– Я думал, что потерял тебя, – прошептал он.

Его горячее дыхание обожгло кожу. И словно разморозило меня. Я почувствовала, как глаза увлажнились, в носу защипало. Липкий страх запоздало стянул сердце, и я вцепилась в грязную рубашку принца, сорвавшись на тихий, нервный плач. Дамиан чуть отстранился. Его ладонь легла мне на затылок, зарываясь в спутанные волосы пальцами, и притянул к груди.

– Тише, тише. Ты хорошо держалась, – шептал он успокаивающе. И впервые за все время я не чувствовала давление рядом с ним. Только безопасность.

Анжело Мано доставили в больницу почти

сразу. Дамиан настаивал, чтобы и я поехала, но я отказалась. Серьезных травм врачи на месте не обнаружили, симптомов сотрясения я не чувствовала. А потому меня отпустили. Первым делом я отправилась не в поместье Сальваторе, а к маме. Я чуть не умерла. И должна была ее увидеть. Убедиться, что мы обе живы.

К господину Мано нас пустили только через несколько дней. Когда он уже очнулся после операции и окреп достаточно, чтобы отвечать на вопросы. Наследному принцу я все честно рассказала. Он пришел в безудержную ярость, когда я закончила. И с трудом дождался разрешения врачей.

Когда мы вошли в палату, первым делом мне в глаза бросилась его неестественная бледность кожи. Господин Мано буквально сливался с больничным бельем. Даже губы его болезненно посерели. Голубые глаза поблекли, и только тени под глазами выдавали, что он жив.

Дамиан широкими шагами преодолел разделявшее нас расстояние от двери до койки. Схватил не сопротивлявшегося Мано за грудки и встряхнул. Голова Анжело безвольно дернулась. Взгляд Дамиана горел праведным гневом, от которого даже у меня бежали мурашки по спине. Он цеплялся за Анжело тяжелым взглядом хищника, решая – убить его сразу или поиграть.

– Принц Дамиан, – позвала я мягко и положила ладони на его запястья. – Прошу, держите себя в руках. Господин Мано еще слаб.

Дамиан не отступил и больничную рубашку Анжело не отпустил, но хватку заметно ослабил. От него исходил жар, который едва удавалось сдержать. Иначе бы в комнате в миг стало душно.

– Рассказывай, Мано! – потребовал принц почти рыча. – У тебя было достаточно времени, чтобы придумать красивую ложь. Надеюсь, ты им воспользовался.

Анжело долго смотрел на него мутными глазами, скосил взгляд на его руки, а затем неожиданно усмехнулся. Усмешка вышла жалкой, перекошенной, но в ней сквозило странное горькое облегчение. Словно он наконец сбросил неподъёмный для него груз.

– Никакой лжи, лорд Сальваторе, – сипло ответил он. – Вы хотите знать, что заплатил за ваши головы? Этторе Феранти. Владелец завода «Хоуп».

Дамиан не шелохнулся. Только глаза его сузились, а пальцы разжали ткань. Имя было знакомо по записям и документам Беллини.

– Старый друг твоей покойной госпожи, надо полагать? – процедил принц и сделал шаг назад.

– Деловой партнер, – поправил Анжело, разведя руки в стороны. – Когда Виттория начала терять рассудок, он предложил решение. Клялся, что разработал какой-то кристалл, что собирает и накапливает ману.

Я мелко вздрогнула, слушая его. Слава Файроху, никто этого не заметил.

– Какое-то время он и правда работал, – продолжил господин Мано, сжав слабыми пальцами одеяло на своих коленях. – Вот только у него оказались ограничения. Как только кристалл переполнялся маной, она начинала вытекать без контроля, и обернуть это никак нельзя. К сожалению, мы поняли это слишком поздно. И даже после смерти моей госпожи я остался должен ему услугу.

– И услугой этой оказались мы, – закончил за него Дамиан.

Господин Мано только кивнул.

– Ничего личного, госпожа Селена, Ваша Светлость. Я лишь закрывал старые долги, – ровно проговорил Анжело.

– Тобой займется Орден Ищеек и Совет Семерых, – оповестил Дамиан холодно. – И благодари Файроха и всех богов, что это так. Ты покусился на то, что принадлежит мне. И если бы не законы, я бы стер тебя в пепел прямо в этой палате.

– Благодарю за оказанное мне милосердие, Ваша Светлость, – поклонился Анжело, насколько позволяло его состояние. – Я его не заслужил.

Дамиан смерил его внимательным взглядом, в котором смешались ярость, ненависть, презрение, желание убить на месте и неожиданное уважение. Молча развернувшись, принц взял меня под локоть, и мы покинули палату.

А я… мое сердце бешено колотилось. Его слова про особый кристалл еще бились в моей голове, подобно птице в панике. Я знала о нем. Знала, потому что его мне дали.

***

Несколько лет назад

Я сидела возле кровати матушки. Врач только что ввел ей новый дорогой препарат и посоветовал понаблюдать хотя бы час, как он усвоится. Час почти прошел, и состояние мамы было стабильным.

Я читала ей вслух статью из модного журнала о том, как корсеты изменили индустрию моды, когда

услышала шаги. Резко обернулась, встречаясь взглядом с Кайросом. Его статная, аристократичная фигура вошла бесшумно. Он просто шагнул за порог, заложив руки за спину, и оглядел палату с таким видом, словно это было захолустье, а не одна из самых дорогостоящих больниц.

Однако едва его взгляд остановился на маме, его лицо на мгновение дрогнуло. И он быстро взглянул на меня.

– Ты выглядишь уставшей, – заметил Кайрос вместо приветствия.

Я сжала журнал в кулаке, подавляя желание огрызнуться. Я выполнила свою часть уговора – расставила кристаллы, нашла подсвечник и передала им. Надеялась этим отделаться от этой семейки, но Кайрос здесь.

– Что вам нужно? – сухо спросила я.

Глянцевые листы журнала под моими пальцами слегка порвались.

Он хмыкнул, подошел ближе к постели мамы и без разрешения опустился на краешек.

– Я правда ее любил, – прошептал Кайрос еле слышно, и в его взгляде промелькнула настоящая боль. – Она была прекрасней всех, кого я знал.

Кайрос потянулся к ее лицу. Его пальцы, не касаясь, обвели контур ее лица. Нежно, благоговейно. Словно она состояла из хрупкого стекла, а не из плоти и крови. Я впервые видела, чтобы кто-то так касался.

– Она и сейчас так же прекрасна, – проговорил он. – Но в ней совсем не осталось маны…

Я отвела взгляд. Я не могла чувствовать того же, что чувствовали драконы, хоть и была им наполовину. И пусть ее лечащий врач и подтвердил мои худшие опасения, слышать то же самое от того, кто это видел, было совершенно невыносимо.

– Селена, – позвал меня Кайрос.

Из внутреннего кармана пиджака он извлек небольшой бархатный мешочек, туго перетянутый золотым шнурком, и бережно вручил его мне прямо в руки.

– Это для нее, – проговорил Кайрос, все еще мягко держа мою ладонь. – Накопитель маны. Новая разработка одного влиятельного человека. Дон Феранти. Слышала о таком?

Я мотнула головой.

– Он может хранить в себе ману десятилетиями. Питается от кристаллов и драконов, – пояснил Кайрос. – Когда она очнется, ей понадобится источник силы. Этот кристалл может дать их быстрей тех, к которым привыкли люди.

Я высвободила руку из его ладоней, развязала шнурок и заглянула внутрь мешочка.

Это был кристалл – размером с голубиное яйцо. Ограненный, прозрачный, словно слеза. С легким голубоватым свечением, которое говорило о том, что он уже начал собирать ману. Сбоку на одной из граней была выгравирована тонкая подпись «Хоуп».

– Ты можешь сама напитывать его своей маной, – пояснил Кайрос. – Чтобы она никогда больше не нуждалась в дорогостоящих кристаллах и не портила свою ману пылью.

Я молчала. В висках стучало. Он говорил именно то, что я хотела услышать. Именно те слова, которые не оставляли мне права усомниться.

– Что вы хотите взамен? – спросила я тихо, поднимая на него взгляд.

Кайрос улыбнулся – мягко, ласково, по-отечески. Именно так, как мне всегда не хватало. И сердце сжалось в груди, а глаза предательски защипало.

– Сущий пустяк, – ответил Кайрос. – Просто… присмотри за Авророй. Наблюдай ее состояние, как она себя ведет, есть ли проблески разума. И, если получится, – он сжал мою свободную ладонь, – достань образец ее маны. Крошечную каплю. Ты даже не представляешь, насколько это важно.