Сам Феранти сидел за столом. Он оказался старше, чем я представляла, — лет шестидесяти, с редкими седыми волосами, зачёсанными назад. Одет в тёмно-серый сюртук, застёгнутый на все пуговицы. Никаких украшений, кроме простого золотого перстня на мизинце. Лицо узкое, сухое, с мелкими морщинами вокруг рта. И глаза — тёмные, спокойные, ничего не выражающие. Глаза человека, который давно уже ничему не удивляется.

— Графиня, — он поднялся, но руки не протянул. Вместо этого коротко, сухо поклонился. — Рад видеть вас в добром здравии. И вас, господин Мано. Присаживайтесь.

Я опустилась в кресло. Спина прямая, подбородок вздёрнут. Вдова Равенна не сутулилась. Она смотрела на мир сквозь вуаль траура, но голос её был холоден, как зимнее утро.

— Благодарю, дон Феранти. Надеюсь, вы получили моё письмо.

— О, разумеется, — он кивнул. — Весьма своевременное. После недавних событий многие наши общие знакомые пребывают в растерянности. Разгром арен, аресты... Признаться, я полагал, что вы возьмёте паузу.

— Пауза — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — отрезала я. — Совет Семерых думает, что раздавил нас. Тем лучше. Пока они празднуют победу, я открываю новые площадки.

— За границей, — уточнил Феранти. Это был не вопрос.

— Да. Северная Саркана. Их аристократия голодна до зрелищ. У них нет своих драконов, и они готовы платить втридорога.

Феранти побарабанил пальцами по столу. Его взгляд скользнул к Дамиану.

— Господин Мано, вы, помнится, были против расширения. Что изменилось?

Наследный принц не дрогнул. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и выглядел расслабленным.

— Я до сих пор не одобряю это решение, дон. Но в то же время понимаю, что без расширения за границей нас раздавят. Мы можем сколько угодно упираться, терять деньги и доверие. Но риск оправдывает средства.

— Что ж, — проговорил он, — похвальная решимость. Но вы должны понимать, графиня: после инцидента с Беллини я вынужден быть осторожным. Совет Семерых ищет любые зацепки. И Орден Ищеек тоже. Риск слишком высок.

Я подалась вперёд.

— Дон Феранти, — произнесла я медленно, — я потеряла три арены, половину драконов и почти всех своих людей. Я сижу в поместье, которое в любой момент могут опечатать. Вы думаете, мы не понимаем? — Я сделала паузу. — Мне нужны кристаллы и стабильный источник драконьей маны. Взамен я предлагаю долю в новых аренах. Двадцать процентов.

В кабинете повисла тишина. Феранти смотрел на меня не мигая. Потом вдруг перевёл взгляд на Дамиана и спросил:

— Господин Мано, напомните: сколько кристаллов заказала графиня Равенна в прошлую поставку?

Внутри у меня всё похолодело.

Дамиан выдержал паузу ровно настолько, чтобы не показаться подозрительным.

— Сорок семь, — ответил он спокойно.

— У вас отличная память, господин Мано, — удовлетворённо кивнул дон Феранти. — Двадцать процентов — это щедро. Я дорожу нашим союзом. И готов подписать договор. Но перед этим у меня есть одно условие. Надеюсь, господин Мано, вы меня поймёте.

В груди связался тугой узел тревоги. Мы предполагали, что он будет нас проверять. Но надеялись, что обойдётся простыми вопросами. Я перевела взгляд на наследного принца. Он выглядел спокойным. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Воздух не нагрелся. Он был уверен, что справится.

— Конечно, дон Феранти. Что за условие?

Феранти не спешил. Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы напряжение в кабинете сгустилось до звона. Побарабанил пальцами по столу — длинными, с безупречно обработанными ногтями. Затем поднялся, обошёл стол и остановился у книжного шкафа. Достал с полки небольшую шкатулку из чёрного дерева и поставил её перед нами.

— Прежде чем мы подпишем договор, — произнёс дон Феранти, откидывая крышку, — я хочу убедиться в вашей искренности. Ходят слухи, что после разгрома арен Графиня Чешуи погибла, а её место заняла самозванка.

Я напряглась всем телом, вцепившись пальцами в подлокотники. Феранти говорил спокойно, его оценивающий взгляд скользил по нам с Дамианом. Я заставила себя усмехнуться.

— Вы верите слухам? — спросила я его.

— Я верю фактам, графиня.

Дон извлёк из шкатулки две ампулы с мутной опалесцирующей жидкостью и аккуратно уложенный в бархат шприц с серебряной иглой.

— А факты требуют проверки. Это экспериментальная сыворотка правды. Мягкий вариант, не пугайтесь. Она поможет нам быть... откровенными друг с другом.

Дамиан замер, слегка прищурился. Я почувствовала это, даже не глядя в его сторону. И в этот момент воздух вокруг нас стал плотнее, словно перед грозой. Его пальцы, до этого расслабленно лежавшие на подлокотнике, медленно сжались.

— И в чём же заключается проверка? — поинтересовался наследный принц, ничем не выдав раздражения или сомнения.

Феранти перевёл взгляд на него. В его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Вы введёте графине одну дозу, господин Мано. А затем мы побеседуем. Я задам несколько простых вопросов — о вас, о вашем прошлом, о ваших отношениях. Слышал, они у вас весьма... пикантные.

Дамиан не шелохнулся.

Слухи о контессе Равене и Анжело Мано действительно ходили разные. И чем глубже я погружалась в это болото, тем меньше понимала, где правда. Сам господин Мано рассказал нам только общеизвестные факты. Он резко отреагировал, когда я начала спрашивать про их личную жизнь.

Мано и сейчас, скорее всего, отреагировал бы негативно. Но наследный принц выглядел слишком спокойным. Сказать ему об этом и не навести подозрения я не могла.

— Если ответы меня удовлетворят, — продолжил Феранти, — я составлю договор.

Дамиан привык контролировать свои эмоции на людях. Хотя внутри него всё наверняка кипело.

— Вы хотите, чтобы Анжело вколол мне неизвестную субстанцию? — спросила я надменно, подавшись вперёд. Мне нужно было перехватить инициативу, чтобы Дамиан успел переварить свои эмоции и эмоции господина Мано. — Дон Феранти, я не подопытный кролик.

— Понимаю, — дон склонил голову, изображая сожаление. — Но я настаиваю. Я должен знать, что веду дела с настоящей графиней, а не с подставным лицом Совета.

Он выложил шприц на стол и в упор посмотрел на наследного принца.

— Прошу, господин Мано. Сделайте мне одолжение.

Дамиан не двинулся. Я видела его профиль — напряжённый, острый, как лезвие. Желваки играли под кожей. Он смотрел на шприц, и я знала, о чём он думал. Если сыворотка подействует. Если я скажу что-то лишнее — мы провалимся. Если он откажется — мы провалимся.

Мы загнаны в угол.

Я коснулась его запястья кончиками пальцев. Почти невесомо, но этого хватило, чтобы он отмер и перевёл на меня взгляд.

— Анжело, — произнесла я тихо, но твёрдо и кивнула.

Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение. В его глазах промелькнуло сомнение. Он выдохнул, словно выпуская пар из перегретого котла. Его пальцы слегка дрогнули над шприцем, но он всё же его поднял.

Я расстегнула манжету и закатала ткань до локтя. Дамиан скользнул с кресла, опустившись передо мной на одно колено. Его руки были горячими, и глаза начали менять цвет. Его настоящие эмоции начали прорываться, несмотря на все усилия. Я стиснула зубы, молясь, чтобы Феранти не заметил этот жар.

Я задержала дыхание, когда игла вошла под кожу. Почти сразу в голове зашумело. Я моргнула, стараясь сфокусироваться на лице наследного принца. Он отбросил шприц в сторону и бережно сжал мою руку.

Я откинулась в кресле, борясь с дурнотой. Сыворотка растеклась по телу тёплыми волнами. Мысли стали ватными, но я ещё могла себя контролировать.

— Графиня, как вы себя чувствуете? — учтиво спросил дон Феранти.

На секунду мне показалось, что сыворотка отпустила. В голове стало ясно, но язык вдруг стал тяжёлым. Поэтому я просто кивнула, не в силах говорить.

— Вот и славно. А теперь расскажите, графиня: как вы познакомились с господином Мано? Говорят, это случилось в весьма интересном месте.