Так не могло дальше продолжаться, потому что я чётко осознавала свою зависимость от Виктора. И я теперь не хотела этого. Отец учил меня быть самодостаточной и не питаться иллюзиями. Изначально отношения с этим человеком не привели бы ни к чему хорошему.

— Я ухожу из-за твоей жадности и эгоизма. Мне не нужен тот, кто будет контролировать каждый мой шаг и держать на привязи.

Виктор поднял руку, будто собирался сказать что-то ещё, но я уже отвернулась от него, не желая слышать больше ни слова. Эмоции бурлили внутри, руки слегка дрожали, но я заставила себя делать глубокие вдохи, чтобы не сорваться прямо перед ним. Если я поддамся чувствам, это окончательно уничтожит меня.

— Роксана, подожди... – голос его стал спокойным, но я почувствовала, как в нём кроется напряжение. – Мы можем всё обсудить. Просто поговорим, не надо вот так...

Молчание между нами приобрело новые очертания. Оно больше не было тяжёлым – оно стало преградой.

— Хорошо, – тихо сказал он и направился к выходу из комнаты. – Я дам тебе время.

Его шаги утонули в тишине, дверь хлопнула. Виктор ушёл. Я обняла себя руками, тщетно пытаясь создать хоть какое-то тепло. Комната вдруг показалась пустой, хотя здесь я была всегда только с ним. И я едва ли верила, что Виктор осознаёт, что на самом деле сделал. Он ушёл потому, что хотел показать своё великодушие, но, возможно, даже не понял, что стал причиной всей моей боли.

Всю дорогу до своего дома я сидела молча, глядя перед собой. Усталость, растерянность, злость – всё переплелось в ком, душивший изнутри. Но я знала одно: я должна была сделать это. Знала ли я, что будет дальше? Нет. Но хотя бы сейчас мне нужно было что-то поменять.

Виктор не дал мне так просто уйти. Я ехала в его машине с его водителем. Какое-то время я точно не останусь без присмотра. Но так даже спокойнее.

Так как с моего дома сняли арест, я смогла вернуться туда. Когда я вошла, всё казалось чужим и чуждым. Дом, в котором я когда-то была счастлива, теперь пропитался другим запахом – пылью и влажным холодом пустоты. В доме было до боли тихо. Эта тишина впивалась в меня, шепча: «Ты здесь одна».

Это место застыло во времени. На полках – пыль, на стенах – фотографии, которые я избегала смотреть. В каждой из них был запечатлён момент прошлого: улыбки, объятия, любовь… или то, что я считала любовью. Я подошла к стене, на которой висели рамки. Задержалась взглядом на одной из них: он, мой бывший муж, держал меня за руку, а я тогда была совсем другой. Но глядя на это сейчас, я видела лишь ложь.

Сжав губы, я сняла фотографию со стены. Затем другую, третью. Пальцы словно бы сами начали действовать. Падая на пол, воспоминания словно разбивались вместе с рамками. Осколки стекла звенели на полу, а я с каждым треском чувствовала, как освобождаюсь.

После этого я собрала все фотографии в большую стопку. На секунду остановилась, держа их в руках. И – разорвала. Одну за другой. Лицо его больше не смотрело на меня, он больше не держал меня за руку. Разорванные изображения полетели в мусорный мешок.

Избавившись от ненужного хлама, я без сил рухнула на кровать. Чем мне заняться я совершенно не понимала. Я больше ни к чему не стремилась и, кажется, забыла, что это значит. Ведь мне всё доставалось на блюдечке. Виктор всё для меня делал, даже не догадываясь, что мне этого не хочется.

Я хотела только одного – вернуть свою жизнь. Ту, в которой я была сильной и влиятельной женщиной. Ту жизнь, где не было мужчин, под которых мне приходилось подстраиваться.

Моё внимание привлекла фотография отца, которая стояла в рамке. Он улыбался мне и будто говорил, что всё будет хорошо. Я вспомнила как он рассказывал мне о том, что начинал все с нуля без поддержки родителей и связей. Он был очень умным и даже после смерти моей матери оставался ей верным, уделяя всё своё внимание мне. Наверное, поэтому я росла с ощущением, что мир мне что-то должен.

Оглядываясь назад в прошлое, тогда мне казалось, что я выше других. Это делало меня надменной и неспособной смотреть на обычных людей как на равных. У меня никогда не было подруг и вообще друзей. Парней я меняла как перчатки, потому что они быстро мне надоедали. Лишь один человек вызывал во мне бурю эмоций. И он так внезапно облажался. Смогу ли я без него и всего того, что чувствовала рядом с ним? Лучше навсегда останусь одна.

Собравшись с мыслями, я пошла в гардеробную. Все вещи были из прошедшего сезона и утеряли свою актуальность. Прежде я бы ни за что это не надела, заказала бы новые вещи с примеркой на дом. Но сейчас мне было всё равно. Я надела строгое чёрное платье по фигуре и подобрала к нему украшения. Завершали образ высоченные шпильки от Jimmi Choo.

Я знала, где искать Виктора Добермана. Он был в своём офисе. Работы у него в последнее время прибавилось, поэтому я была уверена, что найду его там. Вопрос был в другом: позволит ли он мне сделать задуманное.

Идея, совершенно случайно, пришла ко мне в голову. Я наткнулась на те самые часы, которые собиралась подарить Аслану на нашу годовщину. Всё это время они лежали в моей сумочке, а я не знала, что с ними делать. Подарить их Виктору? Слишком глупо. Продать или разобрать? Жалко. Ведь дизайн я разрабатывала сама, вкладывая в них частичку себя, свою любовь к Аслану. Но теперь нужно было как-то с этим попрощаться.

Возле офиса стоял красный кабриолет. Я никогда раньше не видела такой машины на этой стоянке, поэтому слегка удивилась. В юности у меня тоже был красный кабриолет, но времена изменились, как и мои вкусы. Теперь я выбирала более элегантные, «взрослые» модели чёрного цвета — они меньше привлекают внимание.

В самом здании было чуть шумнее, чем обычно. Ощущение назревающего конфликта не покидало меня ещё с того момента, как я села за руль своего автомобиля. Кстати, давно я уже не водила сама. И, знаете, мне это понравилось. Это было чувство абсолютной свободы: меня больше никто никуда не вёз и не говорил, что делать.

В отделе, где находились заместители Виктора, собралась толпа сотрудников. Они устроили чаепитие: смеялись, что-то бурно обсуждали. Я уже почти прошла мимо, решив не обращать внимания, как вдруг услышала имя Виктора.

— Говорят, что босс скоро женится, – раздалось из толпы.

Я замерла, стараясь не выдавать своего присутствия.

— На ком? На той актрисе, что пыталась к нему подкатывать? Как её там... Стелла Снейк? – насмешливо спросил кто-то. – Помнишь, как она присылала ему букеты цветов прямо сюда?

Раздался хохот.

— Да она наркоманка! Её не то, что замуж никто не позовёт, её ни в один театр теперь не берут. Да и не зря ведь босс её припугнул, что раскроет её грязные секреты, если она не отстанет. Помнишь эту историю? Стелла потом вообще стала любовницей мужа Роксаны Фокс. Вот ирония, кто бы мог подумать! Виктор, говорят, теперь на самой Роксане женится.

— Ха! Рассмешила! Если Виктор Доберман женится на Роксане Фокс, я побреюсь на лысо! – хохот девушки напоминал мне гиену. Желание выйти и заткнуть её стало почти невыносимым.

— Да ну... – вмешался другой голос. – Он слишком много времени с ней проводит. Ты сама видела, как он на неё смотрит? Потеряли мы его. Он ни на кого так не смотрел как на неё.

Послышались тяжелые вздохи. Казалось, что даже мой пульс стал раздаваться громче. Сердце замерло. Я вроде как ушла от Виктора. Но... стоит ли передумать?

— Ненадолго. – Следующий голос уколол меня, как игла. – Она ему быстро надоест. Ты хоть видела, чтобы она улыбалась рядом с ним? Такие, как она, холодные и расчётливые. Думают только о себе. Он это рано или поздно поймёт и бросит её.

Последние слова заставили меня идти дальше. Я шла, и моё сердце бешено стучало, отдаваясь в висках. Хотелось накричать на этих гадких сплетниц, но я прошла мимо. Почему мне казалось, что услышанное – правда? Я ведь действительно не была до конца счастлива с Виктором. Дело даже не во мне и не в нём – так сложились обстоятельства. Не то время, не то место.