Я понимал, о чём он. Но надеялся поговорить с Марией в спокойной обстановке. Пока она окончательно не поправилась, я мог бы отвечать за готовку и отчитываться ей во всём, как хозяйке. А потом видно будет.

– Книжку‑то смотрел? – спросил Антоний, прищурившись.

Я виновато качнул головой и ответил:

– Не успел. Вчера Виктор вернулся, и…

– Понимаю, – кивнул он. – Как с охотниками разберёмся, поговорим с тобой про алхимию подробнее. Вижу у тебя явный талант.

Он похлопал меня по плечу и направился на выход. Я вернулся к рабочему столу и положил мешочек на край. Ника, пока Мария была во дворе, где‑то пряталась. А теперь подбежала и принялась нюхать новые интересные запахи. Попыталась стащить лапой мешочек, но я отодвинул его подальше от края.

Тут же почувствовал её обиду, которая смешалась с моей собственной, или с Максовой…

Не то, чтобы я хотел услышать слова благодарности, но и такой реакции тоже не ожидал. Совсем им горе разум затмило, что они ничего дальше носа не видят. Но ладно Мария, она женщина, а Виктор как себя ведёт? И ведь Мария ещё настраивает его против меня. Так глядишь, я по Леониду начну скучать. И ведь не поможет тут ни защита Антония, ни похвалы посетителей, скорее наоборот. Для Марии чужая похвала – это доказательство того, что чужак захватил её кухню и настроил весь мир против неё.

А ведь я просто готовил вкусную еду. Вот такие реалии средневековья. Не высовывайся и не делай ничего слишком хорошо, иначе за это могут наказать. Во всяком случае, пока не отрастил зубы.

Из таверны вышел Павел. Рукава закатаны, на щеке мазок чего‑то белёсого, видимо, раствор Антония. Он вытер руки о фартук и нашёл меня глазами.

– Макс, покормишь? Мне надо к Назару бежать, и так задержался.

Я поставил перед ним полную тарелку той похлёбки, что доварилась после ухода Марии, уже с моими правками. Дополнительно закинул туда мелко нарезанный листик бодрянки, всё‑таки Павел пришёл ни свет, ни заря, и впереди у него ещё целый рабочий день.

Павел принялся за еду и параллельно рассказывал мне:

– На первом этаже стены целиком обработал. Копоть сходит хорошо, Антоний своё дело знает, забористый раствор приготовил. Пропитка высохнет за день‑два, потом запах выветрится, и можно будет браться за внутреннюю отделку.

– А окна получится расширить? – спросил я, ненадолго присев рядом.

Ника тут же воспользовалась моментом и забралась мне на колени. Положила мордочку на стол и сделала такие грустные глаза, как будто не ела уже неделю. Шумно вздохнула и покосилась на Павла.

Тот не обращал внимания на панду и в задумчивости крутил ложкой в тарелке.

– Можно и окна расширить, – сказал он наконец. – Стены крепкие, руны их держат. Только нужно будет ставни дополнительно делать, чтобы тепло не уходило зимой. Я видел в одной усадьбе такие, когда в западных землях с отрядом был. Только не запомнил, как они к стене крепятся. Но что‑нибудь сообразим.

Я слушал, и в голове рисовался обновлённый зал таверны. С широкими окнами, через которые льётся солнце, со светлыми стенами и белёным потолком. Не та тёмная коробка, к которой привыкли Виктор и Мария.

– Лестницу вечером притащу, наверное, – добавил Павел. – Кривенькая она, конечно, но стоять будет.

Бесплатно я был согласен на любой вид лестниц, так что от всего сердца сказал:

– Спасибо, Павел. За всё.

Мастеровой кивнул. Я ссадил Нику с колен, поднялся и пошёл на рабочее место. Первый поток посетителей схлынул, но в воротах появились новые гости. Похлёбка Марии закончилась, и ничего не мешало мне приготовить хороший завтрак, который я планировал изначально.

– Ну, увидимся, – сказал Павел, поднимаясь из‑за стола, и я махнул ему рукой.

Мастеровой направился было к воротам, как вдруг двор пронзил голос Марии:

– А платить кто будет?

Я оглянулся. Мария стояла на крыльце, опираясь на палку. Похоже всё это время она следила, как я хозяйничаю на её кухне. Павел остановился и переглянулся со мной. На лице его читалось недоумение.

– Это вы мне? – спросил мастеровой.

– Тебе, тебе, – сварливо сказала Мария. – Поел и пошёл, смотри‑ка! А деньги за похлёбку?

Она, перекосившись на один бок, похромала к Павлу. Остановилась напротив него и протянула руку ладонью вверх:

– Пацану зубы заговорил и за бесплатно поесть собирался? Не выйдет! Тут есть, кому присмотреть за порядком!

Понятно. Раз хозяйка не в силах готовить, она будет отвечать за кассу. Тоже вариант, конечно. Но не в случае с Павлом.

– Мария, мы договорились, – начал я. – Павел ест бесплатно, но взамен помогает нам с восстановлением.

– Смотри‑ка, договорились они! – язвительно сказала она. – Ты наше с Виктором добро не разбазаривай, договорщик!

– Мария, – Сыч отлепился от стены и подошёл ближе. – Ты бы успокоилась. Антоний что говорил? Тебе покой нужен.

– Какой тут может быть покой⁈ Тут вон, этот негодяй наши запасы бесплатно раздаёт!

– Не надо так, Мария. Макс хорошо договорился. Павел вам уже стены почистил и только еду попросил. А если тебя это не устраивает, я за Павла из своего кармана заплачу.

– Я и сам могу заплатить, – мрачно произнёс Павел. Голос его стал тихим, без прежнего добродушия. – Просто у нас был договор. Еда в обмен на работу.

– С кем договор? – Мария прищурилась. – Со мной? С Виктором?

Павел смотрел на Марию. Она буравила его взглядом.

– Он нас объест, ещё и за ремонт деньги возьмёт, знаю я такие договоры, – продолжала разоряться Мария. – В жизни не видела сделки глупее! Оно и понятно, что ты там своим маленьким умишком мог придумать. Договорился он! Так и знала, что нельзя тебе доверять серьёзные дела! Развёл здесь бесплатную кормушку для дармоедов.

– Да он бесплатно нам помогает! – в сердцах воскликнул я.

Мария озадаченно замолчала. Я глубоко вдохнул, успокаиваясь. Дойдёт ли когда‑нибудь до этой женщины, что нужно просто мне не мешать!

Павел, который во время нашей перепалки стоял молча, негромко произнёс:

– Хорошо, я заплачу за еду.

В его голосе послышалась решимость.

Я похолодел. Похоже, терпение у мастерового оказалось не безграничным.

– Павел, не надо, – тихо проговорил я. – Мы же договаривались.

– Прости, Макс, – ответил Павел, поднимая на меня взгляд. – Но сделка отменяется.

Он полез в кошель на поясе и отсчитал четыре медяка. Шагнул к Марии и положил деньги на её ладонь. Она посмотрела на меня взглядом, полным превосходства. Но я понимал, что всё рушится буквально на моих глазах. Оставалась крохотная надежда, что Павел передумает, но он сказал, глядя на Марию:

– И работать за бесплатно я больше тоже не буду. Я добро людям делать люблю, но не в ущерб себе и своей гордости. Так что договаривайтесь с мастером Назаром по поводу своих стен. Кто из подмастерьев свободен, в рабочее время будет приходить. И да, лестница тоже будет не бесплатно. Придётся её купить.

Мне хотелось завыть от отчаяния. Да как у неё получается, одним своим появлением портить всё…

Мария нахмурилась. Взгляд её перебегал с монет на Павла, потом на меня, потом снова на монеты.

– Лестница? – глупо переспросила она.

– Лестница на второй этаж, – устало подтвердил я. – Павел обещал установить сегодня вечером. Бесплатно.

– Угу, – кивнул Павел, криво улыбаясь. – До свидания.

– Так я ж не знала. – Мария сбавила обороты. – Я ж не со зла. Мне никто не объяснил…

– Так можно было спросить, – ответил Павел. – Я здесь с утра работаю. Можно было просто подойти и задать вопрос.

Мария усиленно соображала.

– Тогда… Не надо платить. Я погорячилась. Забери деньги.

Павел посмотрел на неё долгим взглядом.

– Не нужно, Мария. Не люблю, когда меня считают дармоедом. – Он развернулся и пошёл к воротам. Не оглядываясь.

Мария растерянно раскрыла перед собой ладонь с оплатой от Павла. Она секунду соображала, потом окликнула: