Хродн хладнокровно подошёл к мечущемуся ползуну, который устал биться в щиты свартскардцев и уже просто истекал кровью, в силу своей тупости не понимая, что можно убежать так же, как пришёл. Ловким ударом копья Хродн пронзил его голову. Ползун забился в агонии. Хродн многообещающе посмотрел на свартскардцев, нацелил на них копьё и шагнул к ним.

Остальные подняли щиты, но Варгн шагнул ему навстречу.

У свартскардцев не было с собой копий. А другое их оружие было медной проволокой примотано к поясу. Как знак, что они пришли не для боя. Примотано так, чтобы при желании можно было легко сорвать. Но тогда это могло бы сойти за нарушение обязательства не доставать оружие.

Копьё Хродна смотрело прямо в лицо Варгна. Свартскардец запрокинул голову и раскрыл рот в демонстративном беззвучном хохоте. Получилось кривовато из-за шрама на скуле.

— Вот условия боя, на которые вы согласны?!

Варгн пришёл бросить вызов. Вернее, так бы мог сказать я. Он предложил сойтись в схватке за давно оспариваемую Свартскардом каверну. Два Горла.

За возлияниями в Великом Чертоге нам уже давно рассказали в подробностях эту наглость Свартскарда — претендовать на всю каверну. В стенах каверны было аж четыре цитадели, и только две из них принадлежали к союзникам Свартскарда. Долгое время Два Горла ничем не отличались от любой другой спорной полости: было много проходов, ведущих в другие каверны, помимо двух больших, по которым через неё протекала река. Однако с годами дварфы постепенно засыпали большую часть, и теперь каверна стала достаточно безопасна. Правда, иногда туда приходили большие. Потому что там была огромная роща грибнины.

Очень лакомый кусок Подземья.

И теперь Варгн предлагал сойтись в бою за неё. Но чтобы не лить лишней крови, это будет битва сотни на сотню. Победитель оставит право на всю грибнину себе.

Сомнительная затея, как по мне. Это не лес на поверхности. Лесника там не посадишь. Даже вырубить и уволочь к себе в проходы будет сложно. Воспользоваться плодами победы и проследить за честностью выполнения договора будет затруднительно. Но дварфы в большинстве своем верили слову. Ведь нарушить его ужасный позор. Они пока еще не поместили себе в голову, что есть разные дварфы. И одни вполне могут ненавидеть вас просто потому что у них другой бог. И вы богаче. И даже за то, что вы верите их слову.

— Я просто стараюсь не упускать возможность убить гнусную тварь! — прорычал Хродн. — И ты именно такая. Ты вор, что пытается украсть наше. А ещё ты задумал подлость. Но ты свартскардец, и потому ты слишком ловко владеешь языком, чтобы я мог поймать тебя на лжи.

Варгн остался на удивление спокоен, хотя его спутники звенели щитами и рычали от возмущения.

— Это ваш ответ?

— Мой ответ сейчас воткнётся тебе в бороду! — если Хродн планировал спровоцировать Варгна, пока получалось ровно наоборот. Он уже почти лаял, а не говорил. Из разреза его шлема вылетели слюни. Я забеспокоился, не заплюёт ли он себе бороду.

Варгн равнодушно отвернулся от него, повернувшись к стрелковым галереям.

— Я хочу узнать ответ Раудмаля. Хотите ли вы решить спор честной битвой, чтобы спорное досталось достойному? Или вы уже знаете, кто достоин?

У Варгна была чёрная борода. Красит он её, что ли?

Старейшин в Раудмале было всего шестеро. Как и в Фейтхолле, они не были старейшими. Короткий бурный спор на стрелковых галереях закончился. И сверху донеслось:

– Сто лучших против ста лучших, – сказал один из старейшин. – В месте, которое будет названо перед свидетелями. Без стрелков. Без скрытого хирда. Без удара в спину. Свартскард отвечает своей честью?

– Свартскард отвечает своей честью, – повторил Варгн.

– И Раудмаль выйдет на бой.

Свартскардцы ударили кулаками по щитам. Один раз. Сухо, глухо, как падающий камень.

Варгн склонил голову.

– Пусть спорное достанется достойному.

– Нет, – сказал Хродн.

Варгн посмотрел на него.

Хродн убрал копьё от его лица, но не отвёл далеко.

– Достойному достанется право хоронить своих.

Варгн снова раскрыл рот в кривом беззвучном смехе.

Свартскардцев, разумеется, не стали приглашать внутрь. Они ушли, как пришли. Под погашенным щитом, с оружием, перемотанным медной проволокой, с пустыми лицами дварфов которые не верят ни одному сказанному тут слову.

Отдельный вопрос, как они добрались до самого Раудмаля, учитывая, что очень трудно пройти через владения дварфов, не заходя в цитадели. Спросить мне было не у кого, так что я оставил вопрос при себе.

Потому что человеческая моя сторона подозревала: часть всего происходящего — спектакль.

Но я плохо понимал, кем и для кого устроенный.

После ухода послов Свартскарда в Великом Чертоге было собрание старейшин. На нём присутствовало множество дварфов, и я впервые видел, чтобы здесь вместе собиралось примерно поровну дварфов и дварфиек.

Мы, на правах аристос, стояли у ног предков, за спинами старейшин. И впервые я видел дварфов с оружием в Великом Чертоге.

Великий Чертог Раудмаля был сильно ниже, чем в Фейтхолле. Тёмные стены, два ряда массивных опор, делящих пространство, низкий тяжёлый свод. Но при этом он был гораздо шире и длиннее. Массивные каменные столы было трудно отодвинуть, поэтому дварфы стояли прямо на них.

Тут было не меньше тысячи, может даже двух, взрослых дварфов. И дварфийки занимали видное место. Как я обратил внимание, именно они смело первыми взошли на столы.

Старейшины стояли перед ними.

— Нельзя верить свартскардцу, — сказал один. — Надежда на их честь может обойтись нам слишком дорого.

— Нельзя и отказать ему, — сказал другой. — Ведь если мы откажем, многие решат, что мы страшимся. И от нас могут отвернуться союзники.

— Нельзя и надеяться, что это остановит нападения Свартскарда на наши граничные крепости, — продолжил третий.

Наконец вступил четвёртый. С самым зычным голосом:

— И потому мы примем бой!

В таком море людей был бы непрестанный гул. Дварфы вели себя тише. Но зато шумели синхронно. Тысячи суровых одобрительных выдохов слились в рычащий гул, который волной прокатился по залу, разбился о стены и обдал нас эхом.

Да, это была бессмысленная затея. Никто не верил, что Свартскард сдержит слово. Но Раудмаль жаждал открытой битвы.

— Также нам лучше думать, что нас ждёт западня, — сказал первый старейшина.

— И потому мы собираем хирд и рассылаем гонцов по всем союзникам! — снова вступил зычный. — И мы ответим железом на любую их подлость!

Снова одобрительный вздох, слившийся в рык огромного зверя.

— Так изберём же сотню лучших из лучших! — заключил старейшина.

Всё уже было готово. Из тени вынесли бочонок для пива.

— Там девяносто восемь белых камней. И в два раза больше чёрных. Вытянувший белый встаёт к той стене, — распорядился Орвек.

Тем самым он с головой выдал, что сам уже был в курсе того, что будет происходить. По крайней мере, мне и Орму это было очевидно. Мы понимающе переглянулись.

— Зачем жребий?! — не по-дварфийски громко возмутился Торв.

Его злой бас прокатился по Великому Чертогу, заставляя дварфов оборачиваться.

— Разве не очевидно, что...

— Чтобы никого не оскорбить отказом, — шикнул на него Грим. — Молчи.

Аристос потянулись к жребию. Они шли по одному, выстроившись в быстро движущуюся очередь. Опускали руку в бочонок, отходили на несколько шагов, разжимали кулак и смотрели на камень.

Потом кто-то, радостно улыбаясь, шёл туда, куда ему показывал Хродн. Сотники понимали, что имеют дело с дварфами, и дварфы оправдывали их ожидания: слишком зацикливались на жребии и забывали, куда надо идти после него.

Вытянувшие чёрный не стеснялись проявлять недовольство. Первые ограничивались возмущённым ворчанием. Потом один испустил сдавленный крик злого разочарования и с такой силой бросил черный камень о пол, что тот раскололся с треском и разлетелся как шрапнель. После чего так стали делать все, кто вытягивал черный жребий.