Наг выводит меня из этих лабиринтов и приводит в другой конец этого странного здания, с силой затягивая в очередную комнату.

— Виенна, сделай с этим что-то. Покупатель недоволен видом товара, одежду принесут позже, — шипит наг.

Яркий свет заставляет сощуриться. Перед собой я замечаю красивую девушку с шикарными формами, в довольно откровенном наряде. По ее иссиня-черным волосам, почти белоснежной коже и глазам кроваво-красного цвета, я сразу понимаю, что она дэханка. Мне не доводилось встречать их вживую, но я слышала об этом необычном народе, который питается кровью других рас.

От ее пожирающего взгляда мне становится не по себе, внезапно инстинкт самосохранения зашкаливает, все тело напрягается, готовясь защищаться.

— Это же та, за которую отвалили миллион претт? — Кривит лицо дэханка.

— Она самая. Вернусь через два часа, ты уж постарайся сделать из этого что-то хоть отдаленно похожее на миллион претт, — с усмешкой цедит наг, резко дернув за цепь и передав ее в руки девушки.

— Обижаешь, я свое дело знаю.

Говорят так словно меня здесь нет, да еще и в такой манере, будто я действительно вещь. От их тона мне становится тошно от самой себя.

— Да расслабься, не трону я тебя. Мне проблемы не нужны, если испорчу товар своими клыками, — забавляется дэханка моей реакцией.

Виенна, кажется, так назвал ее наг, зацепляет мою цепь, обходит меня вокруг, оценивающе рассматривая со всех сторон, словно я экспонат на выставочной витрине. Внезапно она оказывается подле меня, грубо хватает за подбородок, вглядываясь в черты лица.

— И что в тебе нашли, раз решили заплатить миллион? Худющая, бледная, мордашка симпатичная, но довольно посредственная. То, что ты землянка, набивает тебе цену, но не настолько.

— Мне и самой любопытно, за что же меня так высоко оценили, — язвлю в ответ, отворачивая лицо от ее кровожадных глаз.

— С характером… Но учти, такое не всем по нраву.

— А я и не хочу всем нравится, — фыркаю я.

— Твое дело, поступай, как знаешь, — смеется надо мной Виенна. — Сядь, времени в обрез, буду делать из тебя элитную шлюшку.

— Что? — не сдерживаю своего негодования.

— Не тешь себя иллюзиями, чем раньше ты смиришься со своей участью рабыни, тем проще будет жить.

— Я никогда не смирюсь с подобным!

— Даже жаль тебя, ты слишком наивная для этого мира, где ж ты жила, раз все еще веришь в сказки? — Силой усаживает меня на стул дэханка.

Но на ее вопрос я не отвечаю. Жаловаться и объяснять что-либо постороннему нет никакого желания. Вместо этого задаю интересующий меня вопрос:

— Знаете, кто тот безумец, что выкупил меня?

— Откуда же мне такое знать, это место кишит слухами, но сколько в них правды, никто тебе не ответит.

— А что говорят слухи?

— Не задавай таких вопросов, скоро сама узнаешь, кто стал твоим хозяином, — грубо отвечает Виенна, быстро догадавшись о моем замысле.

Она ловко колдует надо мной: сначала моет, наносит какие-то пахучие средства, что голова идет кругом, делает прическу и макияж, который полностью скрывает мое мертвенно-белое лицо и синяки под глазами.

Когда девушка тянется за очередным инструментом, ненароком ее черная повязка, которая изначально мне показалась элементом ее наряда, съезжает, и я вижу черную татуировку, похожую на цепь.

Она замечает мой взгляд и спешно прячет оковы.

— Мы все здесь рабы, — обреченно шепчет она.

Что она подразумевает под «здесь»? Аукцион?

— Сюда приходят добровольно и продают свою свободу.

Внезапно ее слова приобретают для меня иной смысл. Возможно, она действительно пыталась дать мне совет в своей пренебрежительной манере. Только я не согласна на подобное. Может, она и сдалась, но во мне еще горит огонь надежды.

Внезапно в дверь кто-то стучится. Это принесли обещанную одежду.

Виенна распаковывает ее, я наблюдаю за этим процессом и ужасаюсь от ядовито-розового цвета костюма.

— Над вкусом еще стоит поработать, но на ткань для своей рабыни твой хозяин не поскупился. Такие наряды не каждый аристократ империи может себе позволить.

— Ты шутишь?

— Из какого леса ты вылезла, дитя? Я говорю серьезно. Это лучшая ткань, которую удалось изобрести на сегодняшний день. Несмотря на то что одежда выглядит довольно открытой, она способна защитить как от жары, так и от холода, даже от некоторых токсичных веществ вроде радиации. А еще она не пачкается и не впитывает запахи, думаю, о влагостойкости и говорить не имеет смысла.

Каждое ее слово звучит как бред, но не поверить ей невозможно, когда Виенна говорит с такой уверенностью и суровостью.

— Если твои слова правда, то, возможно, мой хозяин не так уж и безнадежен. — Коварная улыбка расцветает на моем лице, но дэханка не замечает этого, восхищаясь чудо-тканью. — Скорее же надень его, не терпится увидеть ее в деле.

Мне и самой любопытно, поэтому я быстро надеваю этот странный наряд. Однако, взглянув в зеркало, я подмечаю, что он мне идет, подчеркивая мои поседевшие от инъекций волосы и голубые глаза, и в нем весьма комфортно, даже несмотря на то, что он прилегает к телу, подчеркивая мою фигуру.

— Идеально, — заключает Виенна. — Теперь все только в твоих руках.

Я выгибаю бровь.

— Соблазни и подчини, — хитро улыбается девушка.

Соблазни и подчини…

И ее слова надолго застревают в моей голове, уже выстраивая коварный план.

Глава V. Эмридон

Виенна делает последние штрихи, любуясь своим творением, и внезапно спрашивает:

— Как тебя зовут-то?

Но ответить я не успеваю.

— Товар готов? — Бесцеремонно врывается в комнату наг и нагло осматривает меня с ног до головы.

Меня начинает раздражать этот мужчин, и это обращение как к вещи.

— А ты ничего так, хоть не так стыдно отдавать, — с ухмылкой добавляет он. — Виенна, ты настоящая волшебница, сотворить такое за считанные часы.

— Я лишь немного постаралась, в этот раз мне в руки попался неограненный алмаз, — подмигивает ему девушка. — Ты же знаешь, я такое люблю.

— Где ты там разглядела алмаз? — усмехается наг. — Ладно уж, думаю, это лучшее, что можно было сотворить с ней. Времени мало, пошли.

Разговаривают так, словно меня здесь нет.

Наг хватает цепь, которая уже будто въелась в мою плоть, и направляется к двери.

— Прислушайся к моим словам, — шепчет дэханка напоследок.

— Хватит там шушукаться, опоздаем еще. — Резко дергает за цепь наг, и мне приходится последовать за ним.

Я оборачиваюсь, но дверь за мной уже закрывается.

И к каким именно словам мне стоит прислушаться?

Снова эти темные коридоры, но теперь мне совсем не холодно в них. Виенна не соврала, эта чудо-ткань действительно способна защитить от холода, хотя на вид совсем тонкая.

Я больше не слышу громких звуков с потолка, кажется, аукцион уже завершился, и гости разошлись. Любопытно, оказалась ли я самым дорогим «товаром» сегодня, или нашелся больший безумец, чем мой «хозяин»?

Наг ведет меня такими петлями, словно мы в лабиринте. Продуманно, однако, так никто не сможет быстро покинуть здание. Сомневаюсь, что хоть кто-то смог сбежать от цепкой хватки организаторов этого чудовищного аукциона.

Мы поднимаемся по железной лестнице, в нос ударяет запах масла и топлива, и через несколько минут, я оказываюсь в огромном гараже с сотней кораблей разных размеров. Невольно я засматриваюсь на все эти диковинные судна.

— Чего застыла там? — фыркает мужчина, грубо дергая за цепь.

Я шиплю от боли и одариваю нага гневным взглядом, но он только усмехается и уверенно двигается к небольшому, но весьма навороченному шаттлу.

Перебросившись парой фраз с пилотом, наг протягивает небольшое устройство, тот что-то подносит в ответ, и только тогда ему вручают цепь.

— Удачи, красотка. Оправдай свою цену, — усмехается наг, проходя мимо.

Какой же он все-таки противный.