В груди разлилось тепло. Незнакомое, почти забытое ощущение уюта в собственном доме. Месте, где меня ждут.

Макс внутри меня притих, как ребёнок, которого впервые за долгое время обняли.

Я бы плюнул на всё и уехал прямо сейчас. Если бы не множество «но». Какими бы ни были Виктор и Мария, несправедливо будет сейчас всё бросить. Тем более я столько всего уже сделал, и то ли еще будет, а бросать дела на полпути не в моих правилах. Я и Павла уговорю снова вернуться к работе, и меню налажу… Без меня ведь здесь всё окончательно загнётся. Хотя очень хочется подобно Павлу послать всё далеко и надолго.

Но была еще одна причина, которая держала меня куда крепче, чем жалость к семье тавернщика и обязательства. Путь хозяина очага и крова. Вот его я очень боюсь потерять. Слишком уж многое связано с этим. Я не знаю, как поведёт себя система, если я провалю задание, чего я лишусь. К тому же система явно давала понять, что моё выживание напрямую зависит от того, смогу ли я подтвердить право идти этим путём.

Будто в подтверждение, появилось уведомление:

Добровольный отказ от задания «Хозяин очага и крова» будет расцениваться как провал и ведёт к утере пути Хозяина.

Да уж. Дела… Да и людей не бросишь. Вон, Антоний обещал травам научить.

Очень хочется согласиться. Плюнуть на всё, уйти от трудностей, попасть в свой собственный дом, к человеку который не будет меня шпынять и обзывать. Но когда я искал лёгких путей?

На данный момент это мой дом. Эта деревня, место где я нужен. Пускай Виктор и Мария это не ценят, пускай конкуренты пытаются меня убрать, но есть и те, кто с радостью бегут на завтрак, обед и ужин.

В общем, здесь моё место. Грех жаловаться.

– Спасибо за ваше предложение, – сказал я, и каждое слово давалось с трудом. Потому что я понимал, от чего отказываюсь. – Но я не могу сейчас бросить Виктора и Марию. У них… у нас слишком много проблем, и если я уйду, боюсь, они не справятся.

Николай смотрел на меня, и в его глазах я видел уважение, смешанное с грустью.

– Я понимаю, – сказал он. – Уважаю твоё решение. Фёдор поступил бы так же. Никогда своих не бросал, даже когда свои этого не заслуживали, – он посмотрел в провал входа таверны, где скрылся Виктор.

Николай поднялся, положил мне руку на плечо и сказал:

– Моё предложение бессрочное, Макс. Запомни. Хоть через год, хоть через десять. Захочешь приехать в гости, жду в любое время. Захочешь остаться насовсем, буду только рад.

– Спасибо, – искренне улыбнулся я.

– Я теперь часто буду захаживать, – сказал он. – Навещать тебя. Если ты не против, конечно.

– Не против.

– Вот и славно.

Он убрал руку, кивнул и отошёл вместе с Анатолием. Они сели за стол и тихо заговорили, периодически поглядывая на меня.

Ника вырвалась у меня из рук, шмыгнула под столом и вскарабкалась Анатолию на колени. Тот машинально принялся почёсывать ей подбородок.

Я выдохнул и почувствовал, что в душе появилось тёплое чувство уверенности: что бы ни случилось теперь, у меня есть место, где меня всегда ждут.

И когда‑нибудь я обязательно отправлюсь туда. Но не сейчас, когда у порога таверны скоро появятся враги.

Я задумчиво принялся наводить порядок на рабочем столе. И вдруг услышал голоса из таверны. Возмущённо звенящий голос Марии и недовольный бубнёж Виктора.

На крыльце, опираясь на палку, показалась хозяйка. Лицо её раскраснелось, волосы растрепались. Следом вышел Виктор. Он попытался ухватить Марию за руку, но она отдёрнула ладонь и воскликнула:

– Сама знаю, сколько мне лежать! Дай хоть выйти воздухом подышать!

Виктор зыркнул на невольных зрителей и тихо сказал:

– Мария! Дед Антоний велел…

– Ничего со мной не сделается за пять минут, – сердито возразила Мария и двинулась к единственной паре гостей за столом, к Анатолию и Николаю.

По дороге лицо её утратило недовольное выражение, губы растянулись в улыбку. В сочетании с тёмными кругами под глазами и впалыми щеками выглядело жутковато. Мария пригладила свободной рукой волосы и остановилась у стола. Мужчины с недоумением посмотрели на неё.

– Здравия тебе, Николай, – елейным голосом пропела Мария. – Столько лет не виделись.

Николай переглянулся с Анатолием, потом перевёл взгляд на Виктора, который маячил за спиной Марии. Хозяйка улыбалась и ждала ответ. Пауза затянулась, и на лицо Марии набежало хмурое облачко.

– Не узнаёшь меня? – спросила она растеряно.

Николай чуть качнул головой и сказал извиняющимся тоном:

– Что‑то не могу вспомнить, чтобы мы встречались раньше, хозяюшка.

– Я Мария. – Хозяйка покрепче ухватилась за палку. Улыбка сползла с её лица. Мария сделала ещё одну попытку: – Мы же с Надеждой подружки были.

Голос её совсем потух. Николай нахмурился, несколько секунд соображал, а потом брови его поднялись, и он воскликнул:

– А, Мария!

Хозяйка снова расцвела улыбкой, и кокетливо повела плечами.

Николай натянуто улыбался, не находя больше слов. Виктор подошёл и тронул Марию за руку:

– Пойдём в дом, тебе нужно отдыхать. Прогулялась и достаточно.

Мария дёрнула плечом и чуть покачнулась. Взялась за палку двумя руками и, утратив всё дружелюбие, сухо сказала Николаю:

– Что, уже не назовёшь меня красавицей?

Николай покраснел и бросил взгляд на Виктора.

– Что ты такое говоришь, – сдавленно проговорил он. – Ты мужняя жена. Давно всё прошло, и быльём поросло.

– Вот, значит, как? А Наденьку ты помнишь, да? – Мария скривилась. – Только не за тебя она вышла. А теперь и вовсе, нету больше твоей Наденьки, спалили ведьму. Только выкормыш её остался, пропади он пропадом!

Виктор решительно схватил Марию за руку и потащил обратно. Она вяло сопротивлялась, но тавернщик практически донёс её до крыльца и поставил у двери.

– Иди ложись! – гаркнул он. – Иди, я сказал! И язык попридержи, достаточно уже наговорила сегодня!

Мария обиженно поджала губы и ушла, стуча палкой по половицам.

Виктор обернулся и, чуть помедлив, вернулся к столу Николая. Потёр руки, покачался с пятки на носок, не глядя на гостя. Наконец выдавил:

– Ты не обращай внимания, она после пожара не оправилась ещё. Лихорадит её маленько, вот и плетёт, не пойми, что.

Анатолий невежливо хмыкнул, но тут же прикрыл рот рукой и отвёл глаза в сторону. Николай кивнул и сказал нейтрально:

– Понимаю.

Виктор выдохнул сквозь сжатые зубы и ушёл обратно в таверну.

Я наблюдал за этой сценой, и в душе моей боролись сразу несколько эмоций. Мария посмела обозвать мою мать ведьмой! То есть, конечно, это была мать Макса, но в данный момент чувство праведного гнева разделяли мы оба.

И ещё я ощущал злорадство о того, что Мария выставила себя полной дурой перед старым знакомым. Похоже, когда‑то их с Николаем связывали отношения. Но он забыл о них. И сцена их встречи вышла до ужаса неловкой.

И самую капельку мне было жаль Марию. Ей и так досталось, она пытается хоть как‑то вернуться в привычное русло, почувствовать себя важной и нужной. Но в итоге только делает всё хуже из‑за собственной глупости.

Я поймал себя на том, что стою и таращусь на Николая. Тот поглядывал на меня и смущённо отводил взгляд, словно я узнал его секрет, которым он ни с кем не хотел делиться. Я тоже опустил глаза и принялся перебирать травы на столе.

Похоже история жизни Макса, куда сложнее и запутаннее, чем могло показаться.

Оставив лошадей у привязи, Николай с Анатолием ушли. Видимо, отправились на общий сбор к Антонию. Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за воротами.

Ника пробежалась вдоль забора, выбрала росточки повкуснее, до которых ещё не добрались её загребущие лапы, и уселась в очередной раз немножечко перекусить. Я чувствовал её чуть сонное умиротворение. Хоть кому‑то во дворе было спокойно.