Дракон вновь заклокотал угрожающе и резко дёрнулся ко мне. Мощные лапы взрыли песок, оставляя глубокие борозды. Мешок на его шее вздулся, раскаляясь. Изо рта повалил густой чёрный дым. Он издал протяжный, похожий на шипение рык и открыл пасть, выпуская столб огня. Я закрылась руками, мысленно проклиная себя за эту идиотскую идею. Но с удивлением обнаружила, что огонь меня не касается совсем. Поток обтекал меня по сторонам. Защита работала — это немного успокоило.

По моим ощущениям время давно должно было закончиться, однако заводить дракона обратно не спешили.

Когда поток огня прекратился и дракон заметил, что я стою неповреждённая, он склонил голову набок, словно собачка. В его взгляде проскользнуло недоумение. Как, собственно, и на моём лице. Потому что дикие драконы не способны выражать эмоции. И это выбило меня из колеи.

Тогда он попробовал ещё раз — выдал поток огня во много раз мощнее первого. Я почувствовала, как броня дрогнула, но устояла. Хотя жар кольнул куда сильнее. На лбу выступили капельки пота.

Как только огонь прекратился, я заметила, что кристалл на ошейнике замигал интенсивнее. По телу чудовища пошли электрические искры. Дракон сразу замотал головой, царапая шею, чтобы снять ошейник.

Позади послышался скрежет металла — открывались ворота. Я сразу метнулась к ним. Заметив это, дракон ринулся на меня. Несмотря на боль от кристалла, он пытался схватить меня зубами. Цепь противно звякнула почти над самым ухом. Мешок на шее вновь раскалился, но я успела пролезть в узкую щель между ареной и воротами. Те тут же захлопнулись, и железо сильно накалилось за какие-то доли секунды. Ещё немного — и оно начало бы плавиться. Но поток огня, видимо, прекратился. Я услышала болезненное рычание дракона, прежде чем арену сотрясло от падения его бессознательного тела.

– Вы в порядке, синьорина? – учтиво спросила девушка в серебряном платье.

Она протянула мне руку, помогая встать. Я определённо была не в порядке. Тело сотрясала крупная дрожь. Я едва могла стоять на ногах после пережитого. Грудь сдавило от сдерживаемых рыданий. По щекам потекли крупные слёзы.

Дамиан ворвался разъярённый. Икнув, я едва не выпалила его настоящее имя, однако он вовремя опомнился и бросился ко мне. Крепко обняв, зашипел от раскалённых защитных пластин.

– Больше никаких рискованных авантюр, – хрипло проговорил он. – Я пропишу это крупно в нашем контракте.

Мне оставалось только согласиться. Вряд ли я ещё раз пережила бы встречу с диким драконом.

Мне выдали тёплый мягкий белый халат и тапочки. Предложили принять душ и чай с мятой — как сказал Анжело, очень успокаивающий. Я приняла все предложения без раздумий. И когда вернулась из душа, на столе уже ждали не только чай, но и целая тарелка с фруктами и мясными закусками.

Дамиан сидел в кресле, ссутулившись и сцепив руки перед собой. Он выглядел угрюмым. Уголки рта опущены, он даже не посмотрел на меня, когда я вошла. Продолжил сидеть, опустив голову и закрыв глаза. Словно собственные мысли пожирали его изнутри.

– Лорд Дамиан, – я позволила себе обратиться к нему по настоящему имени, потому что в комнате мы были одни. – Не стоит винить себя за содеянное. Всё ведь обошлось.

Только сейчас он поднял взгляд. Я заметила, как потускнели его голубые глаза. Он зло усмехнулся, потёр лицо ладонью, будто на него прилипла паутина.

– Я лишу тебя жалования за этот месяц, – строго сказал он. Взял горсть винограда и вместо того, чтобы съесть, демонстративно раздавил. Сок потёк по ладони, ниже по запястью. Дамиан поморщился и стряхнул руку, пачкая пол.

Я вздохнула. После душа я и правда успокоилась. Хотя мандраж и навязчивые мысли не покидали голову.

Кажется, он винил себя за то, что позволил этому произойти. Или за то, что не вышел на арену сам. Но мы оба понимали: тогда его маскировка сразу бы спала. Она и сейчас держалась на честном слове. Глаза приобрели естественный оттенок, и волосы начали потихоньку светлеть.

– Лорд Дамиан, вы взяли с собой ещё одно зелье? – спросила я.

Принц кивнул.

– Примите его прямо сейчас. Ваш истинный облик проявляется.

– Ты смеёшься надо мной? – вскочил он и двинулся ко мне.

Я осталась стоять на месте. После дикого дракона, который пытался меня поджарить, уже ничего не страшно.

– Нет. Я беспокоюсь о нашей маскировке. Если Мано или кто-то ещё узнает, что вы дракон, возникнут проблемы. Тогда всё, через что я прошла, пропадёт зря.

Он навис надо мной. Его взгляд долго бегал по моему лицу, изучая. Затем он сделал шаг назад.

– Да, ты права, – качнул он головой, прикрыл глаза ладонью. Сделал пару глубоких вдохов. – Ты права.

Мы оба были не в порядке. Но не могли позволить себе потерять контроль и потратить все усилия впустую. Поэтому он подошёл к креслу, где на спинку висел его пиджак, и достал из внутреннего кармана маленькую полупрозрачную колбочку.

***

Выигранные деньги нас мало интересовали. Но возможность встретиться с той самой Графиней Чешуи мы ждали несколько долгих дней. Анжело не выходил на связь. Но Дамиан приставил к нему доверенных людей. Именно они выяснили информацию о графине и составили небольшое досье.

Контесса Виттория Равена. Сорок три года. Вдова графа Равена, почившего при странных обстоятельствах во время ежегодной охоты в собственных владениях. Как гласят официальные источники: один из охотников принял графа за дикого кабана, услышал шорох в кустах и выстрелил из охотничьего арбалета. Болт попал точно в висок, и граф скончался на месте.

Виттория стала единственной законной преемницей состояния мужа — он заранее отписал на её имя завещание. Причастность графини читалась невооружённым глазом — по крайней мере, логика мотива была очевидна. Но доказать ничего не удалось. Дело графа Равена прошло как несчастный случай — и никто не стал настаивать на пересмотре. Родственников, кроме жены и пары тёток по отцовской линии, у него больше не было.

Всё сложилось удачно. Виттория вышла замуж за графа в двадцать лет, через пять он погиб на охоте — и огромное состояние оказалось в руках скорбящей супруги. С тех пор она почти не покидала поместье. Поговаривали, что она до сих пор носит траур по мужу. Но «злые языки» уверяли, что видели её с молодым белокурым любовником. Впрочем, всем слишком нравилось верить в сказку о скорбящей красавице-вдове, которая так сильно любила мужа и в память о нём отказалась выходить в свет.

Сказка оказалась ложью. Люди Дамиана накопали на графиню Равену много противоречивой информации.

Однако найти что-то о её причастности к аренам и продаже диких драконов не удавалось. Официально она ни с кем не вела торговлю. Даже её псевдоним ни о чём не говорил ищейкам — прямой связи между Витторией и «Графиней Чешуи» не было. Единственное, что удалось достать, — большой список аристократов, хотя бы однажды посещавших арены. Многих из них арестовали — пусть и по другим обвинениям.

Мы с Дамианом (под личиной дона Фабио) ещё несколько раз побывали на той же арене. И обнаружили, что слухи об арестах начали распространяться. Аристократы были встревожены.

– Не ровен час, Фабио, – рассмеялся месье Руссо, – как тебя с твоим островом арестуют.

Дамиан тоже рассмеялся. Я сдержанно улыбнулась, сидя у него на коленях. Он слегка сжал моё бедро, а я попыталась незаметно убрать его руку. Лицо моё стремительно заливалось краской от столь непристойной позы. Пусть я и согласилась играть его пассию, но чувство неловкости и стыда снедало меня изнутри.

– Не беспокойтесь, месье Руссо, – смело отмахнулся Дамиан и положил свободную руку мне на талию. – Мой остров находится слишком далеко от континента. Его не обнаружат.

– Такие самодовольные речи, – хохотнул собеседник и покачал головой. – Столь бездумно уверенные люди самыми первыми и падают. Уж поверь моим словам, и поумерь пыл, Фабио.

– Я учту ваш совет, месье Руссо, – улыбнулся Дамиан.

Мы с ним переглянулись. Руссо и не подозревал, насколько близок был к истине.