Сунула в руки обескураженной девице свертки, которые она на автомате подхватила.

— Надевай и приходи в зал для торжеств. Господину Кормакуру скажешь, что ты певица, он поймет и пропустит. Там иди сразу к сцене, где стоит рояль, подойдешь к музыкантам, представишься и договоришься с ними о порядке выступления и о том, какие песни будешь исполнять, чтобы они тебе аккомпанировали. Песни должны быть лиричные, красивые. Можешь петь романсы, никаких матерных частушек, детских песенок и всего такого неформатного… Тебе ясно?

— Да, — несколько растерянно отозвалась девушка. — Я все поняла.

— Вот и славно, я знала, что ты умная. А теперь давай переодевайся скорее, у тебя не более десяти минут. И да, если тебя будут спрашивать где ты взяла это платье, скажи, что в магазине мадам Коко на Медовой улице. Все поняла? Вперед.

Закончив инструктаж, быстренько сбегала к Кормакуру предупредить о певице, а затем направила свои стопы на выход из администрации.

Выйдя наружу, вдохнула глоток свежего воздуха. Дневной зной сменился вечерним теплом, хотя солнце еще пока и не думало уходить за горизонт. На площади стояла толпа, все внимательно следили за наспех сколоченной сценой, которая располагалась здесь же, шагах в двадцати от крыльца администрации.

На сцене стоял Петр Аркадьевич, готовый произнести речь. Единственное, что его пока останавливало, — это рабочие, которые что-то настраивали у края сцены прямо перед Полевским.

— Они настраивают эльфийское зеркало. Сейчас оно начнет транслировать изображение и усиливать голоса тех, кто будет выступать на сцене, — неслышно подкрался ко мне Вельский, заставив вздрогнуть и резко обернуться.

Всеволод Александрович выглядел… Замечательно. Ему невероятно шел строгий черный фрак с воротничком-стойкой. Вельский вообще производил впечатление эдакого героя шпионского боевика — всегда подтянутый и ухоженный, всегда собранный и готовый к бою. Эдакий хищник. Красивый и грациозный. Но любоваться им приятно только на расстоянии, под какой-нибудь железобетонной защитой… Жаль, что в реальной жизни он если и не злодей, то как минимум темная лошадка с какими-то своими мутными планами.

Я прекрасно слышала разговор шефа и Бутурина. Вельский далеко не тот, кем пытается казаться. По сути, если называть вещи своими именами, он убил практически всю семью Кренделей, он подставил Петра Аркадьевича и меня, он, преследуя какие-то свои цели, врет следствию. Он… странный, непонятный и опасный. Я его боюсь. И то, что он знает мой секрет, очень печально.

— Всеволод Александрович? — Я постаралась мило улыбнуться. — У вас ко мне какое-то дело?

— Меня поражает ваша проницательность, Вероника Сергеевна! — насмешливо улыбнулся в ответ Вельский. — Да, действительно, я уже второй день пытаюсь встретиться с вами с глазу на глаз, но нам вечно что-то мешает, — с досадой развел руками дознаватель. — Ввиду форс-мажорных обстоятельств я решил не дожидаться завершения торжеств и в ближайшее время снарядить мини-экспедицию на ту гору, о которой вы говорили. Съездим туда уже в эту субботу, через два дня, идет?

Будто у меня есть выбор?

— Вот как? — только и смогла выговорить я.

— Да. Видите ли, в этом маленьком городке накопилось слишком много тайн. А я, сказать по правде, всякого рода загадки и тайны просто не переношу… Вот и ваше происхождение — это еще одна тайна, которую необходимо раскрыть во что бы то ни стало. Вероника, вы меня понимаете?

Нет.

— Да, конечно, Всеволод Александрович.

— Вот и отлично. Значит, решено. В субботу в семь часов утра я буду ждать вас у главного входа вашего трактира, не опоздайте.

— Куда это вы собрались забрать Веронику Сергеевну, Всеволод Александрович? — послышался удивленный голос Феликса Марьинкура.

Мы с Вельским дружно обернулись в сторону говорящего. Дело в том, что для разговора дознаватель просто слегка оттеснил меня от тяжелых створчатых дверей администрации. Феликс же, судя по всему, либо только пришел, либо вышел подышать свежим воздухом, таким образом, невольно услышав окончание нашего разговора… К слову, упырь вроде бы выглядел совершенно обычно, но что-то мне подсказывало, что он злился. Не знаю, почему мне так показалось… может, из-за его колючего взгляда? Или из-за слегка поджатых губ, или напряженной позы упыря? А может, и нет этого ничего, и мне просто показалось…

— Это частная встреча, господин Марьинкур, — между тем с поклоном отозвался Вельский, — в ней нет ничего такого, что могло бы вас встревожить.

Только вот сказанное еще больше разозлило Феликса! Да-да. Теперь точно вижу, что мне не показалось — он явно был на взводе еще до встречи с нами, мы же, судя по всему, чем-то окончательно довели его до белого каления.

— Ваше сиятельство, — светским тоном проговорил упырь, — позвольте напомнить, что вы здесь на службе, а значит, должны работать, а не девиц на свидание приглашать.

Свидание в семь часов утра⁈ Он в своем уме?

— Но, господин Марьинкур! Как я уже сказал, наша встреча с барышней Воронцовой будет носить частный характер и никакого отношения к государственным делам не имеет, что совершенно логично, ибо суббота — наш законный выходной, который мы вправе провести так, как считаем нужным, — с намеком произнес Вельский.

Завуалированно предлагает Феликсу отвалить и не лезть не в свое дело? Судя по всему, Марьинкур тоже понял все именно так, ибо он, не таясь, поджал губы, гневно зыркнул на Вельского, перевел многообещающий взгляд на меня и… молча отвернулся к сцене, где, кажется, закончили настраивать эльфийское зеркало.

Спохватившись, извинилась перед упырем и Вельским и понеслась в сторону сцены. Полевский, как раз начинал выступление перед народом.

— Дорогие жители Русславии и гости нашей страны! Сегодня мы празднуем этот долгожданный день, который…

Петр Аркадьевич не стал затягивать и мудрить, повторив примерно то же, что озвучил еще на встрече эльфов. Сказал, как рад, что наконец-то на землях Русславии и Темноморья воцарится мир, говорил о том, как прекрасно, что этот мир решили засвидетельствовать эльфы, что теперь нас ждут экономический подъем, научный рывок и всеобщее процветание.

— Но, к сожалению, не все готовы разделить с нами радость этих дней…

Полевский резко сменил тон с призывно-подъемного до грустно-торжественного.

— Наши общие враги сегодня устроили провокацию, сбив из тяжелого артиллерийского орудия эльфийский дирижабль. Эта гнусная акция была направлена на дестабилизацию обстановки. Расчет злоумышленников был на то, что подобная подлость внесет разлад между нашими странами. Однако мы по-прежнему полны решимости и сил закончить эту глупую, бесполезную и кровопролитную войну. Через считанные дни в Светлогорск прибудут его величество государь Владимир Третий и великий князь Рутгер Темноморский, но мы уже ликуем. Мы празднуем. Мы уже победили! Все мы.

Площадь взорвалась овациями, толпа ликовала, то тут то там слышались крики: «Да здравствует государь!», «Слава градоначальнику!», «Да здравствует Русславия!»

Я скромно стояла около сцены, с интересом вертя головой. Как-то сам собой взгляд зацепился за крыльцо здания администрации. Там среди некоторых разодетых гостей стоял хмурый Феликс, одетый в черный новомодный костюм, более свободный, чем официальный классический фрак, в котором, например, щеголял тот же Вельский. Лысый безбровый упырь, поджав губы, все еще гневно взирал на меня, но заметив, что я обернулась, резко отвел взгляд, уставившись куда-то в толпу, а я… Я запоздало почувствовала к нему благодарность. По сути, это его появление избавило меня от неприятного общества графа. Да и там, на встрече эльфов… Что бы я делала, если бы рядом не оказалось Феликса?.. Он меня не только спас от голодной смерти и защитил от испуганной толпы, но фактически выгородил перед Полевским, вовремя вернув ему портфель… Бесы, хоть этот любитель публичных девок и устраивает мне постоянно двусмысленные сцены, но… Но умудряется вести себя более чем достойно!