Следующие мгновения превратились в мутную череду событий. Я пыталась вырваться, но сил уже не хватало. Аслан был рядом, но не мог помочь. И вот, мир вокруг начал медленно затухать...

Я потеряла сознание, и моё тело безжизненно повисло в руках полицейских.

Как только я проснулась, вместо головной боли меня встретило головокружение. Всю ночь меня тошнило, и я не могла нормально поспать. Но я бы и так не выспалась на жесткой койке в темной и пыльной камере следственного изолятора. Звучит как глупая шутка, но такова реальность.

Я и поверить не могла, что со мной могло произойти нечто подобное. Я всегда жила по правилам и никогда не нарушала закон. Происходящее казалось дурным сном. Поправив платье, в котором я находилась со вчерашнего дня, я прошлась по воспоминаниям.

Когда я потеряла сознание, мне вызвали скорую и дали прийти в себя. Аслан стоял рядом, держал меня за руку и говорил утешительные слова, уверяя, что обязательно со всем разберется. Дядя Адам разговаривал с полицейским. Они спорили. Он был очень зол. Я не слышала всей их речи, но поняла, что отпускать меня так просто никто не собирается. Оказалось, что я преступница. А преступники должны быть задержаны. Чтобы не забрали никого кроме меня, я смирилась и добровольно поехала в участок. А оттуда меня сразу отправили туда, где я проснулась в данный момент. Прошло не так много времени, но как же оно тянулось.

Мне было не очень хорошо, и я совершенно не понимала, что со мной происходит. Руки тряслись, а желудок скрутило в болезненном спазме. Я не была беременна, так как принимала противозачаточные, и это точно не было похмелье — я ведь совершенно не пила. Оставалось списать все на происходящее и на стресс. Но больше всего я переживала за мужа. Аслан чуть ли не расплакался, когда я прощалась с ним. Наверняка места себе не находил.

Через какое-то время за мной пришли и привели в комнату для допросов. Следователь листал папку с моим делом. Я успела разглядеть свои фотографии, пока он не закрыл ее и не убрал на край стола. Мужчина смерил меня изучающим взглядом и улыбнулся. Выглядел он чуть старше Адама: такая же седина на висках и небрежная щетина. Но его взгляд бегал по моему телу, словно я являлась ночной бабочкой.

Меня усадили напротив и сняли наручники. Кожу больно саднило от них. Я протерла покрасневшие запястья.

— Роксана Алексеевна, знаете ли вы, в чем вас обвиняют? — мужчина подался вперед корпусом. Он продолжал улыбаться, когда говорил. Его внешность была довольно приятной, а глаза — добрыми. Из-за этого он внушал обманчивое доверие.

— Понятия не имею, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на бурю внутри.

Следователь кивнул, его улыбка слегка потускнела, но не исчезла полностью.

— Вас обвиняют в крупном мошенничестве, — произнес он, не отрывая от меня взгляда. — Вы заморозили счета, объявили себя банкротом, взяв деньги за большие проекты. Не выплачивали по несколько месяцев зарплату своим сотрудникам. Я уже не говорю об их беспричинном увольнении и о не выплаченных налогах.

Слова следователя обрушились на меня как лавина.

— Это какая-то ошибка, я не могла быть замешана в чем-то подобном, — сорвалось с моих губ. — Я бы не стала таким заниматься. Да, я увольняла тех, кто плохо выполнял свою работу, но платила им полугодовую зарплату. Все остальные обвинения точно не соответствуют действительности.

Следователь продолжал внимательно меня слушать, его дружелюбная улыбка вернулась, но теперь в ней читалось что-то настораживающее. Горло пересохло.

— Мы это проверим, конечно, Роксана Алексеевна, но доказательства говорят о другом. Мы нашли ваши подписи на нескольких документах, которые связаны с делом. Как вы это объясните?

Он положил передо мной документы, где действительно стояли мои подписи. Все транзакции за последний год. Деньги уходили на неизвестные мне счета. Шок парализовал мои мысли. Я попробовала вспомнить все документы, которые подписывала за последние месяцы, но ничего подобного не всплывало в памяти.

— Я не могу объяснить, — произнесла я, теряя уверенность. — Возможно, это подделка, кто-то использовал мою подпись. Возможно, меня обокрали.

Следователь наблюдал за мной. Было сложно сказать, верит он мне или нет. Внутри меня бурлило отчаяние, каждая секунда его молчания увеличивала напряжение.

— Роксана Алексеевна, вам лучше сотрудничать с нами, иначе вам грозит несколько лет тюрьмы. Давайте работать сообща, и мы постараемся облегчить вашу ситуацию. Вы согласны?

Понимая, что другого выхода у меня нет, я кивнула, чувствуя, как отчаяние и страх усиливаются. Все мои внутренние силы были сконцентрированы на том, чтобы не разрыдаться прямо сейчас, ведь это могло бы только усугубить подозрения следователя.

— Да, конечно, я готова помочь. Я сама хочу выяснить, кто и зачем подставил меня.

— Отлично, — сказал он, вставая и протягивая мне руку. — Чем больше вы нам расскажете, тем быстрее мы разберемся в этом деле.

Я пожала его протянутую руку, еще раз оглядела комнату для допросов и поняла, что этот кошмарный день запомнится мне на всю жизнь. В голове мелькали обрывочные мысли, сталкивающиеся друг с другом в хаотичном вихре безнадежности.

Меня отпустили через какое-то время, когда допрос зашел в тупик. Я совершенно не понимала, как могла оказаться в такой ситуации. Абсолютно все контракты проходили через меня, и я внимательно их изучала. Я никогда не заключала договоров с теми, кого якобы обманула. Про налоги и невыплаченную зарплату мне даже сказать было нечего. Ну не может такого быть. Абсурд.

Пульсирующая боль мешала думать, нарастая в голове, как опухоль. Я не могла заняться хоть каким-то отвлекающим делом и ждала, когда меня хоть кто-то навестит. Наконец-то пришел Аслан. Я была так рада его видеть, что расплакалась, как только меня привели к нему. За нами пристально наблюдали и даже не позволили обняться. Тепло его взгляда успокаивало, но и усиливало волны эмоций, готовых вырваться наружу. Поэтому мне пришлось взять себя в руки и сесть напротив. Так не хватало его объятий.

— Как ты? Что они с тобой сделали? Ты так ужасно выглядишь, — голос мужа был обеспокоенным. Я не стала говорить о своем состоянии, чтобы еще больше не пугать его. Вместо этого протянула руки через стол, чтобы взять его. Они были такими горячими в отличие от моих, ледяных от волнения и страха.

Я видела себя, проходя мимо зеркала. Макияж смазался, волосы растрепались, а платье помялось. Прежде я никогда не выглядела так отвратительно. Будто бы неделю находилась в запое.

— Все нормально. Ты выяснил хоть что-то? Я не понимаю, что происходит.

Недоверчивые взгляды следователя до сих пор стояли перед глазами, словно укоры собственной совести. Он хоть и был мил, но по взгляду было понятно, как этот человек ко мне относится.

— Мы с Адамом расследуем это дело, — сказал Аслан, и в его голосе была заметна решимость. — Роксана, я знаю, как тяжело тебе сейчас, но я прошу тебя верить мне. Я всю ночь не спал и искал пути решения. Мы разберемся во всем этом.

— Но как такое могло случиться? — спросила я, не в силах скрыть свою растерянность. Каждое слово давалось с трудом, ибо в голове все смешивалось в непрекращающийся хаос. — Я всегда была аккуратна с каждым документом, проверяла все контракты. Кто мог меня так подставить?

Аслан сжал мои руки чуть крепче, его лицо было мрачным и решительным, но сквозь твердость проглядывала беспомощность в попытке оградить меня от этого ужаса.

— У нас есть несколько версий, — начал он, внимательно глядя мне в глаза. — Мы думаем, что это может быть чья-то месть или попытка захвата компании. Возможно, кто-то из наших ближайших партнеров замешан в этом. Но пока нет точных доказательств. Это может быть кто угодно.

— Я не могу поверить, что кто-то осмелился поступить так подло, — сказала я, чувствуя, как слезы снова начинают подступать к глазам. Не верилось, что существовали люди, готовые на такие ужасные действия ради собственной выгоды.