— Том, ты чего вышел? Я же сказал, сейчас вернусь, — упрекнул его Тор холодным тоном, но в его глазах теплилась забота. Он обнял своего младшего, и на мгновение в его взгляде промелькнула беспокойство.

— Твой брат? — спросила я.

— Его зовут Том.

— Привет, — широко улыбнулся мальчик.

— Привет, Том, — ответила ему теплой улыбкой я, однако он быстро потерял интерес ко мне, обращаясь к старшему брату:

— Тор, ты нашел?

— Прости, и в этот раз ничего, — вздохнул парень, терзаемый виной.

— Что вы ищете? — решила спросить я.

Тор не спешил с ответом, явно обдумывая все, но в итоге решил поделиться со мной своими проблемами:

— На самом деле я пришел в общину ради Тома, он болен, и я не могу надолго оставить его одного, чтобы найти лекарство.

Я внимательно посмотрела на парнишку. Он был слишком худым, и его лицо действительно было слишком бледным, а глубокие мешки под глазами выдавали его недуг.

— Подождите немного, — поразмыслив, ответила я и отправилась к своему тайнику.

Через несколько минут я вернулась, вручая Тору свои запасы лекарств и трав, которые мне удалось найти в одном из походов, припрятала их на крайний случай.

Парень сразу нашел среди них нужное.

— Ты уверена, что хочешь поделиться ими? — нахмурился он.

— Ты поделился со мной едой, я хочу отплатить тебе за это, — улыбнулась я.

С тех пор мы часто проводили время вместе, помогая друг другу. Я заботилась о его брате, а Тор делился со мной едой. Он был довольно крупным для своего возраста, и, казалось, походы давались ему легко.

К счастью, вскоре Тому стало лучше, и его болезнь отступила.

Незаметно для нас пролетел еще год. Мы стали очень близки, казалось, будто я стала для них сестрой, и мне нравилось это чувство нужности.

Однажды вечером мы с Томом сидели под одеялом, я читала ему ту самую книжку, где рассказывалось о Боге грома и молний. Тор в это время был в походе, и мы с нетерпением ждали его возвращения.

Однако он не вернулся ни через день, ни через три. Мы были очень обеспокоены, а через неделю узнали, что отряд, в котором был Тор, захватили инопланетные существа, и лишь нескольким удалось сбежать от захватчиков, среди которых Тора не оказалось.

Глава LII. Отчаяние

Несколько минут мы неподвижно стоим, но внезапно Том начинает вырываться из моих объятий. Он поднимает на меня свои голубые глаза, в которых читается смятение, а его щеки горят от смущения.

— Прости, — сквозь слезы улыбаюсь я.

Он уже не тот малыш, а почти мужчина, не стоит так беспечно вторгаться в его личное пространство.

После похищения Тора, Том сбежал из общины, и сколько бы я ни искала его, найти мне его так и не удалось. Я переживала, что не смогла уберечь его и позаботиться о нем.

— Когда ты сбежал, я уже решила, что ты… — Поджимаю губы, но парень все понимает без слов. — Я рада, что сейчас ты в порядке.

Он натягивает улыбку, но она быстро спадает с его лица, Том печально смотрит на своего брата, который, в отличие от него, стоит на пороге смерти.

— Я думал, что уже никогда не увижу его, а когда мы встретились… — вздыхает парень.

Осторожно кладу руку ему на плечо, но у меня нет слов, чтобы утешить его.

В этот момент Торвальда начинает трясти в конвульсии, я тут же подбегаю к нему, пытаясь унять очередной приступ, но ничего не выходит. Приборы громко звенят, лишь нагоняя паники. Том так и остается растерянно стоять на месте, трясясь от ужаса.

— Тор! Тор! — зову его я, но все бессмысленно.

В этот момент в комнату врываются разбуженные врачи, они грубо отталкивают меня от кровати и начинают вкалывать что-то ему в вену.

— Брат! — отчаянно кричит Том, пытаясь вмешаться в процесс, но я успеваю обхватить его со спины, чтобы тот не мешал врачам.

Меня и саму трясет от страха, но я не могу поддаться панике. Я с трудом вывожу Тома в коридор, тот вырывается из моей хватки и сползает на пол, обхватывает свои колени руками.

Он судорожно трясется, последствия инъекций все еще влияют на его неокрепшую психику, особенно после такого потрясения. Сейчас ничто не успокоит его, я и сама нервно раздираю кожу на своих пальцах.

Кажется, время тянется еще медленнее, чем днем. Несколько минут спустя к нам прибегают Виенна с Бенедиктом, они ничего не спрашивают, понимая все по нашим бледным лицам.

Мои губы искусаны до крови, а коридор измерен по меньшей мере сотню раз, когда дверь в комнату, наконец, открывается, и оттуда вываливаются измученные врачи.

Мы с надеждой подбегаем к ним, старший из них позволяет коллегам отправиться отдыхать, а сам протяжно вздыхает, приглашая нас внутрь.

Мы не спешим входить, запах лекарств сейчас больше похож на запах смерти.

На кровати все также неподвижно лежит Торвальд, но, кажется, будто его кожа стала совсем белой, и жизнь вот-вот покинет его.

— Как он? — первой развеивает тишину Виенна, не решаясь подойти ближе.

— Нам удалось остановить приступ, но это лишь временная мера.

— Что вы хотите этим сказать? — зло цедит Бенедикт, готовый выместить свой страх и гнев на доктора.

— Помощь была оказана слишком поздно, он потерял много крови, его организм сильно истощен, инфекция распространяется слишком быстро. Мы не в силах ее остановить, — сочувственно вздыхает мужчина.

— Он умрет? — резко спрашивает Том. Сейчас он выглядит еще хуже, чем Торвальд, кажется, в нем не осталось сил на эмоции.

— У вас есть время попрощаться, — тихо отвечает доктор и покидает палату, оставляя нас в полном отчаянии.

Первым не выдерживает Бенедикт, он с силой ударяет стену, сотрясая все вокруг.

— Черт! — ругается он. — Это все моя вина, я не заметил подвоха, я позволил боссу прикрывать нас и слишком долго отрывался от преследователей.

— Не вини себя, — пытается успокоить его Виенна, но у нее самой глаза на мокром месте. — Я тоже виновата не меньше.

Пока они нелепо спорят друг с другом, а Том находится на грани новой истерики, я медленно подхожу к Торвальду, боясь посмотреть на его лицо. Осторожно касаюсь его руки, она холодная словно лёд.

— Тор, — шепчу я, сильнее сжимая его руку в своей и сажусь на стул.

Мое сердце беспокойно колотится, а слезы готовы вырваться наружу.

— Тор, прошу, очнись, — тихо бормочу я, не замечая, что голоса вокруг стихли, и теперь все их внимание обращено на нас.

Наверное, Виенна и Бенедикт не знали имени своего босса, не уверена, видели ли они его лицо до этого. Однако они не вмешиваются, продолжая наблюдать со стороны, как и Том.

Его молчание угнетает, сердце сжимается от боли и осознания того, что скоро он покинет этот мир.

Слезы катятся по моим щекам, меня захлестывает истерика, скопившаяся за последние дни.

— Ты не можешь умереть! Ты не можешь оставить нас всех! — воплю я.

Резко встаю с места и хватаю его за лицо, пытаясь разбудить.

— Эвриала! — Тут же реагируют остальные, пытаясь оттащить меня от него, но я отталкиваю их от себя.

Виенна с Бенедиктом отлетают от моего удара, но я даже не замечаю этого, упрямо продолжая дрожащими руками терзать Торвальда.

Изодранный палец левой руки касается его губ, оставляя на них кровавый след.

— Прошу, не оставляй меня снова, — выдыхаю я и обреченно падаю на пол, закрывая лицо руками.

Лишь мои всхлипы и шум аппаратов, что позволяют Торвальду дышать, нарушают гнетущую тишину.

— Какая же ты все-таки шумная, — внезапно раздается хриплый голос совсем рядом.

Глава LIII. Ее главная тайна

Я замираю. Сначала мне кажется, что это проделки моего воображения, но знакомый голос повторяется вновь:

— Где это я?

На кровати слышится шевеление. Я медленно поднимаю свою голову, надеясь, что это не глюки.

— Босс! — успевают опередить меня Бенедикт с Виенной.