И остановился, увидев скрижаль.

Там стояло несколько легко одоспешенных свартскардцев. Без больших щитов, без длинных копий. Наблюдатели. Или те, кто должен был выглядеть наблюдателями.

Перед ними вышел вперёд Варгн.

Без оружия и доспеха.

— Что это? — спросил Берн, указав копьём на каменную плиту.

— Знак победы Свартскарда, — сказал Варгн.

Раудмальцы за спиной Берна глухо зарычали.

Берн посмотрел на тела. В свете фонарей были видны белые полосы на шлемах, разбитые щиты, кровь, заполнившая трещины серого камня.

— Хродн вышел из Полости, — сказал Берн. — И принёс нам весть о победе.

Варгн чуть наклонил голову.

— Он трус, бежавший с поля боя. Наш воин остался.

Берн сделал шаг ближе. Прорычал, слегка повернув голову, чтобы лучше видеть Варгна своим единственным глазом:

— Повтори.

— Хродн Тусклый Фонарь покинул поле боя, — сказал Варгн. — Наш воин остался.

Берн подошёл ближе. Осмотрелся. Развёл руки в вопросительном жесте.

— И где же он?

— Это Драгн Чёрный Обод. Он уже умер.

Кто-то из-за спины Берна крикнул:

— Тогда покажи тело! Я хочу увидеть его раны!

Варгн повысил голос:

— Он сам лишил себя жизни, чтобы не умереть от ран, нанесённых раудмальцами.

Фраза была построена так, чтобы стало понятно: она не закончена. Не захотел терпеть позор? Не захотел умереть от рук раудмальца? На несколько мгновений стало тихо. Но не совсем.

За спиной Варгна к ним двигалось войско Свартскарда. А рядом с Берном тишина расползалась тягучей пивной закваской.

— Где наши наблюдатели? — спросил Берн.

Варгн посмотрел на него спокойно.

— Я не сторож Раудмаля.

И снова кто-то за спиной Берна крикнул, вопреки всем нормам приличия вмешиваясь в разговор.

— Ты убил их!

Берн не одёрнул. Он продолжал смотреть на Варгна, по-птичьи повернув голову. Просто сделал ещё шаг, будто желая лучше слышать.

Варгн посмотрел мимо Берна, в толпу раудмальцев, и крикнул:

— Докажи!

Берн медленно повернул голову к каменной плите. На ней чернел знак Свартскарда. Свежий, грубо нанесённый, поблескивающий сколами в свежих резах.

Легко одоспешенные свартскардцы попятились.

Раудмальцы двинулись вперёд.

— Это ложь! — крикнул кто-то. — Сейчас мы сломаем этот камень!

Варгн улыбнулся криво, из-за шрама.

— Если сможете.

Берн повернул голову, будто посмотрел на него и вторым глазом. Красный камень в железной пластине плясал от света фонарей так, будто второй глаз был живее первого. Варгн некоторое время смотрел на него. А потом шагнул вперёд, к Берну. Берн сделал выпад копьём. Все, кто это видел, говорят одно: Варгн даже не попытался отступить или увернуться.

Удар пришёлся прямо в сердце.

Варгн умер до того, как упал.

Несколько мгновений никто не двигался. Потом легко одоспешенные свартскардцы бросились назад. Слишком быстро.

Слишком дружно. Так бегут не испуганные. Так бегут те, кто ждал сигнала. Только один остановился у края света, обернулся и крикнул:

— Свартскард узнает о твоём вероломстве, Берн Одноглазый Убийца!

И исчез во тьме. Берн стоял над телом Варгна. Копьё вырвалось из его рук и осталось в мёртвом свартскардце. Чёрные стяги впереди уже двигались к нам. Фонари на них начали раскрываться, освещая чёрные штандарты. Берн выдернул копьё, развернулся к Раудмалю и пошёл назад. Указал копьём и рявкнул:

— Строй.

Негромко. Недостаточно, чтобы все услышали. Поэтому он остановился, ударил копьём о щит и крикнул уже так, что услышали многие:

— Строй! Свартскард идёт!

Свартскардцы быстро учились. Теперь они не торопились. Шли медленно, держа неприятно ровную линию не только строя, но и отрядов. Должно быть, ориентировались по штандартам. Шагов за двести они остановились, чтобы отдохнуть.

Это их и подвело.

Раудмальцы перестали искать своё место и вставали в строй там, где были. Это было плохо: левый фланг вытянулся, и там было два-три дварфа в глубину. Зато справа, ближе к входу в Серую Полость, строй получился глубокий, как колонна.

Плохо было и то, что из-за бардака дварфы перепутались. Аристос не смогли занять свои места вместе со своими. Они вставали в передние ряды где придётся, и часто их соседом мог оказаться дварф в надёжном железном, но не боевом шлеме, без развитых нащёчников, набородника и назатыльника. С небольшим щитом и в толстой рабочей одежде для защиты. А вместо оружия у него был верный инструмент для работы, вроде щупа сталевара. И он тоже стоял впереди. А дварфы с добротными доспехами и копьями оказывались сзади.

Но перестраиваться времени не было.

Постояв несколько минут и отдохнув, опираясь на щиты, свартскардцы двинулись на нас снова. Гул шагов заглушался рёвом раудмальцев, по войску которых уже прокатилась весть о подлости. И хотя толком никто ещё не знал подробностей, этого хватило, чтобы распалить ярость.

Раудмаль был готов встретить врага. И они бы ринулись навстречу, но из-за перепутанного строя не было тех, кого привычно было слушать. Берн в этом многоголосом море и вовсе потерялся где-то на правом фланге.

Не дойдя до строя Раудмаля полусотни шагов, свартскардцы остановились, повинуясь визгливому приказу труб, и по другому сигналу сели на одно колено. Поверх их голов полетели арбалетные болты. Похоже, в этот раз арбалетчиков у Свартскарда было ещё больше.

Только теперь был потолок.

Отдавший приказ остановиться то ли неверно определил расстояние, то ли ошибся в чём-то ещё, но множество болтов ударило в свод Серой Полости, высекая искры и рикошетируя вниз. Другие стрелки, которые смогли взять верную высоту и не задеть свод, в основном уронили свои стрелы под ноги раудмальцам. Лишь некоторые болты, похоже из особенно мощных арбалетов, с глухим стуком вонзились в щиты передних в строю раудмальцев, пробивая их насквозь, иногда вместе с держащей рукой, и застревая. Но часть нашла и вовсе незащищённую плоть: пронзила ноги, кому-то вонзилась в горло, прошив бороду.

Повинуясь сигналам, свартскардцы двинулись вперёд. Как все позже решили, они намеревались подойти на десяток шагов ближе и продолжить обстрел. Но раудмальцы, ведомые возмущением от подлости Свартскарда и яростью от первых потерь, бросились вперёд.

Не все сразу. Сначала лишь качнулись отдельные участки строя. За ними потянулись остальные. Вперёд пошли мастеровые, а уже за ними поторопились аристос, не желая отставать. И всё войско Раудмаля вдруг взревело и ринулось вперёд, как высвобожденный из запруды поток, на который давит толща воды.

Своим медным рёвом им ответили трубы Свартскарда, увеличивая темп.

Раудмальский строй не ударил сразу.

Я, кажется, видел похожее в кино или играх: две стены солдатиков сходятся и начинают молотить друг друга по всей длине. У нас вышло иначе. Левый край Раудмаля побежал быстрее, потому что там было мало дварфов и никто не мог их удержать. Правый, глубокий и тяжёлый, двигался медленнее, зато давил сам себя вперёд. Середина колебалась, спотыкалась о раненых, обходила упавших, снова собиралась и опять расползалась. Мы неслись не стеной, а обвалом.

Свартскардцы приняли нас именно как стена.

Они не бросились навстречу. Не закричали раньше времени. Не дрогнули, когда первые раудмальцы приблизились настолько, что уже можно было различить бороды. Их передний ряд опустил копья чуть ниже. Второй ряд поднял их над плечами первого. Чёрные щиты с бронзовыми кромками сомкнулись так ровно, будто между ними прошёл мастер с мерной верёвкой и молотком подбил всё лишнее. Они стояли, коротконогие, широкие, в тяжёлой бронзе, и ждали.

А раудмальцы шли на них. Нет, вернее сказать, уже бежали.

Потом левый край ударил. Не весь Раудмаль. Только левый край. Три десятка дварфов врезались в свартскардские щиты, как вылетевшая из колеи вагонетка в стену тоннеля. Звук был не звонкий. Глухой. Мясной. Щит о щит, тело о тело, железо о бронзу, короткие ноги скребут по серому камню, пытаясь найти упор. Несколько раудмальцев отскочили назад, будто их толкнул не строй, а сама стена. Один упал на спину и тут же исчез под ногами своих.