Хрень походила на какое-то НЛО.
Тусклые искры, сложенные усечённой пирамидкой. Штук семь. Они едва заметно колебались, но строй не нарушали.
Я присмотрелся.
— Потушите фонари, — сказал я и первым прикрыл шторки.
Остальные последовали моему примеру.
Искорки почти исчезли.
— Это отблеск, — пояснил я. — Как на полированном борту автомобиля. Или на тёмном зеркале...
Моя догадка вроде подтверждалась, но я совершенно не представлял, что там может быть такое, в чём отражаются наши фонари и что при этом движется.
— Это глаза, — сказал Торв.
— Это отблеск, — пояснил я. — Как на полированном металле. Или в бронзовом зеркале...
Моя догадка вроде подтверждалась, но я совершенно не представлял, что там может быть такое, в чём отражаются наши фонари и что при этом движется.
— Это глаза, — сказал Торв.
Грим думал меньше секунды.
— Отвернитесь, — тихо сказал он. И сам первым последовал своему приказу. — Не оглядывайтесь. Пройдём чуть вперёд.
Мы некоторое время шли молча.
— Что это может быть? — спросил Грим в пустоту. — Я видел Ловчего. У него нет таких глаз. У Лицогрыза глаз вообще нет. Сетемет? Похож. Но он прячется в грибнине, и я не слышал, чтобы они вырастали до таких размеров. Да и глаза у него расположены иначе...
— Старый Враг, — вдруг сказал Торв. — Парящий.
«Парящий» был одним из видов Старого Врага.
В детстве мы все знатно увлекались этими тварями, представляя, как однажды будем с ними сражаться. Но Парящий считался самым скучным. И самым непонятным. Дрянь, летающая под потолком пещеры на надутых газом кишках или чём-то вроде того.
Торв, разумеется, с детства зацикливался на таких вещах сильнее остальных.
Неудивительно, что он понял первым.
— Скьель, — сказал Грим. — У тебя глаз на мелкое намётан. Отойди в сторону, урони что-нибудь и нагнись подобрать. И землю посмотри. Вон там, где куча камней.
Я машинально глянул под ноги.
И тут же ответил:
— Да можно и не отходить. Тут их полно, Грим.
Когда знаешь, что искать, тоненькие прозрачные нити сигнальной паутины бросались в глаза. Они пронизывали камни каждые пару шагов.
— Я могу попробовать его сбить, — сказал Браск.
— Не в нём дело, — глухо ответил Грим.
Он остановился и поднял копьё, призывая ко вниманию. Обернулся к сигнальщику:
— Как скажу, бей готовность.
Подумал.
— Надо разворачивать хирд обратно. Скорее всего, мы ещё не вошли в их ловушку. Иначе они бы уже напали. Не будем медлить. Торв, Скьель...
Договорить он не успел. Если мы и не дошли до ловушки, то совсем чуть-чуть. Шорох и стук осыпающихся камней послышались впереди. Мы обернулись. И увидели, как из-под земли выкапываются тёмные громады.
Свет фонарей отразился от чёрного угловатого хитина.
— Чёрные, — выдохнул Торв.
— Сплотиться! — заорал Грим дварфам. — Назад! В хирд!
Это он, надо думать, уже нам.
Мы бросились к строю, который дварфы лихорадочно сбивали в плотную стену щитов.
Я прижался спиной к переднему ряду.
Рядом Грим что-то быстро говорил сигнальщику, а тот уже лихорадочно отбивал короткий тревожный ритм.
— Торв, Скьель, на фланг! Вы на другой! Ты! За мной!
Последнее он крикнул сигнальщику и буквально вбурился внутрь строя, раздвигая плечом ряды и таща того за собой.
Шум стоял уже изрядный. Но рёв Грима я всё равно легко разбирал. Как и гулкую долбёжку сигнального гонга. Таиться смысла больше не было. Старый Враг наверняка давно разогнал всю живность Подземья. Или, что вероятнее, сожрал её за то время, пока готовил нам встречу. Я пристроился рядом с Торвом. Но он вдруг повернулся, крепко пожал мне руку и крикнул, наклонившись:
— Скьель, иди. Я останусь. Тут Чёрные.
И я с удивлением понял, что, несмотря на всю кошмарность происходящего, соображаю сейчас заметно лучше, чем в битвах со Свартскардом. Привык, должно быть. Я бросил взгляд на Чёрных. Подробности не видны. Крабопауки какие-то. Здоровенные твари. Да. Как раз по Торву задача.
Хотелось остаться с ним. Но и оставлять фланг без присмотра было нельзя. Не раз и не два на тренировках удачный удар во фланг столкнувшегося в яростной, пусть и учебной, драке хирда опрокидывал весь строй.
Я пожал через кольчугу локоть Торва и бросился на фланг. Очень вовремя.
Сквозь звон гонга, рёв дварфов, которые кричали грозно, но скорее выпуская напряжение, и гремели оружием — последнее, скорее всего, больше случайно, чем нарочно — я услышал другой звук. Глухой. Частый. Будто где-то порвалось ожерелье из самоцветных камней и теперь они бесконечно сыплются на пол. Сыплются и сыплются. Не переставая. Будто их тысячи.
Добравшись до фланга, я услышал предупреждающие крики, увидел, куда направлены фонари, и добавил в ту сторону света своим. И увидел приближающуюся к нам ярко-красную волну.
Здоровенные, срать им в бороду, пауки. Ярко-красные. И шустрые, зараза.
«Здоровенные» — это размером с собаку. Ладно, справедливости ради, такие были не все. Куча куда более мелких, начиная размером с человеческую ладонь. Но крупные вырвались вперёд.
Я шагнул назад, поднял щит и занёс кирку. Развернул её стороной с плоским колуном. Сейчас, пожалуй, куда больше пригодились бы столь любимые предками булавы и молоты.
Мельтешение блестящего, как бок дорогого спортивного автомобиля, хитина сбивало с толку, пугая и одновременно завораживая. Я напряжённо ждал, когда пауки приблизятся. Но этого всё не происходило. Не выдержав напряжения, я сам рванулся вперёд.
И паук размером с кошку точно так же, словно испуганная кошка, подпрыгнул. Высоко. На уровень моего лица. Я словно в замедленной съёмке заглянул ему в рожу. В чёрные сферы глаз. Малость переоценив собственную собранность, удобный момент для удара я упустил, растерявшись, и тварюга шмыгнула прочь.
А вот нам везло не всем.
Я слышал отчаянные вопли за спиной. Не выдержал, обернулся.
Волокиты в глубине строя орали и плясали. Некоторые били друг друга ладонями. Долю секунды я смотрел на это обескураженно, пока не увидел, как прочь отлетает раздавленный белёсый паучок.
Понятно. Хрень с парализующим ядом.
Если верить старым сказаниям, это сравнительно мелкие пауки размером с дварфийский ноготь. Они скорее похожи на мины: слишком медленно ползают и тупые. Просто нападают по приказу.
То ли дварфы устойчивее людей, то ли у Старого Врага так и не получилось сделать действительно ядовитых мелких пауков. Их укусы смертельны только для маленьких детей. И то, надо несколько. Нет, если толпой они и взрослого закусают. Потому у нас одежда больше похожа на плотный скафандр. Толстая, почти без открытых мест. Разве что лицо последние лет сто стали оставлять открытым.
Кстати, раз эти ядовитые паучки выкопались и ползают, значит, где-то рядом Бледный. Все знали: без него Старый Враг — просто толпа агрессивных тварей вроде прыгунков. Я повернулся обратно.
И тут Брок, стоявший рядом со мной, вдруг начал меня бить. Я почти машинально оттолкнул его, но он настойчиво продолжил хлопать меня прямо по бороде.
Обескураженный таким хамством, я не ударил его в ответ только потому, что Брок был единственным кузнецом в цитадели, способным работать с железом. Оба его подмастерья погибли. Заменить некем. В смысле, я уважал его как мастера. А потом до меня дошло. Я опустил взгляд и увидел, что по мне ползают мелкие ядовитые пауки. Глянул под ноги.
Стою почти прямо на дыре, из которой они лезут сплошным потоком. Что же. Пришло моё время исполнить энергичный танец, пытаясь стряхнуть с себя пауков. Словно в насмешку, сигнальщик начал отбивать весёлый двойной ритм. Сигнал к отступлению.
И странным образом именно это вдруг вернуло происходящему какую-то упорядоченность.
Пару пауков мне пришлось раздавить прямо на лице. И, что особенно ужасно, одного — на бороде.
Меня всё же один укусил в скулу, забравшись под шлем, и я почувствовал острую пронизывающую вспышку боли, от которой меня аж скрючило. Но два больших глотка пива помогли. Боль отступила, и я снова сосредоточился на происходящем.
