Я вышла из-за трибуны на середину зала. Маной я пользовалась не очень хорошо. Знала заклинания, необходимые для домашней работы: уборки дома или двора, защиты от пьяниц. Меня обучала мама. Она никогда не была боевым магом. И Академию Св. Файроха бросила, потому что забеременела мной. И всё же парочку уникальных заклинаний я подсмотрела у некоторых богатых ухажёров соседок.

Я раскрыла ладонь — в ней тут же закружился небольшой смерч. Он разрастался, пока я вливала в него ману, резонируя с воздухом в комнате и на улице за открытыми окнами. И из этого смерча образовалось острое лезвие, сотканное из потоков воздуха и моей маны.

Собравшиеся удивлённо ахнули.

На самом деле, когда тот боевой маг показывал этот фокус, он использовал воду из ведра. Но у меня кроме воздуха под рукой ничего не было.

– Её мана резонирует с ветрами, – поражённо проговорила Лириана. – Это большая редкость даже для дракона.

Я уловила взгляд Кайроса: смесь восхищения и зависти. Наверное, он думал, что раз я вышла из трущоб, то совсем ничего не умею.

Я знала, что магия ветров довольно редкая. И в этом зале было двое, кто мог её использовать — я и…

– Она несовершенна, – проговорил до сих пор молчавший Валериан Сальваторе — самый молодой член Совета Семерых. – Ветра непокорны. Это главная причина, почему так мало людей и драконов могут обуздать их силу. Но это не значит, что магия ветров сложна в освоении. Где ты ей научилась?

Я пожала плечами. Ветра слушались меня сколько себя помню. Я никогда не чувствовала себя скованной или неспособной управлять ими. Но, конечно, они отбирали много маны, а потому я не часто пользовалась их помощью. К тому же ветра действительно капризны. И иногда приходилось прикладывать больше усилий даже для самого простого заклинания.

– Возьми её в ученицы, – продолжил настаивать Кайрос. – Или в помощницы.

Зал погрузился в тишину. Я развеяла заклинание и посмотрела на Сальваторе. Все ожидали его решения.

– Хорошо, – ответил он и вдруг мягко улыбнулся. Вся его напыщенная суровость спала. Лицо посветлело, и даже тон голоса изменился. – Пойдёшь ко мне в горничные, дитя?

***

Наши дни. Арена

Дамиан нервничал. В этом не было никаких сомнений. Он до сих пор не верил, что согласился на уговоры Анжело Мано. Он мерил шагами помещение, полностью погружённый в свои мысли, пока я примеряла огнеупорную броню.

– Я пойду вместо тебя, – вдруг проговорил он. – Никто не заметит подмены. Трибуны слишком высоко.

Я собиралась молчать, игнорируя его слова.

– Зачем ты вообще всё это затеяла?

– Нам нужно было привлечь внимание верхушки, – спокойно ответила я.

Дамиан недовольно цыкнул.

– Не будь здесь Мано, эта затея была бы просто опасным абсурдом.

Я кивнула. Да. Определённо моё решение не стоило того риска, на который я подписалась. И всё же я должна была попробовать — иначе дело никогда бы не сдвинулось с мёртвой точки.

Люди любят шоу. Эффектные зрелища. Заранее проигранные бои, где ставки известны заранее, а значит легко выиграть неплохие деньги. Конечно, я изначально не собиралась выходить на арену против дикого дракона. Мне просто нужно было, чтобы эту ставку заметила верхушка. Но всё пошло, как пошло.

И сейчас я уповала на свою драконью половину. Драконы из покон веков сражались между собой в дикой природе. Даже те из них, кто в итоге принял человеческую форму, не брезговали объявлять войны соседям. Вот только если дракон чувствовал силу, превышающую его собственную, — он склонял голову и в сражение не вступал. И я надеялась, что этот принцип — не детская сказка, не красивые слова. Что он имеет под собой основание. И что мой дракон окажется сильнее.

– Тебе нужно продержаться пять минут, Селена. Не геройствуй, – напомнил Дамиан. – И я сразу тебя вытащу!

– Я поняла, дон Фабио, – отозвалась я, заметив по отражению в зеркале, что дверь в отведённую нам комнату тихо отворилась, впуская Анжело.

Он окинул меня оценивающим взглядом. Я всё ещё была в своём вечернем платье, поверх которого надели противоогненные пластины. К слову, довольно подвижные и лёгкие. Они не сковывали движений, но вместе образовывали прочный щит, невидимый человеческому глазу.

– Вы готовы, синьорина? – спросил Мано, удовлетворённый моим видом.

Я согласно кивнула. А вот Дамиан явно готов не был.

– Дракон должен находиться на прочной цепи, – повторил свои требования принц. – Почему мне не дают убедиться, что приготовленные вами цепи его выдержат?

– Дон Нери, вам не о чём беспокоиться, – заверил Анжело, хлопая светло-лиловыми глазами. – Я гарантирую безопасность синьорины как свою собственную. Нам нужно шоу, а не жертва. Я бы не простил себе, если бы с уважаемыми гостями что-то случилось.

Дамиан нахмурился, сдвинув брови к переносице.

– Давайте лучше перейдём на трибуны, – предложил Мано. – Вы не против, синьорина?

– Нет, не беспокойтесь, – улыбнулась я ему в ответ.

Анжело любезно придержал дверь для наследного принца, и они оба вышли. Дамиан не забыл одарить меня предупреждающим взглядом, а я в ответ просто кивнула. Мне и самой мало хотелось геройствовать.

Теперь, оставшись одна, я могла дать волю настоящим чувствам. От волнения и страха неприятно кололо пальцы и тянуло все конечности. К горлу подступала тошнота. Я с ужасом осознала, что мне в самом деле предстояло выйти на арену с самым настоящим диким драконом. Но отступать было поздно. От этого выхода зависело — встретимся ли мы с Графиней Чешуи. Риск оправдывал средства.

Дамиан тоже это понимал, а потому и согласился на сомнительную сделку. Пусть и ворчит про опасность. Мы оба знали: если дракон захочет мной перекусить — ни одна цепь его не удержит.

За мной пришла девушка в серебряном облегающем платье с маской, полностью скрывающей лицо. Оставались только мелкие прямоугольные прорези для глаз. Она повела меня на арену.

– Удачи, – прошептала она, когда мы оказались перед высокими железными воротами, чёрными от огня драконов.

Ответить я не успела. Ворота поехали вверх, и мне пришлось выйти на арену. После полумрака ангара искусственный свет ослепил. Я прикрыла ладонью глаза, прежде чем привыкла к нему и осмотрелась.

Песок пересыпался под ногами. Каблуки утопали в мелких песчинках. Я не слышала гула толпы, не видела трибун. Как оказалось, с этой стороны купол был полностью непроницаем. Видимо, чтобы драконы не отвлекались на зрителей и были сосредоточены только друг на друге.

Сосчитав медленно до десяти, чтобы успокоить тремор в руках, я с ужасом заметила, что ворота с другой стороны арены начали медленно открываться.

Сосчитав медленно до десяти, чтобы успокоить тремор в руках, я с ужасом заметила, что ворота с другой стороны арены начали медленно открываться.

Я невольно попятилась назад и оглянулась. Ворота за моей спиной наглухо закрылись. И даже если бы я сейчас ударилась в истерику, вряд ли их открыли бы.

С противоположной стороны арены донеслось рычание. В полной тишине оно прозвучало как приговор. У меня подкосились ноги, я едва удержала равновесие, чтобы не показать людям по ту сторону купола своей слабости. Но даже когда ангар полностью открылся, дракон не спешил выходить. Изнутри валил дым и обжигающий пар — будто открыли не ангар, а двери печи.

Дракон вышел на арену медленно, словно давно чувствовал себя здесь хозяином. Его ноздри раздулись, втягивая воздух. Чешуя была чёрной, с зеленоватым отливом, переливавшимся в искусственном свете ламп. Острые зубы напоминали иголки, торчащие из подушки, — идеальные для разрывания плоти. Он полностью выбрался из ангара, расправив чёрные кожистые крылья, которые заполнили собой половину арены. На его фоне я казалась крошечной песчинкой. На шее был ошейник с мигающим кристаллом, и цепь сильно натянулась, когда дракон вдруг дёрнулся в мою сторону. Я правда сомневалась, что она способна его удержать. Хотя звенья были толще, чем на якорной цепи.