Кстати, рядом с надутым упырем обнаружился и Эрмин, а под руку с ним стояла и Айжана в легком приталенном платье кремового цвета. Айжане идет. И платье, и Эрмин…

— Пойдемте, Вероника. С выступлением перед народом на сегодня закончено. Нам следует отправиться в зал для торжеств, — напомнил о себе Петр Аркадьевич.

Ойкнув, я припустилась за боссом. Зачем, спрашивается, я ему сейчас понадобилась? А чтоб была, по протоколу!

Глава 13

В зале для торжеств было шумно, людно и очень красиво. Когда мы с Полевским переступили порог, остальные гости были уже на месте. Со сцены лилась нежная мелодия, но господа в строгих черных костюмах и их разряженные дамы пока и не думали танцевать, лишь тянули напитки из высоких хрустальных бокалов, собирались в группки и общались между собой.

То тут то там мелькали эльфы, выделяющиеся из общей массы своими экзотичными и яркими традиционными нарядами. Но что мне сразу же бросилось в глаза, так это официанты. Не те девушки из «Ривьеры», что переполошились из-за неалкогольных напитков, а… все как один крепкие молодцы в черных штанах, темно-зеленых пиджаках и белых перчатках. Парни с подносами ловко сновали между гостями, дежурно улыбались господам, предлагали им освежиться и, как только очередной «клиент» был обеспечен бокалом, со спокойной душой шли к следующему.

Э-э-э… У меня засосало под ложечкой.

— Петр Аркадьевич, кто эти люди? Что за официанты? Я не с ними договаривалась!

— Все хорошо, Вероника Сергеевна. Это мера Особого отдела. После происшествия на Совиных пастбищах сюда вызвали дополнительную охрану, — очень тихо, наклонившись ко мне, успокоил Полевский. — Вы не волнуйтесь, ничего страшного не произойдет. Лучше пойдемте-ка, познакомлю вас со своей супругой!

Мы прошли вглубь зала практически к самой сцене, где действительно стояла со вкусом одетая пожилая дама и беседовала с… Идой⁈ Девушка выглядела как королева. На ней было черное плотное платье, обшитое черным же искрящимся кружевом. Корсаж плотно облегал фигуру, стягивая и без того тонкую талию и приподнимая грудь, ненавязчиво делая акцент на молочной белизне кожи. Воротник-стоечка шел прямо от корсажа, вытягивал шею, делая вырез на груди совсем не вульгарным и весьма загадочным, заставляя сильную половину собравшихся тайком заинтересованно поглядывать в видневшуюся ложбинку.

Прямые узкие рукава тянулись до запястий. Подол волнами струился до пола, но была здесь одна изюминка — разрез, который располагался спереди по центру. Сейчас, когда Ида стояла, подол платья казался цельным, но стоит девушке сделать хотя бы шаг, как взору окружающих предстанут стройные длинные ножки в черных лакированных туфлях на высоком каблуке.

Я тяжело вздохнула, с досадой и восторгом оглядывая изумительное вечернее платье, которое смотрелось бы на русоволосой мне даже лучше, чем на блондинке Иде. К слову, волосы девушка распустила легкими волнами по плечам и спине.

— Аннушка, душа моя, познакомься, это Воронцова Вероника Сергеевна, мой личный секретарь, — прервал поток моих страданий шеф. — Вероника, это княгиня Анна Григорьевна Полевская, моя дражайшая супруга!

Я постаралась отвлечься, приложив немало усилий, дабы придать лицу спокойный дружелюбный вид. Ну что сказать? Наверное, когда-то дама была по-настоящему красива, но… Но это было давно. Сейчас же о былом великолепии напоминали лишь прямая аристократическая осанка, цепкий надменный взгляд и улыбка превосходства на старческом лице. Облачилась дама в изысканный наряд, состоящий из прямого закрытого платья темно-синего, практически черного цвета, и накидки в тон. Руки и шея госпожи Полевской были закрыты, так что мерцающий бриллиантами гарнитур — тяжелое ожерелье, браслет и кольцо, — прекрасно оттенял платье, придавая образу лаконичность и завершенность. В общем, несмотря на свой возраст, дама была более чем представительна…

Если бы она еще не смотрела на меня с таким надменным пренебрежением, было бы совсем уж хорошо…

— Мне очень приятно познакомиться, Анна Григорьевна, — постарались я хоть как-то подкупить Полевскую.

— А вот я, милочка, совершенно не могу сказать того же о вас.

Ого… Разве это прилично⁈

— Анна! — потрясенно воскликнул Полевский, смотря на свою супругу так, словно видит впервые.

— Ну что — «Анна»⁈ — передразнила княгиня мужа. — Какой реакции ты ждешь от меня на свою эту… секретаршу?.. У всех — секретари-мужчины, профессионалы, знатоки своего дела. Ты же выбрал себе девицу без видимых достоинств… Милочка, а ну-ка, ответьте мне, какое у вас образование?

— Архивный работник, — сказала я чистую правду, ибо с дипломом истфака вполне можно устроиться в архив…

Другое дело, что сам диплом я так и не получила.

— Вот как? — несколько удивилась дама. — О, какая прелесть, Петр! Твоя девица еще и образованна!

— Анна!

— Милочка! — перебила супруга, — Как вы считаете, общие правила не для вас? Вы выше их?

— Хм… О чем вы, Анна Григорьевна?

— О вашем внешнем виде, разумеется! Это прием! Здесь собралось высшее общество трех государств, люди загодя готовились! Так почему вы, дорогая моя, считаете возможным появиться перед всеми этими уважаемыми людьми в… рабочей одежде? А ведь присутствующие выше вас по положению, образованию и… интеллекту, в конце-то концов! Скажите, милочка, вам не стыдно?

— Анна, что ты себе позволяешь, что это за цирк⁈ — прошипел потрясенный супруг.

— Хочешь сказать, я неправа? Взгляни на Иду!.. Ох, дорогой, я так невежлива! Я совершенно забыла представить тебе Иду Аверину! Ее мать Матильда блистала у нас в Главном, пока не вышла замуж и не уехала сюда, в эту южную глушь. А Ида… Представляешь, бедняжке столько всего пришлось пережить!.. — Женщина состроила участливое вырождение лица и указала на певицу. — Но даже это не помешало ей найти достойный наряд и не срамиться перед людьми!..

— Нет, Анна Григорьевна! — неожиданно для всех твердым голосом проговорила Ида. — Я ведь здесь работаю уборщицей. Надо было как-то выживать после того, как Крендель безнаказанно расправился с моей семьей… А выступить на вечере я согласилась за десять серебрушек, они мне очень пригодятся, знаете ли… Но вот беда: на прием нужно было явиться разодетой в пух и прах и никак иначе. Иначе местные снобы меня тогось… сожрали бы со всеми потрохами!

От подобных речей Полевскую аж перекосило.

— Вот Вероника Сергеевна и нашла мне это платье. Кто же знал, что вообще-то это ее наряд и она без него будет вынуждена весь вечер терпеть насмешки и придирки толпы никчемных ленивых аристократишек?.. В общем, печально это все… Вероника и так с самого утра бегает, организует все, шобы все «как у людей», а тут — такая черная неблагодарность…

После этих слов над нашей компанией нависла тяжелая тишина. Я старалась не смотреть на собеседников, но заметила, как Анна Григорьевна, поджав губы, испепеляла взглядом поочередно то меня, то Иду, то Полевского. Сам шеф хмуро глядел лишь на супругу… И только Ида безмятежно хлопала ресницами и с любопытством зыркала вокруг.

— Прошу меня извинить, господа и дамы, но следующее выступление мое! Вас ожидает лиричная баллада, так что можно будет танцевать!

Далее девушка подмигнула мне и отправилась в сторону сцены. Угу, удрала, а меня бросила здесь. На, Ника, расхлебывай!.. Да как бы не так!

— Петр Аркадьевич, я вам сейчас нужна? Можно я пока пойду?

— Да, конечно, Вероника, только не уходите из зала! — сразу же откликнулся шеф.

— Хорошо, спасибо! Было приятно познакомиться, Анна Григорьевна, — ровным тоном выдала я и, не дожидаясь ответной «любезности», двинулась прочь в другую часть зала.

Направилась к столу с закусками. Я хотела есть. Я очень хотела есть, меня уже мутить начало. А еще мне было тревожно. Уж больно я не понравилась жене Полевского. Вот сейчас Петр Аркадьевич подумает хорошенько, взвесит все, да и решит меня по-тихому уволить. Уберет меня с глаз долой, и жена добрее будет. Кого он выберет, если супруга поставит вопрос ребром?.. Ответ очевиден.