И все же это очень странно, что Арина так спокойно прошла в чужую спальню… Ведь на ее месте мог быть какой-нибудь недоброжелатель… Ну не даром же Эрмин согласовывал какие-то дела, связанные с безопасностью трактира, а на этаже проживает два десятка крепких полицейских под перекрытием. Короче говоря, ничего не понимаю. И да, похоже, Эрмину сильно влетит.

Доев завтрак и поблагодарив Алишу, встала из-за стола. Нужно спешить, через десять минут начинается рабочий день!

— До открытия еще пара минут, так что я схожу прогуляюсь, а заодно провожу Веронику, — вторила моим мыслям подруга.

— Айжана, нет, — твердым голосом отчеканил Арман.

— Что — «нет», папа? Я теперь пленница? — ровным голосом вопросила орка, смотря отцу в глаза прямо и открыто.

— Нет, — подрастерял свою уверенность Арман, — не пленница, конечно, но… зачем тебе куда-то идти?

— Возможно, уже совсем скоро, когда выйду замуж, мне вообще будет запрещено покидать дом… Но пока ведь такого запрета нет, верно? Так что я воспользуюсь парой минут перед работой и подышу свежим воздухом, хорошо?

— Иди, — устало махнул рукой орк.

Шумная и деятельная обычно Алиша смотрела на перепалку супруга и дочери хмуро и подавленно, а после завершения разговора и вовсе принялась рассматривать свой передник и так и не подняла глаз, пока мы с подругой не вышли из кухни.

Глава 22

Вместе с Айжаной мы молча вышли из трактира. Вопреки обыкновению, небо сегодня было затянуто тучами, а в воздухе разлился запах озона — тревожный и свежий вестник скорого ливня.

— Отец всерьез решил выдать меня замуж за Радгая, — хмуро проговорила подруга. — Смотрины намечены на понедельник, свадьбу планируют сыграть через месяц.

Лицо орки потемнело… хотя, быть может, это просто иллюзия, обман зрения, созданный тенью нависших над городом грозовых облаков?

— Айжана, послушай, я вчера говорила с Феликсом о… гм… твоей свадьбе. Так вот, он предложил выход: нужно перевести тебя в другой род. Не орочий. Феликс пообещал найти такой в ближайшее время.

— Не орочий? А так разве можно?

Да, подруга сильно удивилась. Но это хорошо. Честно говоря, я опасалась, что она обидится из-за моего длинного языка и неумения хранить чужие секреты.

— Ну в Кодексе Степей ведь не указано, что род должен быть обязательно орочий?

— Э-э-э… Я не помню… не помню, чтобы на расе заострялось внимание…

— Вот то-то и оно! Айжана, ты не переживай! Если Феликс сказал, что поможет, то обязательно поможет, он такой. Я это точно знаю!

Подруга хитро покосилась, но сказать ничего не успела, ибо мы как раз вышли к зданию администрации. Я опасалась, что главная площадь после вчерашних событий будет вызывать у меня дрожь и трепет… но нет. Тьма ночи и загадочные огненные блики сменились пусть и хмурым, но вполне мирным утром.

О вчерашних событиях напоминало разве что столпотворение у огромного эльфийского зеркала. Народу здесь и впрямь было с избытком, присутствовать на историческом событии хотели многие, как местные жители, так и многочисленные гости города, приехавшие со всех уголков Русславии и сопредельных государств.

Именно сегодня должно состояться финальное совещание по обсуждению пунктов мирного договора. Через несколько часов документ будет окончательно утвержден и напечатан, чтобы уже завтра государь представил его военным на границе с Темноморским княжеством, а спустя несколько дней — и мирным гражданам здесь, на главной площади города, где документ будет торжественно скреплен монаршими подписями.

При мысли о Владимире я невольно споткнулась. С ума сойти можно! Завтра я увижу самого русского государя! Все же не каждый день выпадает возможность вот так, вживую посмотреть на настоящего царя… Если быть точной, то вживую я вообще ни одного не видела, так что да, завтра меня ждет пара волнительных минут…

— Ника, — вмешалась в мои размышления Айжана, — я отойду, хорошо?

— Конечно, я все равно уже опаздываю!

Краем глаза заметила, как подруга двинулась в сторону… в ту сторону, откуда из толпы к ней вынырнул Эрмин!..

Но удивиться как следует не успела, ибо заметила паренька, раздающего газеты. Ну конечно! Сегодня же утро пятницы — день выхода свежего номера местной газетенки. Вмиг из головы вылетели все мысли, а сознание сузилось до мальчишки, размахивающего «Светлогорским вестником». Одним прыжком преодолела разделяющее нас расстояние и обратилась к пареньку:

— Мальчик, дай, пожалуйста, газету.

Запоздало пришла в голову мысль, что, возможно, из-за наплыва туристов местные журналюги решили сделать газету платной… а у меня с собой и денег нет!

— Держите, тетенька, — вежливо протянул один экземпляр пацан, отметая разом все мои опасения. — Повезло вам, что вышел дополнительный тираж, а то первая партия еще час назад разлетелась!

— Спасибо! — от души поблагодарила я, но мальчик уже ушел раздавать прессу в массы.

Только сейчас отметила: то тут то там на площади попадаются группки людей с раскрытой газетой в руках. Лица у читателей были удивленные и озадаченные. Ну вот что еще там такого могла нацарапать Анфиса, а? Хм, очень интересно! Вот в перерыве прочту и узнаю!

Далее, больше не смотря по сторонам, припустилась в сторону главного входа в администрацию. Заскочив в шикарный холл, наскоро поздоровалась со скучающим Боригором, который сообщил, что шеф уже прибыл, и двинулась на третий этаж — на свое рабочее место.

Зайдя в приемную, первым делом заглянула в кабинет начальства.

— Петр Аркадьевич, здравствуйте, я пришла!

— Здравствуйте-здравствуйте, милая барышня! — мимолетно улыбнулся градоначальник, на мгновение оторвавшись от записей в какой-то папке. — Работы с документами сегодня по минимуму, будем с вами разгребать текущее делопроизводство и подготовим некоторые бумаги для завтрашнего выезд.

Полевский кивнул на новенький портрет Владимира, висящий у него за спиной.

В отличие от картины в кабинете начальника Светлогорской полиции, у Полевского висело простое черно-белое фото в раме. Государь здесь был запечатлен крупным планом по грудь. Впрочем, Владимир был все так же чудо как хорош: статный и широкоплечий, темноволосый, с твердой линией подбородка и открытым взглядом светлых глаз. Глубоко вздохнув, перевела взор на Полевского… и наткнулась на внимательный насмешливый взгляд.

— Хорош наш государь, не правда ли? — весело усмехнулся градоначальник.

В ответ я пробурчала что-то невразумительное, уставившись в пол. Вот зачем он так смущает, а?.. Наверное, на моем лице что-то изменилось, ибо Полевский удовлетворенно кивнул и уверенным официальным тоном произнес:

— А теперь, милая барышня, давайте вернемся к обсуждению фронта работ на сегодня…

Дальше начался очередной рабочий день. К Петру Аркадьевичу вновь приходили важные господа, среди коих были и двое военных, что должны завтра встретить государя на передовой. Приходили и представители темноморской делегации. Эти почему-то глядели на меня хмуро, цедили слова и, казалось бы, возрадовались не меньше моего тому, что градоначальник принял их сразу же после моего доклада.

Хотелось бы послушать, о чем темноморцы будут говорить с Полевским, но тут не свезло: практически сразу, как только оборотни зашли в кабинет, ко мне вышел босс и услал на кухню приготовить гостям чай. Отсутствовала я минут пять, однако по возвращении застала в кабинете одного растерянного Петра Аркадьевича.

— Ника, большое спасибо, но не нужно чая, что-то у меня аппетита нет. Спасибо за беспокойство, голубушка, идите работать!

Унося назад на кухню не нужный никому поднос, услышала, как Полевский звонил Вельскому и срочно вызвал того к себе.

Боги, вот что могло произойти?

Негласный шеф Особого отдела явился в приемную уже спустя десять минут. К слову, надо признать, что выглядел Вельский просто замечательно: светло-бежевый костюм оттеняла белоснежная сорочка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами. Из-за духоты дознаватель не стал надевать принятую у здешних мужчин повседневную жилетку, ограничившись накинутым пиджаком. Темные волосы, обычно строго причесанные, разметались в легком беспорядке, словно бы с ними хорошенько поиграл проказливый ветерок. Довершил дело легкий румянец, который обычно Вельскому свойствен не был.