– Что это значит, господин Мано? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие. Пальцы заискрились от накапливающейся маны.

Однако ответить он не успел. Арена затряслась сильнее. По стеклу пошла огромная трещина. С потолка посыпались камни прямо на трибуны, где собралось больше всего людей.

Двое ищеек позади меня тоже обнажили оружие, но в тот самый миг пол под нами вдруг провалился, и я почувствовала, как лечу вниз.

Да, между нами был договор. Но все мы знали, как легко его нарушить. Дамиан ожидал подвоха. Не могло пройти всё так гладко, как мы планировали изначально. Но мы не ожидали, что подвохом окажется сам господин Мано.

Ещё в тот момент, когда пол под ногами вдруг обрушился, я не думала ни секунды и нажала на кристалл связи. Я не надеялась, что выживу под обломками, но не хотела, чтобы моё тело вечность провело в руинах.

Голова раскалывалась. По лицу стекало что-то тёплое. Пахло каменной пылью и железом. Я открыла глаза, оказавшись в густой непроглядной тьме. Закашлялась — пыль осела в горле. Попыталась подняться. С меня осыпалась мелкая каменная крошка, но я смогла свободно сесть в этом тесном пространстве. Воздух был вязким. Я прикрыла нос ладонью и похлопала себя по карманам. Небольшой кристалл напитала маной, чтобы он дал хоть немного света. Этого уже было достаточно, чтобы осмотреть небольшой карман, образовавшийся из обломков.

Надо мной нависала огромная плита, из которой шипами торчали обломки арматуры. Недалеко валялся булыжник, который эту плиту и придерживал. А под ним — нога в сапоге ищейки в застывшей луже крови.

Я отвернулась, чувствуя подступающую к горлу тошноту. Закрыла глаза и попыталась посчитать до десяти.

Спокойствие. Я выжила. Это большая удача. Сигнал тоже послала. Осталось только дождаться спасения. Второго офицера нигде видно не было. Вероятно, его полностью похоронило под обломками. Зато в противоположном конце кармана я заметила господина Мано.

Он был без сознания, а его левое бедро проткнул железный прут.

Я заставила кристалл левитировать в воздухе, а сама поднялась на дрожащие ноги. Шатаясь и держась за камни, я приблизилась к Анжело. Голова кружилась. Волосы слиплись от грязи и крови.

– Господин Мано, – позвала я, дотронувшись до его плеча. Он не пошевелился.

Я пощупала пульс, проверила дыхание. Определённо он был ещё жив. Я не могла оставить его в таком состоянии. И честно признаться, мне было страшно здесь одной, с трупом ищейки под булыжником.

– Господин Мано, – вновь попыталась привести его в чувства.

На этот раз он поморщился и с трудом разлепил веки. Тоже закашлялся, попытался пошевелиться и со стоном сжал пальцы.

– Мы живы? – прохрипел Анжело, повернув ко мне голову. – Почему так больно?

– Не шевелитесь, господин Мано, – предупредила я его. – Вы ранены.

Он приподнялся на локтях, вопреки моим словам, и молча уставился на раненую ногу.

– Ох, чёрт, нет! – воскликнул он, его глаза расширились, лицо побледнело. – Нет, нет, боги, нет!

Мано резко сел, вскрикнув от резкой боли, ибо пошевелил раненой ногой. Его руки дрожали. Он попытался ухватиться за железный прут и вытащить его, но сделал себе ещё хуже. Я закрыла уши, потому что карман наполнился его криком. Из потревоженной раны вновь полилась кровь.

– Господин Мано, пожалуйста, успокойтесь, – я попыталась убрать его руки, обездвижить. Но глядя на него, в голове тоже зарождалась паника.

– Нет! Виттория! Госпожа! – Анжело упал обратно на спину, не слыша меня, повернулся полубоком и закрыл лицо руками.

Его отчаянные крики, безудержное рыдание заставили моё сердце сжиматься от страха. Он звал контессу. Словно маленький, потерянный ребёнок зовёт маму.

Я отползла немного назад, обхватив себя руками, и совершенно не представляла, что делать дальше. Не знаю, сколько это продолжалось. Под чужими всхлипами я потеряла счёт времени. Глаза защипало. Я тоже едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться вместе с ним. И даже не заметила, когда вдруг стало тихо.

Мано лежал не двигаясь, только губы его шевелились, оповещая, что он всё ещё в сознании.

– Господин Мано, – позвала я.

Он вздрогнул, но поднял на меня красные, заплаканные глаза.

– Почему мы ещё живы? – слабо спросил он.

Я растерялась, подползла к нему ближе.

– Почему твой хозяин трусливо спрятался в своём поместье и не вышел на арены? – презрительно и обвинительно бросил Анжело.

– Что вы сделали, господин Мано? – спросила я с подозрением.

Анжело криво улыбнулся, обратил свой взор на плиту над нашими головами. Сложил руки на груди.

– Заложил бомбы.

– Зачем?

Мано помолчал.

– Так было нужно, – ответил он наконец. – Контесса, вероятно, не одобрила бы мой выбор. Но я всё равно решил…

Я сжала губы в тонкую линию.

– Я хотел отомстить за неё, – спустя мгновение пояснил он.

– Но ведь мы не виноваты в её смерти, – возразила я. – Вы сказали, что это вина дэ Веритас.

– Именно, – кивнул Анжело.

– Тогда я не понимаю, – я качнула головой.

Заметила, как его лицо блестело от пота. И дыхание стало тяжелее. Анжело стиснул зубы, тихо простонав.

– Если бы я… если бы я смог устранить вас обоих… Если бы получилось задеть и второго принца… Не важно, остался бы я жив, мне обещали уничтожить дэ Веритас. Всех. От ублюдка Лоренцо до Алании. Всех до единого.

– Кто вам обещал?

Анжело замолчал. Отвернулся от меня, больше не желая продолжать этот разговор. Но я не спешила оставлять всё как есть.

– Господин Мано, кто вам обещал? – с нажимом повторила я.

– Уже не важно, – выдохнул он. – Я не выполнил свою часть уговора. Мы застряли здесь под завалом, и нам остаётся только ждать медленной смерти.

– Я отослала сообщение наследному принцу, – призналась я, в надежде приободрить его.

Но Анжело хрипло рассмеялся.

– Даже если и так, думаешь, нас смогут быстро вытащить из-под такого завала? Вероятно, ты просто не понимаешь масштаба.

После его слов мне стало не по себе. Я и правда не понимала весь масштаб. Арена находилась под землёй. Это была огромная пустая полость. А над ней находился целый район города.

Я закрыла глаза, стараясь отогнать страшные мысли, что лезли в голову. Нас не спасут. Не успеют. Люди наверху важнее. И я не знала, как глубоко мы находились. Меня затрясло от осознания, что мы действительно могли остаться здесь.

Наступила тишина. Я поджала ближе к груди колени, опустив на них голову, и обняв себя. Жаль было даже не себя, а маму, которая останется совсем одна в больнице. И когда деньги закончатся, её без сожалений отключат от аппаратов. Надежда угасала с каждым ударом сердца.

– Почему ты продолжаешь служить ему? – вдруг спросил Анжело. – Ты теперь графиня. Вы на равных.

Я подняла голову, встречаясь с серьёзным взглядом синих глаз.

– Привычка? – неуверенно ответила я.

Но ведь и правда. Даже получив титул, я не осознавала, что мы можем быть на равных. По статусу. Это должно было стать сотрудничеством, а не подчинением. Но я продолжала слепо следовать его приказам. Привычно ставила его выше себя, и…

– Ты не достойна её титула. Госпожа Виттория просто пожалела тебя, – проговорил Анжело, старательно желая уколоть меня побольнее.

– Я не просила титула.

– Но и не отказалась.

– Вы сами не дали нам выбора. Госпожа Виттория Равенна могла выбрать вас своим преемником. Но предпочла незнакомку с улицы. Кто, по-вашему, из нас недостоин?

Анжело удивлённо посмотрел на меня, а затем хрипло рассмеялся. Вновь закашлялся, сотрясаясь всем телом, и зашипел от боли, когда потревожил раненую ногу.

– Не забудь этот настрой. Если выберемся, он поможет тебе отстоять границы с драконом.

Я цыкнула и вновь уткнулась в колени. И покачала головой.

– Мы не будем ждать спасения, – уверенно проговорила я и поднялась на ноги.

В кармане было мало воздуха, и пока мы говорили, его должно было стать ещё меньше. Но дышать всё ещё было легко, а значит, где-то гулял ветер.