Черт! Вот просто бесы! Ну ведь все так хорошо начиналось!

— Так… — повторила я бесполезное в данной ситуации слово, дабы потянуть время. — У вас есть какие-то предложения? Даже самые бредовые? Боригор, может, вы знаете непьющих и свободных в этот вечер музыкантов? Певцов? Циркачей? Скоморохов?.. Ну хоть кого-то, — жалко и растерянно вопросила я.

— Хм… Таких знакомых у меня нет, Вероника, но вот Ида… Она училась пению, хотела стать оперной дивой.

— Та Ида, что уборщица? — Я сильно удивилась. — Дивой? Ну надо же… И что же, хорошо поет?

— Да. Мать Иды сама когда-то пела на сцене Главного театра в Славии, так что у девицы проявились ее вокальные способности.

— Вы это серьезно⁈ Так что же она работает уборщицей?

— Отец Иды владел пансионатом, на территории коего расположены источники минеральных вод. Он не захотел делиться прибылью с бывшим градоначальником и… В общем, погиб вместе с женой… это случилось два года назад. После его смерти оказалось, что все его имущество отдано в дар семье Кренделей. Иде разрешили жить здесь в каморке и зарабатывать на жизнь уборкой. Ей тогда было пятнадцать лет, ни денег, ни родственников… образование получить не успела.

Я потрясенно уставилась на гнома. Как такое может быть? Ну вот как? Крендель жил здесь, словно в своем маленьком государстве, делал что хотел… убивал, грабил, ломал жизни и… Все сходило ему с рук? Нет, на это намекали Алиша и Вельский, но… Но это в голове не укладывается.

Нужно обязательно напомнить Полевскому, что далеко не все имущество Кренделей должно отойти государству, — у многого «их» добра есть вполне законные хозяева.

— Хорошо, пойду поговорю с Идой, тем более, другого выхода у нас просто нет, — ровным тоном откликнулась я.

Распрощавшись с гномом, краем глаза отметила, как открылись парадные двери, пропуская новую партию гостей.

— Ида, вы здесь? — постучав, спросила я.

Дверь каморки отворилась, и предо мной предстала хрупкая белокурая девица семнадцати лет.

— Ну чего вам, Вероника Сергеевна? Зал я помыла, он чистый. А коли там господа уже нагадить успели, так я тут ни при чем, пусть теперь в своем свинарнике и празднуют… При них тряпкой махать я не буду!

— Не нужно, вы хорошо поработали. Можно я зайду? На пороге говорить неудобно.

Ида нахмурилась, но сделала шаг назад, пропуская меня в… свое жилище. С порога был виден лишь обеденный стол с табуретом. Зайдя в комнату, обнаружила узкую железную кровать со стоящим по соседству сундуком. Никакой другой мебели я в комнате более не заметила. Окон, кроме крошечного вентиляционного отверстия, в помещении не было. Свет обеспечивал светильник, стоящий на столе.

— Ну? Чего хотели-то? — хмуро вопросила девица.

— Мне сказали, что вы хорошо поете. Это так?

— Нет. Я училась пению, но не занималась более двух лет, — еще больше насупилась Ида.

— И все же я хочу предложить вам заработать десять серебрушек. Только и нужно, что поработать один вечер. И заработок у вас в кармане. Ну так как?

— Чего именно вы от меня хотите? — вскинув бровь, уточнила девица.

Я мельком отметила, как резко изменилась речь девицы — только что она выражалась куда более просторечно.

— Хочу, чтобы вы спели, разумеется. Думаю, восьми выступлений будет достаточно… Даже если голос сядет, он все равно вернется к вам уже через несколько дней… Я права?

Это был чистой воды блеф. Про быструю регенерацию местных жителей я догадывалась, но не знала наверняка. И, похоже, в своих выводах не ошиблась, ибо Ида взглянула исподлобья… но промолчал.

— Итак? — решила я подтолкнуть барышню.

— Я все равно не смогу выступить, — твердо заявила девица.

— Почему?

— Да вот почему! — взревела Ида, потрясая подолом своего застиранного серого платья, — Как я могу выйти на сцену к высоким гостям в этом⁈ Вы смеетесь, да? Опозорить меня решили⁈

Да… А вот это проблема… Об этом я и не подумала… Или?.. Роста мы одного, комплекции примерно той же.

— Не кричи! Есть у меня на примете одно платье. Жди здесь, я его принесу.

И, не дав барышне отказаться, выскочила за дверь.

Да. У меня есть только одно вечернее платье. И да, я очень хотела потанцевать на приеме, я хотела нарядиться в шикарное платье Коко, покрасоваться и повеселиться на празднике. Но… Я ведь на работе, верно? Так что ничего не случится, если я приду на торжество в своем повседневном, так сказать, наряде. Ох, кого я обманываю?.. Все равно подсознательно я надеялась, что этот вечер будет волшебным… Но не судьба.

Не обращая внимания на веселый смех гостей, взлетела по лестнице на третий этаж, чтобы уже через десяток секунд очутиться в своей приемной. Далее без всяких церемоний постучала в кабинет градоначальника и слегка приоткрыла дверь.

— Иду, Вероника Сергеевна, я знаю, что уже опаздываю! — услышала торопливый окрик Петра Аркадьевича.

Спустя неполную минуту двери в кабинет Полевского отворились, и на пороге появился шеф собственной персоной в строгом черном фраке с бабочкой и в белоснежной сорочке. Вид мой начальник имел импозантный, представительный и торжественный. Бутурина в кабинете не обнаружилось. Значит, он уже ушел.

— Вероника, голубушка, — удивленно вскинул брови Полевский, — вы что же, еще не переоделись⁈

— Я о том и хотела с вами поговорить, Петр Аркадьевич! Видите ли, у нас произошло ЧП с оркестром. Смогли явиться лишь двое музыкантов.

— Как двое⁈ Мы же на семерых договаривались! — всполошился Полевский.

— Да, но оставшиеся напились. Они мало что соображают. На улице раздают дармовое спиртное… Но я нашла певицу. Правда, у нее нет подобающего туалета, и я решила отдать ей свое вечернее платье. На нее будут смотреть гости, а я — всего лишь ваш секретарь. Свои функции на торжестве я смогу выполнить и без изысканных нарядов.

Бесы, как же себя жаль! Вот постоянно у меня все так, через одно место… Как бы не разреветься.

Полевский между тем какое-то время внимательно изучал мое лицо, затем понимающе улыбнулся и кивнул.

— К сожалению, найти еще один наряд в ближайшие время мы не сможем… Вероника, не расстраивайтесь и не думайте, что я забуду этот жест. Для девушки остаться без красивого платья на балу ой как непросто… Все же я двух дочерей воспитал, так что знаю, о чем говорю. А теперь пойдемте, нас уже давно ждут внизу.

— Да, я сейчас.

Забрала свертки, лежащие на диванчике для посетителей, и двинулась вон из приемной.

Внизу нас встретили всеобщее оживление, гул возбужденных голосов и звуки веселой мелодии. Превосходно! Вечер начался, и вроде бы даже без косяков… Вот было бы смешно, если бы рояль оказался не настроен!..

— Боригор, — окликнул Полевский стоящего на посту гнома, — подите передайте Ордину, чтобы открывал прием. Кроме того, Кормакура отпускать от дверей не нужно, еще не все гости прибыли.

Дождавшись, пока гном кивнет и помчится исполнять приказ, Петр Аркадьевич перевел взгляд на меня.

— Вероника Сергеевна, передайте свертки вашей певице. Она же здесь, в администрации? — дождавшись утвердительного ответа, князь кивнул и продолжил: — Далее выходите ко мне на площадь, мне нужно выступить перед народом.

— Хорошо, Петр Аркадьевич, я поняла.

Сказав это, двинулась к каморке Иды, которая открыла дверь уже после первого же стука… Неужели ждала?..

— Послушайте! Я не хочу выступать перед этими толстосумами, они все…

Боже, как я устала за этот день…

— Стоп! Давай на чистоту, Ида. Я знаю подробности того, как поступил с тобой Мирон Крендель. Сегодня на приеме будет много влиятельных людей Русславии, так что мы подойдем к ним и поговорим о твоем имуществе. Тебе, возможно, лень, — повысила я голос, заметив, что девушка хочет что-то сказать, — однако же ты обязана пойти и напомнить о своих правах. Если плевать на то, что создал твой отец и во что вложила душу твоя мать… Что же, дело твое. Но ты должна сделать хоть что-то для тех, кому когда-то точно так же сломала жизнь эта мерзкая семейка. У тебя есть возможность помочь тем несчастным, не пропусти ее. А теперь — вот.