Да что уж там… Сейчас весь вид полицейского был ему не свойствен!.. Особенно — сбитые костяшки пальцев…

— Здравствуйте, барышня! Петр Аркадьевич у себя? — вежливо и от того весьма пугающе вопросил посетитель.

— У себя, Всеволод Александрович. Сейчас о вас доложу.

Отвернулась, чтобы подойти к кабинету Полевского, и…

— Ника, какого беса ты творишь?

Вопрос прозвучал устало и тихо, так что я даже не сразу сообразила, что задал его все тот же Вельский.

Удивленно обернулась и уставилась на полицейского в ожидании продолжения.

— Твоя выходка вчера. Зачем пошла на площадь поздно вечером? О чем ты думала? В пьяной толпе тебя могли облапить, обокрасть и причинить еще бесы знает какой вред. А Златан? Ты настолько беспечна, что выбросила его из головы, как только покинула прием?.. — Вельский нахмурился и качнул головой. — Я думал, ты умнее.

Пару мгновений мы молча буравили друг друга взглядом.

— А, впрочем, — продолжил он другим, куда более твердым тоном, — чего еще ждать от девицы? Вот уж верно говорят: коса длинна, а ум короток! Мне сказали, что представление факиров вы смотрели с раскрытым ртом, как дите малое, честное слово… И, кстати, у нас скоро свадьба, вы в курсе?

— Что⁈

— Как — «что»? — широко улыбнулся Вельский. — Вы свежую прессу не читали? Ну так сегодня новый нумер бесовой газетенки вышел, как ее там… Репортеры божатся, что мы с вами под шум торжеств решили отыграть свадьбу и что вы, Вероника Сергеевна, незаконная дочь Полевского!

Что⁈

— Боги, это что, правда? Они такое написали?

— К сожалению, да, — вновь посерьезнел Вельский, — так что будьте теперь осторожны. Супруга Петра Аркадьевича вас и так недолюбливает, а теперь и вовсе со свету сживет! Последнее слово дознавателя потонуло в оглушительном раскате грома.

Хмурые небеса разверзлись и пролились на землю сильнейшим тропическим ливнем.

— Ну, всего доброго, милая барышня, пойду, а то ваш шеф уже заждался.

— Ага, — глупо выдохнула я.

Какое-то время Вельский, вопреки своим словам, стоял, смотрел на меня и чего-то ждал. Так и не дождавшись, он пожал плечами и нагло, без доклада, зашел к шефу в кабинет. Ладно хоть постучал!..

А я осталась в приемной пялиться в стену и размышлять: уволит меня теперь Полевский или нет. Явного повода, может, и нет, но вот его жена меня и так отчего-то невзлюбила, а теперь, наверное, еще и закатит Петру Аркадьевичу скандал и потребует доказательств того, что репортеры действительно лгут.

А какое самое весомое доказательство? Уволить новоявленную «дочь», да и дело с концом!

Я тяжело вздохнула. Терять тепленькое местечко ой как не хотелось. Это же не работа, а мечта! Да и к самому Полевскому успела привязаться…

Так, ну все, отставить панику! Вот если Полевский меня действительно рассчитает, тогда и буду думать, а пока… Эх, почитать бы самой эту газетенку! Или… нет. Не хочу! Зачем мне лишнее расстройство?

Я так глубоко ушла в свои мысли, что напрочь забыла о Вельском в кабинете Полевого, потому и вздрогнула, когда шеф за стеной внезапно рявкнул:

— Какого беса вы творите, я вас спрашиваю⁈

— Петр Аркадьевич, я все еще не понимаю, о чем речь, — раздался спокойный голос полицейского.

— Не прикидывайтесь! Не смейте! Что у вас с рукой? Это вы избили Корицу, не отпирайтесь!

Что⁈

— Боги! Что вы такое говорите, господин Полевский⁈ Да зачем мне это?

— О, право слово, мне тоже интересно, зачем? Факты говорят сами за себя. Вы приставили к Веронике охрану, вчера вам доложили о попытке похищения барышни. Вы выследили ее обидчика и наказали самым варварским способом. А вот для чего вы это сделали, это уже другой вопрос!..

— Хватит! — Голос повысил уже Вельский. — Перестаньте немедленно! Вы оторвали меня от службы, чтобы поделиться своими бредовыми фантазиями? Вы в своем уме, Петр Аркадьевич⁈ Да будет вам известно, что этой ночью я исследовал катакомбы под администрацией и свидетелями тому — целый взвод городовых! Да-да! Ваша «стройная» теория не выдерживает никакой критики!

В кабинете воцарилась гнетущая тишина.

— Что касается избиения Корицы… Да, как человек, я рад, что кто-то проучил этого негодяя. Но как дознаватель, я вынужден признать, что содеянное является тяжким преступлением, а если взять во внимание личность пострадавшего и факт того, что это преступление совершено в преддверии подписания мирного договора, все становится совсем уж печально. И да, это дело взял под особый контроль Бутурин, но и, кроме проблем Корицы, работы у нас, прямо скажем, хватает! А теперь покорнейше прошу прощения, но вынужден откланяться, дела не ждут…

— А ваши костяшки? Где вы их сбили? — невежливо прервал собеседника Полевский.

— А это уже моя частная жизнь, и вас она не касается. Всего доброго. Разговор окончен, — так же грубо обрубил Вельский.

Дверь в кабинет шефа распахнулась, и на пороге появился собственно полицейский. Коршуном оглядел меня и, не говоря не слова, стремительно пересек приемную. Правда, в дверях обернулся и строго произнес:

— Уж не знаю, как вы это делаете, милая барышня, но подслушивать нехорошо!

Чтобы добить меня, осуждающе покачал головой, а затем развернулся и решительно покинул приемную, плотно прикрыв за собой дверь.

Он понял! Понял, что я подслушиваю! В глазах потемнело, и пришлось задышать часто-часто, чтобы не плюхнуться в обморок. О боги! Что теперь со мной будет⁈ Так, а ну-ка, стоп! Как там Вельский сказал? «Уж не знаю, как вы это делаете»? Ха-ха! Значит, он не знает, что я подслушиваю. Это его предположения. Ну, как говорится, не пойман — не вор, вот! Пусть докажет, тем более что здесь хорошая звукоизоляция, так-то!

Заставив себя успокоиться, покосилась в сторону двери. С ума сойти можно! Я даже не знаю, чему больше удивляться: тому, что кто-то, судя по всему, жестоко избил Корицу, или тому, что Полевский только что повысил голос… Да что уж там, он вышел из себя и кричал на Вельского! Все же Петр Аркадьевич — аристократ до мозга костей, он дворянин, интеллигентный воспитанный человек, а здесь… сорвался.

Впрочем, и повод весомый, шутка ли — кто-то избил полномочного представителя темноморского князя за несколько дней до подписания мира, и… эти сбитые костяшки на кулаках Вельского. Неужели это правда он? Да нет, у него же алиби. Хотя это самое алиби и подделать можно.

Тут, кстати, становится понятно недовольство оборотней. Судя по всему, они уверены, что Корицу избили из-за меня. И, кстати, это к лучшему. Пусть лучше думают так, чем то, что вепря покалечили в знак неуважения и пренебрежения темноморцами!

Но, по сути, странно все это. Кто мог справиться со здоровенным оборотнем? Уверена, что Златан связался не с мелкой шпаной из подворотни, — справиться с вепрем могли только профессионалы, эдакие костоломы высокого класса. А это, в свою очередь, подводит нас к чему? К тому, что подстава была хорошо организована. Даже случай хороший подвернулся — Златану запретили, но он все равно попытался меня умыкнуть и вроде как за это и поплатился…

М-да… Мутно все как-то. Единственное, что знаю точно, так это то, что к избиению непричастен упырь.

Во-первых, у него, как и у Вельского, алиби — ночь Феликс провел у меня, — а во-вторых, он не идиот, чтобы так подставлять всех в ответственный момент…

Впрочем, пусть с избиением Корицы разбирается полиция, а мне грех не воспользоваться случаем и не просмотреть бесову газетенку! Вытянула из ящика стола «Светлогорский вестник», уложила его к себе на колени под столом, чтобы, не приведи боги, никто из посетителей не застал меня за чтением прессы, и с внутреннем трепетом начала просматривать первую страницу.

На первой полосе располагался подробный список запланированных праздничных мероприятий.

'Вся Русславия с головой окунулась в праздничные торжества, связанные с подписанием мирного договора с Темноморским княжеством. Эпицентром народных гуляний стал наш Светлогорск, куда съехались тысячи туристов со всех концов страны и сопредельных государств.