Я давно не практиковалась и не знала, получится ли у меня сейчас, но сдаться — значит умереть. А умирать мне нельзя. Меня ждала мама.

Да, я всё ещё не слышала ветра, но они слышали меня. И иногда откликались на зов. И мне бы очень хотелось, чтобы они откликнулись сейчас.

Мана заискрилась в пальцах. Я почувствовала прилив сил. И кристалл, что всё это время освещал карман, засветился сильнее. Я подняла руки, старательно представляя, как выталкиваю массив камней на поверхность. Лицо моё покраснело от натуги, но у меня получилось немного приподнять плиту и мягко опустить её.

Господин Мано даже приподнялся на локтях, не веря своим глазам. А я не удержалась и упала на колени, опираясь ладонями о землю. Тяжело дыша, я не сразу заметила, как из носа закапала кровь.

– Ты… как ты это сделала?

Я промолчала, потому что сил не было уже ни на что. Перед глазами всё поплыло. Меня повело в сторону, и я вновь потеряла сознание под крики господина Мано.

***

– О, ну наконец-то, – проговорил голос позади меня.

Я обернулась, встречаясь с белыми, почти прозрачными глазами незнакомца. Волосы его были длинными, жили своей жизнью, словно мы находились под водой. А нижняя часть тела состояла из небольшого вихря. Он закружил вокруг меня, скрестив руки на груди, и если бы у него были нормальные человеческие ноги, обязательно затопал бы одной.

– Кто вы? – спросила я.

– Буран, – буркнул незнакомец. – Повелитель ветров и непогоды. До тебя не достучишься. Я уж думал бросить тебя и перейти к другому магу.

– К другому? – опешила я, совершенно ничего не понимая. – Где я?

Только что была под завалом, а теперь парила над зелёным лесом. Над головой высилось чистое голубое небо без единого облачка. Однако солнца я не видела. И птиц тоже не слышала. Только шуршание листьев на ветру.

– Дикое царство, – ответил спокойно Буран. – Точнее то, что от него осталось.

Я слышала о таком. Во время расцвета драконов Дикое царство считалось местом обитания богов природы. И самые выдающиеся драконы после своей смерти мечтали попасть сюда. Однако после уничтожения Змея Уробороса и открытия Разлома Дикое царство кануло в небытие. О нём больше никто не вспоминал и попасть не стремился.

– Я думала, это просто легенда, – проговорила я, ошеломлённо уставившись на божество перед собой.

– Меньше думай. Времени и так мало. Давай кое-что проясним, – настойчиво начал Буран. – Есть для тебя два исхода: или ты принимаешь меня как своего проводника, или остаёшься под завалом.

– Я приму! – уверенно заявила я. – Что мне нужно делать?

Буран усмехнулся, морщинки на его лице разгладились, и, казалось, вихрь немного успокоился.

– Для начала закрой глаза, – заявил он деловито, словно учил меня, как правильно считать. – Тебе ведь говорил Валериан о важности прислушаться к ветру?

Я кивнула.

– Так вот. Закрой глаза и скажи мне, что ты слышишь.

Я закрыла глаза, как он и велел, и попыталась сосредоточиться. Но кроме шелеста листвы ничего не услышала.

– Ты безнадёжна, – разочарованно заявил Буран.

– Прости, – с сожалением произнесла я.

– Да мне-то всё равно, – пожал он плечами. – Это твой выбор. Остаться там в темноте, пока мана не истощится.

– Я попробую ещё раз.

У меня не было идей. Я ведь слышала ветер, слышала, как он играет с листьями. Неужели этого мало? Неужели я действительно никогда не выберусь оттуда? Почему именно мне досталась эта сила?

Я не знала ответов. И Буран вряд ли станет ими делиться. Но знала одно — умирать самой и смотреть, как умирает другой человек, я не собиралась.

Голова опустела, тело вдруг стало лёгким. И тогда я услышала лёгкий, едва различимый шёпот. Ветер говорил не со мной, но я слышала, как он скорбно рассуждал о людях и драконах. Шелест сотен разных голосов заполнял голову. Я вдруг поняла, что и мана моя становилась сильнее.

И в тот самый миг, когда тысячи голосов ветра наконец слились в один чистый, звонкий хор, я почувствовала, как внутри меня что-то рвётся и одновременно собирается заново. Мана вспыхнула ослепительной, живой силой, пронизывая тело от кончиков пальцев до самого сердца. Я больше не была испуганной полукровкой, заваленной под обломками. Я была Графиней Чешуи — наследницей ветра и бури. И теперь я точно знала: мы выберемся. Любой ценой.

Грохот.

Он доносился откуда-то сверху, пробиваясь сквозь ватную тишину, в которой я плавала, кажется, целую вечность. Я пыталась разлепить веки, но ресницы слиплись от засохшей крови и пыли. Тело слушалось плохо. Руки онемели. Но я все еще чувствовала ее. Угасающий поток маны держал меня в сознании.

– Селена! – голос Дамиана, глухой и далекий, прорвался сквозь каменную тишину искаженным, почти звериным рыком. – Селена!

Я все-таки разлепила глаза. В пустом кармане уже было темно. Кристалл погас. Я не знала, что с господином Мано. Не слышала его дыхания, только этот грохот и голос наследного принца.

Попыталась ответить, но из горла вырвался лишь сиплый стон и кашель. Воздух вокруг медленно накалялся. Откуда-то сверху показался слабый просвет, в котором вихрем закружилась мелкая пыль. С трудом повернула голову в поиске господина Мано. Он лежал на боку, без сознания, без движения. Я не могла понять, дышит ли он еще. Поднялась на дрожащих руках, подползая ближе, проверяя пульс. Живой. Слабый, но живой.

– Селена! – снова позвал принц, и его голос дрожал то ли от ярости, то ли от страха.

Плита над моей головой дрогнула. Мелкая крошка посыпалась вниз. Я инстинктивно закрыла господина Мано собой. Не видела, но чувствовала, как остатки маны устремились вверх, сплетаясь с вихрем из пыли в плотный, дрожащий купол над нами, защищая от крошки. Как росла эта сила. Ветер больше не был чем-то далеким, бестелесным. Он стал мной. Я заставила купол расти. Расширить ту небольшую брешь, что уже успела образоваться в плите.

Камни, откалываясь, катились в стороны. В дыру хлынуло больше света – ослепительного, режущего глаза, привычные к мраку, – запах дыма, металла и свежей крови.

Я посмотрела наверх и увидела лицо Дамиана. Он был весь перепачкан сажей. С сорванных ногтей капала кровь. Он рухнул на колени у края, тяжело дыша. Его взгляд метнулся ко мне: от залитого кровью лба к рукам, что вцепились в раненого господина Мано, словно в единственный доступный якорь реальности.

– Жива, – выдохнул Дамиан, и в этом одном слове было столько отчаянного облегчения, что у меня на миг перехватило дыхание. – Живая… Святой Файрох.

– Лорд Дамиан, – мой голос прозвучал хрипло, надтреснуто, но до отвращения бесцветно.

Он на миг вздрогнул. Я знала, что он мог увидеть. Мой взгляд изменился. Мои глаза изменились. В них плясал ветер. Живой, первозданный, тот самый, что едва не разорвал меня изнутри, но который я смогла приручить.

– Наследный принц, – все так же спокойно произнесла я. – Господин Мано ранен. У него пробито бедро и большая потеря крови. Если мы его не вытащим, он умрет.

Дамиан моргнул. Вновь перевел взгляд на Анжело и позвал людей спуститься.

Я осторожно ослабила поток маны, позволив куполу опасть мягким бризом. Пыль взметнулась и осела вокруг нас. Почти сразу спустили веревки, и несколько людей оказались внизу.

Дамиан опустился следом, помогая мне подняться. Он крепко держал меня за плечи, пока Мано делали перевязку, грузили на носилки и поднимали наверх.

Я чувствовала, как он дрожит. Как его дыхание сбивается. Его тело было прохладней, чем обычно.

– Ваша Светлость… – начал один из спасателей, но наследный принц махнул на него рукой, отсылая подальше.

Мужчина поклонился и оставил нас наедине друг с другом. Только тогда Дамиан притянул меня к себе и крепко обнял, зарываясь носом в волосы. Я замерла. Тело словно одеревенело. Мышцы напряглись с такой силой, что стало больно. В этот момент я словно стала для него единственной точкой опоры в этом рушащемся мире.