине и успокаивал. В дверях появились те, кто хотел попасть в туалет, но подошли не вовремя. Они любопытно заглядывали внутрь.

— Если хотела выместить свой гнев, то могла бы подойти ко мне. Стелла тут ни при чём, – важно заявил Аслан, посылая мне свой свирепый взгляд.

Стоя в эпицентре этой сюрреалистичной сцены, я чуть ли не рассмеялась в голос. Я повернула голову к Аслану, позволив себе на мгновение задержаться на его лице, напряжённом, будто готовом взорваться. Его взгляд был наполнен презрением, и на мгновение мне показалось, что он будет защищать её. Я лишь ухмыльнулась, ожидая очередного потока обвинений, но вместо этого он вдруг прищурился, словно что-то осознал. Он аккуратно убрал руку с плеча Стеллы, поднялся и подошёл ко мне, глядя прямо в глаза, а потом резко выдохнул.

— Ты ведь всегда была такой, да? – Его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная нотка. – Холодная. Думаешь только о себе, и на всех остальных тебе плевать.

Я сжала губы, не собираясь ввязываться в это бессмысленное обсуждение. Но Аслан не остановился, словно нарочно подбирая слова, чтобы ударить больнее.

— Ты всегда в центре всего, думаешь, что мир вращается вокруг тебя. Ты притягиваешь людей, но никому из них не можешь предложить тепла или простого участия. Никогда. Ты пустая и холодная, как лёд.

— И это говоришь ты? – я попыталась выровнять голос, но почувствовала, как слова застревают в горле. – Серьёзно? Тебе напомнить, ради чего ты был со мной? И что ты со мной сделал?

Он тихо усмехнулся, и его улыбка была горькой.

— Может, мне просто захотелось посмотреть, сможешь ли ты когда-нибудь быть другой. Думал, может, тебе удастся забыть об этой жажде, которая тянет тебя к разрушению всего вокруг. Но ты так и не смогла. Ты как чёрная дыра, которая засасывает свет, но ничего не отдаёт взамен. Может быть, поэтому ты всех теряешь.

Я вздрогнула. Его слова резали, будто бритвы. Он был прав? Возможно, во многом. Весь свой путь я шла в одиночестве, надевая на себя образ сильной и самодостаточной женщины, а теперь стояла здесь и чувствовала себя обнажённой перед его пронизывающим взглядом. Впервые за долгое время внутри меня зашевелилось нечто похожее на сомнение.

— Аслан, – произнесла я, стараясь не выдать дрожь в голосе, – ответь только честно: всё с самого начала было для того, чтобы подставить меня?

— Если бы в тебе было хоть что-то хорошее, то я бы, может, и передумал.

Эти слова застали меня врасплох, и я молча смотрела на него, пытаясь собрать мысли. Что-то внутри меня надломилось. Мы разошлись взглядами, и я отвернулась, ощутив, как реальность хлестнула по щеке. Я же уже убедилась в том, что он подонок. Так почему было так больно?

Я пошла прочь, чувствуя, как в груди разрастается пустота. Его слова прочно запечатлелись в сознании, словно отголосок чего-то неизбежного. Публика тут же разбежалась, когда концерт подошёл к концу. Чувствуя необходимость побыть одной, я направилась туда, где находилось меньше всего людей. Длинный коридор вёл меня к прохладному воздуху, обещавшему выветрить все беспорядочные мысли.

***

Настоящее...

Все оставались на своих местах до тех пор, пока не прибыла полиция, а следом за ней – скорая помощь для констатации смерти. Время тянулось медленно, как будто само пространство сжалось в беспокойном ожидании. Мы долго не могли понять, что произошло на самом деле и кто, к несчастью, скончался. Прибывшие сотрудники скорой помощи сначала привели в чувство женщину, которая обнаружила тело. Она говорила невнятно и выглядела совершенно подавленной. Ей разрешили отойти в одну из свободных комнат, чтобы она смогла прийти в себя.

— ... синяя... – это было единственное, что удалось понять из её лепета.

Я пыталась сосредоточиться и, вглядываясь в лица вокруг, понять, кого не хватает. Из всех знакомых мне людей я не досчиталась только двоих: Аслана и Стеллы. Не желая делать поспешные выводы, я всё же ощущала нарастающее в груди беспокойство; что-то явно было не так.

Виктор, следя за моим состоянием, накинул на меня пиджак. Он был очень тёплым. Только в этот момент я осознала, какие холодные у меня руки. Мужчина ласково улыбнулся, призывая к моему облегчению. С ним я чувствовала себя лучше, так как не находилась одна. Пока он набирал кого-то по телефону, двери на втором этаже распахнулись.

— Пожалуйста, соблюдайте спокойствие, – Карл подошёл к лестнице, откуда его было хорошо видно, и взял в руки микрофон. Взволнованные голоса стихли. – Я только что поговорил со следователем. Вас всех по очереди допросят. Произошёл несчастный случай. Одна из гостей приняла неизвестный препарат и, к сожалению, скончалась. Прошу вас оставаться на своих местах.

Перешёптывания сменились хаотичным гулом. Я подняла взгляд на Виктора, и наши глаза пересеклись. В его взгляде отражались те же эмоции, которые переживала и я – подозрение и шок. Был ли к этому как-то причастен Аслан? Могло ли быть совпадением, что за последнее время в моей жизни появилось слишком много всего незаконного, где эпицентром являлся бывший муж?

Внезапно двери, ведущие в большой коридор с гостевыми комнатами, распахнулись. Появились медики с носилками, и их напряжённые движения говорили о том, что времени оставалось очень мало. Они торопливо взывали к толпе:

— Расступитесь! Нужно провести реанимацию в машине. Есть признаки жизни!

Я поднялась, когда мимо проносили носилки, и увидела тело Стеллы Снейк. Она была полностью синей, словно мёртвая, и на её лице находилась кислородная маска. Ещё недавно мы разговаривали, а теперь она лежала там, между жизнью и смертью. От неожиданности и ужаса ноги отказали мне, и я осела обратно на стул.

В тот же момент я заметила Аслана. Он стоял в противоположном крыле зала, его взгляд был пустым и отчуждённым. Я никогда раньше не видела такого выражения на его лице. Всё это происходило словно в замедленном кино. Вывод напрашивался сам собой. Неужели Аслан пытался убить Стеллу?

Постепенно зал наполнялся волнением и беспокойством. Люди понимали, что просто так никого не стали бы допрашивать в связи с несчастным случаем. Как и я. Случилось что-то серьёзное, и мне предстояло выяснить, почему я снова оказалась в эпицентре событий.

Меня не отпускала мысль о том, что я успела пообщаться со Стеллой до всего этого. Причем при свидетелях. Она уже тогда выглядела странно. Её шатающуюся походку я списала на алкогольное опьянение, а увеличенные зрачки – на тусклый свет. Возможно, она была под воздействием чего-то более тяжёлого?

Я сидела напряжённо и наблюдала за Асланом. Он выглядел как обычно, изредка перекидываясь парой слов с соседями по столу. Трудно было сказать, беспокоило ли его состояние любовницы. Но я заметила странную деталь: время от времени он тянулся к внутреннему карману пиджака, будто хотел что-то достать или проверить. Однако каждый раз его рука возвращалась пустой.

Громкий стук по столу заставил меня вздрогнуть. Я повернулась к Виктору. Несколько прядей выбились из его аккуратного хвоста, придавая ему слегка растрепанный вид. Он закатал рукава и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. В таком виде он мне нравился даже больше, но нахмуренные брови и сжатая челюсть выдавали его растущее раздражение. Мне совсем не хотелось попасть под горячую руку.

— Мы не можем уйти, пока нас не допросят, – сказал он, отодвигая стул. Он ходил к следователю и вернулся крайне недовольным. Виктор ещё не знал, что я успела поговорить с бывшим мужем и любовницей, причём на глазах у других. Меня точно будут допрашивать с пристрастием. Я задумалась, стоит ли рассказать ему обо всём.

— Когда я выходила в туалет, то встретила там Стеллу, – призналась я, чувствуя себя виноватой. Я старалась выкинуть это из головы, так как моей вины в этом точно нет. Просто не хотелось, чтобы из-за этого нас держали здесь до утра.