Обожаю выходные! Обожаю просыпаться и вдыхать аппетитный аромат маминых блинов и папиного кофе. Обожаю сонной и взъерошенной идти на кухню есть вкусные лакомства, слушать мамин пересказ свежих сплетен и меткие папины комментарии к ним…

Правда, в этот раз никаких чарующих ароматов с кухни уловить не удалось, более того, в первое же мгновение после пробуждения в нос ударили едкие запахи спирта, хлорки и каких-то лекарств. Неприятные запахи, тревожные. Так дома пахнуть не должно! Сердце пронзил укол острой тревоги. Спешно раскрыла глаза, заморгала и села в кровати.

К счастью, нет, это точно не моя комната! Помещение, в котором я пробудилась, было просторным, светлым, стерильным и, не считая меня, совершенно безлюдным. Моя кровать расположена у стены и стоит в ряду еще с тремя такими же койками. Здесь разница лишь в том, что я, облаченная в казенную ночную рубаху, лежу на матрасе, застеленном белоснежным бельем, в то время как соседние койки стыдливо сверкают голой металлической сеткой. Напротив обнаружилось высокое окно, за которым виднелись пышные густые кусты и кусочек синего неба.

Я подтянула к себе колени и горестно вздохнула. Перемещение в другой мир, рептилоид, Крендели, орки и гномы — все это не сказочный сон, а суровая реальность, где мне только предстоит найти способ вернуться домой. Впрочем, сейчас не время грустить! Надо бы выйти и позвать кого-то. Или не надо? Вдруг вставать нельзя и ко мне вот-вот придут? Совершенно очевидно, что данная комната — это больничная палата, куда меня доставили после вчерашних событий… Наверное, скоро должен прийти врач? То есть стоит посидеть и подождать?

Мои размышления прервал деликатный стук в дверь. Мгновение, и она распахнулась, пропуская в палату полицейского врача Авдея Саввича, которого я видела вчера перед тем, как окончательно отключиться.

— О! Милая барышня! Так вы уже проснулись? Ну вот и отлично! Так… давайте-ка проведем беглый осмотр. А ну-ка расскажите мне, что у вас болит? Нет ли каких-то странных ощущений? Не кружится ли голова?

После моих заверений, что нигде ничего не болит, доктор послушал пульс, посветил в глаза и даже проверил горло…

— Ну, Вероника Сергеевна, вы меня удивили, право слово! — окончив осмотр, в итоге произнес Авдей Саввич.

— Чем?

— Как это — «чем»⁈ Так тело-то ваше абсолютно здорово! Вы не подумайте, голубушка, что я тому не рад! Рад, да еще как. Вон, Всеволода Александровича так потрепало, что лежит пластом, и когда очнется, не знаю! А у вас не то что после прошедшей вылазки никаких увечий, так ведь и старые раны зажили! Я имею в виду вывих ноги на Тарутинском валу.

Я задумчиво покосилась на свою многострадальную лодыжку… Надо же, а ведь и здесь рептилоид помог! Но просвещать Авдея Саввича по данному делу и рассказывать о том, что нога уже давно зажила, я, естественно, не стала.

— Что же… — между тем продолжил доктор. — В вашей дальнейшей госпитализации нет никакого смысла. Как я уже сказал, вы абсолютно здоровы, а в обморок бухнулись из-за сильнейшего нервного истощения. Давайте поступим так: сейчас я схожу и сообщу о том, что вы пришли в себя. Вас накормят и заодно принесут одежду. Затем вам, скорее всего, придется пообщаться с капитаном Верхоусовым — сами понимаете, ваши показания необходимы следствию… Ну а потом — домой! Из больницы я вас выписываю!

Попрощавшись, доктор вышел, притворив за собой дверь. А я страдальчески вздохнула, представив, какую «шикарную» одежду мне сейчас принесут. О произошедшем вчера в катакомбах было страшно вспоминать. Если бы не рептилоид, я бы просто не выжила. Мое платье было под стать мне — от лифа до подола вымазано грязью и пропитано кровью, наверняка кое-где протерто и порвано…

Было обидно до слез! Такое красивое платье… Нет, его никак не вернуть. Бедная мадам Коко! Она ведь шила его лично, наверняка потратила много сил и средств… А я «убила» его за один день!

Чтобы хоть как-то отвлечься, встала и зашагала взад-вперед по прохладному чистому полу. Намотав по комнате пару кругов, остановилась и взглянула в окно.

Солнце лишь недавно поднялось над горизонтом, на улице распевались птицы, обещая Светлогорску очередной погожий денек. Взгляд зацепился за парковку с оставленными там двумя черными «минивэнами». О! Так я не в больнице! Похоже, это что-то вроде лазарета при Главном полицейском управлении!

Мои размышления прервал новый стук, сообщивший о чьем-то приходе. Метнулась в кровать и успела как раз вовремя — дверь отворилась, и в помещение спиной вошел Тимур, везя за собой тележку с едой. Развернувшись, орк заставил меня громко охнуть: левый глаз его заплыл так сильно, что почти не открывался. Темно-бордовый синяк обещал еще почернеть, примерно так же, как это уже произошло с синяком на правой скуле. Кроме того, у секретаря оказалась разбита губа, а на рассеченной брови были наложены швы.

Выдохнула, не сдержав потрясения:

— Ну ничего себе!

— Агась! Настигло меня возмездие-то, — обиженно кивнул орк — Я в управление явился, гляжу, а Вельского-то нет! Все ко мне, дескать, где Всеволод Александрович? А я-то шо? Я не знаю! Кто ж знал, шо этот «секретарь» и не секретарь вовсе?.. Почитай, Вельского у меня из-под носа увели! Ох, предки трусливые, шо было-то… Пришлось все как есть рассказать, шо денег взял да вас искать пошел, а сообщение должен был этот… злоумышленник передать. Я даже напужался, шо меня тогось… по закону военного времени… Но нет, господин капитан хоть и в ярость пришел неописуемую, но пожалел, избил только хорошенько… — Тимур указал на лицо. — Да и наорал… Спустил пар, так сказать…

В очередной раз страдальчески вздохнув, орк подкатил тележку вплотную к кровати.

— Ладно хоть с вами, Вероника Сергеевна, худого не случилось. Щас вот покушаете, так и вообще все отлично будет!

На подносе стояли металлическая миска с густым наваристым бульоном, тарелка с картофельным пюре под густым мясным соусом, плетеная корзиночка с нарезанным хлебом, а еще — компот. Далеко не шедевр от Алиши, но слюнки так и потекли.

— Вы давайте пока, барышня, кушайте, а я схожу да одежду вашу принесу.

— Ага, спасибо, Тимур!

Когда за орком закрылась дверь, набросилась на еду. Не думала, что за сутки можно так проголодаться, но всю нехилую порцию умяла за пару минут. Теперь осталось только не умереть при виде испорченного платья и тогда уже совсем все будет хорошо!..

Тимур вернулся спустя минут пятнадцать с объемным свертком в руке.

— Вот, Вероника Сергеевна, платьице ваше! — Сверток перекочевал мне в руки. — Переодевайтесь да выходите в коридор, там дежурный ждет, он вас проведет к господину капитану для дачи показаний.

С этими словами орк попрощался и подтолкнул тележку к выходу. Поблагодарив и попрощавшись в ответ, дождалась, когда за ним закроется дверь, и с замиранием сердца начала разворачивать пакет.

Словно ядовитую змею очень осторожно расправила платье и… обомлела! Потому что платье было как новое! Чистое, выглаженное, без видимых пятен и повреждений. Такое, каким было еще вчера утром в магазине мадам Коко.

Непроизвольно восторженно выдохнула. Таких чудес не бывает, просто не бывает!.. Как такое может быть⁈

Заправила постель. Далее наскоро умылась — раковина обнаружилась около входа в палату, — расчесала пятерней волосы и кое-как заплела их в свободную косу. Потом переоделась и шагнула за порог.

Как и обещал Тимур, здесь обнаружился дежурный — городовой Прохор Зимин, тот самый, что отвез меня вчера к трактиру. Обменявшись приветствиями, двинулись с ним в сторону кабинета Вельского. Правда до знакомого помещения с портретом государя так и не дошли, остановившись у соседней двери.

— Обождите, барышня, сейчас о вас доложу, вдруг начальство занято!

Постучав и услышав приглушенное «войдите», он заглянул внутрь. Через пару секунд полицейский полностью раскрыл дверь, пропуская меня вперед.