В общем, посмотрим, куда меня всё это в итоге заведёт.

Главное, чтобы однажды я сам не начал простукивать стены.

Но при всей своей инаковости, мрачности и откровенно отвратительном внешнем виде многоноги, а позже Старый Враг всё же оставался для меня… несколько скучным страшным врагом.

В нём не хватало глубины.

Нет, не в смысле проработки. А чего-то более важного. Внутреннего напряжения. Ощущения, что перед тобой не просто функция угрозы для мира, а полноценная часть этого мира.

Вообще я большой любитель множить сущности. Иногда даже чрезмерно. Но со временем понял, что часто это происходит не от хорошей жизни. Просто в какой-то момент начинаешь чувствовать, что задумка вроде бы выглядит красиво… а потом внезапно оказывается, что ты просто идёшь на поводу у привычек и жанровых штампов.

Да. Вот того самое слово. Ну серьезно, это ж зерги. Или тираниды. С сомнительным редизайном.

Поскольку я нахожусь в творческом поиске одновременно с производством текста, у меня рождаются рыцарские королевства, эльфы, рыцарские королевства с эльфами и феями, империи некромантов, странные культы, и ещё десяток вещей, которые, если посмотреть со стороны, выглядят как попытка запихнуть в мир всё сразу.

Но тут есть интересная штука.

Очень часто оказывается, что самые “обычные” части мира внезапно начинают жить лучше гротескных.

Тот же Караэн, который изначально задумывался буквально как копирка с ренессансной Европы с утрированными университетами, наёмниками, рыцарями и магией, в какой-то момент оказался ничуть не хуже моих более экзотических идей.

Может быть, даже интереснее.

Потому что там появились уже есть очень живые и понятные амбиции, страхи, жадность, тщеславие, вера, способ жить и ощущение человеческой истории. Что ещё хуже — почти все мои цивилизации всё равно остаются людьми.

Даже если это дварфы.

Даже если они живут под землёй, выращивают грибнину и считают хорошим вечером тот, после которого ты слегка оглох от стука кирок и кружек. Всё равно они понятны. И потому в какой-то момент начинаешь амбициозно думать: если мир вдруг стал глубоким, ярким и живым, то и глобальная угроза должна этому соответствовать.

Иначе получается перекос.

Когда у тебя живые общества, сложная политика, экономика, традиции, боги, ремёсла, чувство юмора, бытовые привычки… а против них выступает просто “рой злых пауков”. Да, страшных. Да, неприятных. Но плоских.

В общем возгордился я и захотелось мне чего-то странного. Не просто врага. А чего-то, что действительно ощущалось бы антиподом человечества. Но так, чтобы это было... Грустно? Есть у меня одна идея... Но расскажу в другой раз.

Смотрите, какое смешное дело.

Люди могут грызться между собой сколько угодно. Королевства могут резать друг друга тысячами. Дварфы могут поколениями помнить старые обиды. Эльфы могут смотреть на всех сверху вниз так, будто остальные разумные виды — временное недоразумение природы.

Но при всём этом их мотивы всё равно более-менее понятны. Даже самые чуждые культуры всё равно оказываются… человеческими. Просто с другой настройкой акцентов.

И в «Дварфе» я, конечно, исследовал именно это.

Ну, “исследовал” — громкое слово. Фантасты любят говорить, что фантастика задаёт вопросы. Мне однажды очень понравилась эта формулировка. Потому что, если честно, я не то что ответить на эти вопросы не способен — я их зачастую даже нормально сформулировать не могу.

Но внутри своей головы можно устроить мысленный эксперимент. И дварфы у меня во многом именно такой эксперимент. Крайнее проявление цивилизации стыда или страха не соответствовать, не добиться, не выдержать. Не заслужить уважение. Не получить признание других.

Причём не в современном “ой, что обо мне подумают”, а в более жёстком, почти физическом смысле. Когда общество буквально держится на внутреннем ощущении: “я должен быть полезен”. Отсюда у них всё: культ мастерства, одержимость ремеслом, тяжесть обещаний, отношение к долгу, болезненная реакция на некомпетентность, и даже их любовь к пиву.

Потому что пиво у дварфов — это не просто алкоголь. Это разрешение наконец-то выдохнуть. На время перестать быть функцией. Разрешение побыть своим среди своих.

И мне кажется, что это довольно современная штука.

Просто у нас она выражается в куда более привычных офисах, где строго соответвующие принятым нормам самовыражения бородачи соревнуются карьерами, социальными сетями, продуктивностью, бесконечным “надо успеть”. Дедлайн. А у дварфов всё честнее. Ты либо приносишь пользу хейму, либо становишься камнем, который надо убрать.

Причём самое забавное, что при всей суровости дварфийское общество у меня получилось довольно… добрым. Ну, малость жёстким. Требовательным, не без этого. Вспыльчивым, Кхар-муг не даст соврать.

Но не злым.

Потому что их цивилизация держится не на страхе наказания, а на страхе подвести своих. И вот на этом фоне Старый Враг становится особенно неприятным. Потому что у него вообще нет ничего подобного. Ни стыда. Ни гордости. Ни желания признания. Ни даже личности в привычном смысле. Он не страдает от унижения, не радуется славе, не хочет быть любимым. Ему не нужна справедливость. Он вообще не существует внутри морального пространства, в котором живут разумные существа. Именно поэтому он настолько чужой. Он получился практически идеальным черным зеркалом для дварфов. Но это случайно.

И очевидно, что с ним нельзя заключить никакого мира, если у тебя есть мудрость, есть уважение, есть честь и есть пиво. Да, я почти уверен, эльфы найдут способ использовать пауков. Посмотрим как у него это получится, поскольку я придумал стихию. Старый Враг не ждет, не страдает, не рефлексирует. Просто растёт. Функционально. Не особо важно, рядом с кем, или сквозь кого. Как грибница прорастает сквозь мёртвое тело. И, наверное, именно поэтому он получился у меня настолько тревожным.

Вернемся к дварфам, в них есть ещё одна вещь, которая мне кажется довольно важной. В системе "идеальных" дварфов внезапно начинают побеждать совсем не идеальные дварфы. Потому что общество, построенное на долге, внутренней дисциплине и коллективной ответственности оказывается удивительно уязвимо перед людьми с развитыми “мягкими навыками”.

Перед теми, кто умеет... Ну, скажем, разговаривать. А если точнее, уговаривать, правильно льстить, правильно пугать, понимать чужие слабости и манипулировать чужим чувством долга. Причём самое неприятное, что зачастую они даже не особенно талантливы. Но зато прекрасно понимают социальную механику. И в итоге такие персонажи в дварфийском обществе оказываются гиперперуспешными.

Дварфийская цивилизация местами напоминает одновременно советский завод, колхоз, артель и сообщество, где репутация важнее денег. Социальный капитал у дварфов значит очень много. Если тебя уважают, если тебя считают героем, если твоя работа признана хорошей, если о тебе поют песни после пива, то ты получаешь почти формальную власть.

Иногда большую, чем официальный статус.

Именно поэтому институт изгнания, который когда-то, вероятно, создавался как способ избавляться от действительно опасных или бесполезных членов общества, постепенно вывернулся наизнанку. Теперь зачастую изгоняют слишком самостоятельных, слишком ярких или тех, кто начинает претендовать на чрезмерное влияние. Потому что признание у дварфов — это власть. Пускай не оформленная в короны и троны. Но вполне реальная. Если ты великий герой, тебя могут простить за очень многое. Даже за убийство. Если повод покажется хейму достаточно серьёзным.

И вот тут мне стало интересно другое. Что будет делать цивилизация, которая начинает осознавать эту проблему? Потому что дварфы всё же не идиоты. Да, они упрямые. Да, медлительные. Но они умеют замечать закономерности. И мне кажется, Свартскард как раз первым столкнулся с этим кризисом по-настоящему. Причём не от хорошей жизни. Ресурсный голод, постоянное давление изнутри и снаружи (я планировал им подкинуть "кошек", на которых они тренировались), в принципе более жёсткие условия. Меньше права на ошибку.