Я списывал это на дварфийскую суровость.

— Действительно, — сказал Торв. — У них даже есть белые с красными отметинами, достаточно большие, чтобы нести дварфа. Они опутывают паутиной наших павших, но не участвуют в бою.

— Я тоже заметил таких, — согласился Стур.

— А никто не заметил Бледных? — спросил Грим.

— Это Ловчие, — снова встрял Ниск.

Мы помолчали, перебирая в голове пару десятков вариантов того, с чем ещё можем столкнуться. Я вздрогнул, вспомнив, что существуют пауки, плюющиеся кислотой, которая может сжечь бороду. Страшное дело.

— Думаю, они забыли о нас так же, как мы о них, — сказал Стур. — Потому и попытались захлопнуть ловушку, не боясь того, что нас много.

— Если смотреть сверху, видно, что красных не так уж много, — сказал Грим. — И хотя каждый из них сам по себе не так опасен, боюсь, если мы разрушим строй, они смогут добраться до многих. Но и идти назад, сохраняя строй, нам слишком трудно.

Мы уже слишком хорошо его знали, поэтому просто ждали, когда он скажет решение. Как только закончит обоснование.

— Место тут похоже на большой тоннель, зажатый с двух сторон стенами Подземья. Потому они и ждали нас здесь. Мы никак бы не прошли мимо. Слева и справа места немного, только для красных тварей, а дальше груды камней у стен. Впереди Чёрные. А сзади ничего. Будто нарочно оставлено место, куда можно бежать.

Он склонился ещё ниже.

— И я вижу, как волокиты уже готовы всё бросить и кинуться к цитадели.

— Значит, настоящая ловушка в этом, — уточнил Стур. — Заставить трусов бежать и поймать их в сети.

— Значит, это плохая ловушка. Не думаю, что в нашем хирде найдётся хоть один трус! — прогудел Торв.

— Мужество как пиво. Имеет свойство кончаться в самый нужный момент, — сказал я.

Несмотря на всю свою упёртость и стойкость, дварфы всё же оставались людьми. Расшатать их решимость кошмаром из темноты было вполне возможно.

— И потому я думаю сделать так, — наконец начал выдавать план Грим. — Пойти вперёд и убить Чёрных. Я тоже считаю, что Старый Враг просчитался. Он не думал, что мы настолько опасны, и сейчас пребывает в удивлении. Я видел только четырёх Чёрных. Если мы убьём хотя бы пару, Бледные вполне могут отступить, потому как красные, хоть их и много, не так опасны. А если перед нами не будет Чёрных, мы сможем развернуться и отступить.

Он помолчал.

— Так же я думаю, что Бледные командуют боем, как в старых сказаниях. Но им неоткуда смотреть за ним, кроме как с камней рядом со стенами. Я думаю послать вас поискать их там.

— Прямо через красных? — изумился Стур.

— Надо попробовать, — сказал Грим. — Даже если не выйдет, это их отвлечёт.

— Я останусь впереди и помогу с Чёрными, — сказал Торв.

— Это разумно, — согласился Грим.

— Нам следует убить наблюдателя под сводом, — вступил я. — Не думаю, что он лишь смотрит. Говорят же, что замеченные им тут же подвергаются нападению. Значит, он умеет сообщать о том, что видит.

— Я попробую сбить его. У нас есть пара мощных арбалетов. Конечно, трудно понять, как высоко он. И у нас мало болтов... — вступил в разговор Браск.

— Попробуй, — прервал его Грим.

Он помолчал, ожидая возражений.

— Лучше взять по ряду с флангов, — вдруг сказал Стур. — Сначала пойти вперёд, а потом увести два ряда хирда в стороны. Так это будет неожиданно, и больше шансов, что мы прорвёмся через красных.

Мы обдумали это.

Сложный манёвр. И мы такое на тренировках не отрабатывали. Только поворот на месте.

— Это опасно, но попробовать стоит, — наконец согласился Грим. — Но если дело примет плохой оборот, я отзову всех сигналом сплотиться.

— Это опасная затея, — сказал Торв.

Именно от него услышать такое было неожиданно.

— И потому, если не удастся, пусть это случится сейчас, а не когда мы будем ещё сильнее изранены, утомлены и у нас начнёт кончаться пиво, — сказал Грим.

Да. Последний довод был особенно весом. Нет почти ничего, что нельзя сделать хуже, если это не сгладить десятком глотков из кружки. Мы разошлись.

Ещё до того, как я занял своё место на левом фланге, я услышал слаженный залп арбалетов. Тетивы сухо хлопнули не хуже выстрелов. И над хирдом вдруг расцвёл огненный цветок.

Объятая пламенем многоногая тварь, оказавшаяся размером заметно больше дварфа, с писком, от которого заболели корни зубов, рухнула вниз среди едва успевших расступиться дварфов.

И они тут же с радостью всадили в неё свои кирки. Это будто послужило сигналом. Это и радостные крики дварфов, в которых слышался рёв Торва и почти терялся сигнал гонга, отбивающий ритм атаки.

Хирд двинулся вперёд.

Сразу с хорошей скоростью. Примерно со скоростью не особо торопящегося человека, как я думаю.

Похоже, уничтожение наблюдателя помогло сбить Бледным внимание. Или даже заставило их на некоторое время потерять управление.

Чёрные вертелись, дёргались, принимали угрожающие позы, но не двигались с места, пока хирд пёр на них стеной щитов.

В последний момент они всё же начали пятиться, перебирая задними лапами и подняв передние.

Но на них уже бросились самые нетерпеливые дварфы.

Среди которых, разумеется, был и Торв.

Я старался следить за красными, которые отстали и потерялись в темноте, лишь изредка посматривая вперёд. Хирд не врезался в Чёрного. Сначала будто обтёк его. Паук неожиданным броском рванулся вперёд, повалил сразу пяток дварфов, схватил одного и подтащил к пасти. Во все стороны полетели куски кромсаемого щита и доспеха вперемешку с кровью.

У него была не пасть, а измельчитель.

Ещё одного дварфа он схватил другой лапой и начал мотать в воздухе, будто флажком размахивал. Схваченный не растерялся и принялся сосредоточенно кромсать сжимавшую его лапу ударами боевой кирки.

Это продолжалось не меньше трёх секунд, прежде чем дварфы преодолели своё изумление от вида огромной твари и вдруг разом бросились на неё.

Я увидел, как один повис на лапе, пока другой рубил её топором. Ещё кто-то попытался залезть сверху на покатую спину паука. Сомнительная затея.

Паук вертелся, дёргался, раздавал удары...

И оставался на месте.

Слишком долго.

Толстый хитин уступал железу и бронзе. Хищные изогнутые шипы боевых кирок пронзали бока чудовища, оставляя аккуратные дыры. Грубые толстые колуны проламывали панцирь.

Паук стремительно покрывался ранами, из которых текла яркая, блестящая непривычным голубым светом кровь.

Я прошёл мимо этой страшной битвы, по моим ощущениям, метрах в трёх. Шёл, удерживая строй, и просто наблюдал.

Паук вдруг дёрнулся. Прыгнул. Вырвался и засеменил прочь, волоча перебитые лапы и двух повисших на нём дварфов.

И тут уже все ломанулись за ним.

Я поднял кирку и остановил два ряда, шедших за мной. Заорал «Поворот!», ударив каждого в левое плечо — именно туда следовало разворачиваться, — и проделал это сам.

Они обернулись. И повторили движение с идущими позади.

Мы отрабатывали такой поворот только на самый крайний случай и не слишком долго. В суматохе и напряжении боя я был готов, что ничего не получится.

Но я ошибся. Получилось сносно. Мы справились как раз к моменту, когда нас нагнали красные и бросились на хирд.

В этот раз это была честная атака.

Твари разбегались и прыгали на щиты, тянули хелицеры к бородам. Те, что поменьше, норовили пролезть по земле и вцепиться в ноги. Но у нас были толстые щиты, крепкие сапоги и сильные руки.

Мы сбивали их, кромсали и давили.

Чёртовы пауки брызнули кровью и тут же начали умирать десятками. Как в мясорубку прыгнули. Я стоял справа и опять просто наблюдал. Заметив, что красные перестали самоубиваться, потеряв пару десятков, я заорал:

— Вперёд!

И шагнул сам.

Потом вернулся и толкнул первых двух, заставив сделать шаг. Сначала одного, потом второго. Потом следующего.

И так прошёл вдоль всего строя, ровняя ряд.

Впрочем, дварфы быстро вошли во вкус. Как бы ни казались согласованны действия красных пауков, до косяка трески им было далеко. Как только дварфы двинулись на них, навязывая инициативу сами, пауки будто растерялись. Они метались, сталкивались, мешали друг другу убегать. И гибли под дварфийскими тяжёлыми сапогами и ободами щитов.