Он бежал, оскальзываясь на корнях и прикрывая лицо от веток. Вот и овраг, о котором говорила Варвара. Гришка замедлил шаг, вглядываясь в траву.

Вот она, корзина! Большая, плетёная, в ней Варвара картошку носила обычно. Теперь корзина была смята, будто на неё наступил кто‑то тяжёлый. А стенки пробиты в нескольких местах и торчали лохмотьями. Гришка поднял корзину, осмотрел, и по спине его пробежал озноб. Он бы не хотел, чтобы такие дырки пробили в нём самом.

Чуть дальше на кустах висел мешок. Целый, и даже трава из него не высыпалась.

Гришка закинул мешок на плечо, взял корзину и развернулся обратно.

Краем глаза заметил какое‑то движение позади кустов. Что‑то мелькнуло между стволами и пропало.

Спина вмиг взмокла, в груди похолодело. Мурашки поползли вдоль позвоночника. Гришка стоял, прислонившись спиной к дереву, и не дышал. Глаза обшаривали подлесок, выискивая источник движения. Ветки? Ветер? Зверь?

Он прислушивался до звона в ушах, но расслышать ничего не получалось. Только собственное сердце колотится так, что скоро выпрыгнет из груди.

Гришка отлепился от дерева и быстро зашагал обратно. Подмывало рвануть со всех ног. Но звери всегда чувствуют страх и преследуют убегающую добычу, даже если сыты.

За спиной послышался отчётливый хруст. Кто‑то наступил на сухую ветку.

Гришка обмер, присел, вжав голову в плечи, и оглянулся.

Из‑за дерева, не торопясь, вышел человек.

Это был воин. Крепкий, невысокий, в потёртом кожаном доспехе. Меч висит в ножнах. Может, это один из тех, что пришли в деревню из соседних поселений? Тут ведь набежала их целая куча, не пойми, зачем.

Сколько Гришка не спрашивал у взрослых, его отсылали прочь, мол, мал еще во взрослые дела лезть. Его даже несколько раз отправляли на мельницу, но зачем, никто не объяснил. Его мать весь день пробыла у Антония и ничего не знала, тётка Варвара тоже ничего не говорила, да и с утра была не в духе.

Воин шёл расслабленной походкой, будто прогуливался по рыночной площади, а не по сумрачному лесу. На лице у воина Гришка увидел дружелюбную улыбку, и несмело улыбнулся в ответ, чувствуя облегчение. Ведь это не тот неведомый монстр, что пробил корзину.

– Здравия вам, – сказал Гришка. Голос не слушался и норовил сорваться в истеричный фальцет. Гришка кашлянул и сказал солидным басом: – Я уж думал, зверь лесной. А это вы… Кстати, а кто вы?

Воин подошёл ближе. Улыбка его стала шире.

– А я кое‑кто пострашнее, – сказал он.

И без предупреждения жёстко ударил Гришку в лицо.

Гришка пришёл в себя от ледяной воды, которую выплеснули ему на голову. Он закашлялся, со свистом втянул воздух. Щурясь, он открыл глаза и попытался осмотреться. Хотя лучше бы он оставался без сознания.

Скула горела огнём, во рту стоял металлический привкус крови. Его запястья ныли, стянутые за спиной верёвкой.

Гришка лежал на земле рядом с походными шатрами. Вокруг него суетились и перекрикивались люди – все в доспехах из кожи и металла, с мечами на поясе. Кто‑то ходил между шатрами, кто‑то рылся в вещах, кто‑то стоял на коленях у кострища и раздувал огонь. Неподалёку фыркали кони.

– Ну, очнулся наконец? – грубо спросил Гришку мужчина, присевший рядом на корточки. Костёр подсвечивал его сзади, и в сумерках черты лица его было не разобрать. – Говори, кто таков?

В этот момент к мужчине подбежал один из воинов и доложил:

– Зеон! Нашли нож Тараса и кое‑что из вещей Волка. Много следов, лагерь точно окружали.

Мужчина поднялся на ноги неуловимо плавным движением и повернулся к воину. Гришка вгляделся в лицо незнакомца. Коротко стриженные волосы, шрам через левую бровь.

– Чья кровь? – спросил Зеон, кивая куда‑то в сторону, за пределы видимости Гришки.

– Звериная по большей части, – ответил воин. – Человеческая тоже есть.

Гришка замер. В голове метались мысли. Куда его притащили? Что собираются делать? Зачем он нужен этим вооружённым людям?

– Что тут? – спросил Зеона другой воин. Он подошёл и остановился рядом, глядя на Гришку сверху вниз. Седые волосы воина были собраны в хвост, аккуратно подстриженная борода, тонкий прямой нос.

Этот воин храбрился, пытался показаться хозяином положения, но даже Гришка заметил излишне суетливые движения и бегающие глаза.

Зеон не сразу отреагировал на седого.

– Так, откуда здесь пацан, Зеон?

– Лазутчика поймали, – отмахнулся Зеон.

– Больно молодой он и испуганный для лазутчика, – покачал головой седой. – Что он рассказать‑то сможет.

– Вот сейчас и выясним, – нехорошо оскалился Зеон, и в его руке появился кинжал с длинным клинком.

– Ты что удумал? Это же пацан совсем, – отшатнулся седой.

– Может, сам его допросишь, – медленно повернулся Зеон к седому. – А, Самсон? Хоть какой‑то толк от тебя будет.

Самсон отступил на полшага назад, лицо его потемнело, он часто покачал головой.

Зеон криво ухмыльнулся.

– Так я и думал. Не мешай, старый. Иначе пошлю тебя за новым языком. А то от тебя и твоих людей совсем пользы нет.

– Делай, как знаешь, – отмахнулся Самсон осипшим голосом.

Почему‑то Гришке очень не хотелось оставаться наедине с Зеоном, и он едва удержался, чтобы не попросить Самсона остаться.

Гришка испуганно глядел то на одного, то на другого. Он хотел сказать, что не лазутчик, что его с кем‑то перепутали, но горло сдавило от страха.

Охотник неспешно повернулся к Гришке. Каждое его движение порождало в сердце подростка подсознательный животный страх. Будто при виде хищника, или крупной змеи. Да и движения Зеона будто не человеку принадлежали, а хищному зверю.

Зеон наклонился уставился Гришке в глаза, будто гипнотизируя его. Глаза Зеона посверкивали в темноте безумным огоньком, который можно увидеть во взгляде самых опасных хищников.

– Слушай сюда, парень. Я буду задавать тебе вопросы. – Зеон тронул кончиком кинжала висок Гришки. Парень сжался и часто задышал. – Если мне покажется, что ты врёшь или не договариваешь… – продолжил Зеон и оскалил зубы в улыбке: – Я буду делать тебе больно. И говорю сразу – я очень подозрительный, так что постарайся отвечать так, чтобы я тебе поверил. Идёт?

– Д‑да, – Гришка кивнул.

Зеон чуть склонил голову.

– Вот уже не верю.

Кинжал спустился с виска ниже. Зеон медленно провёл клинком по щеке Гришки, оставляя глубокий порез. Гришка заорал и дёрнулся, но путы держали крепко. По щеке потекла кровь.

Зеон влепил Гришке звонкую пощёчину, затем схватил за подбородок жёсткими пальцами и повернул лицо парня к себе:

– Не ори, – спокойным тоном произнёс он, и для Гришки это прозвучало, как шипение кобры. – Отвечать будешь?

– Да! Да! – Гришка хлюпал носом, слёзы и кровь текли по подбородку. – Я отвечу! Я всё расскажу!

Самсон по‑прежнему стоял рядом безмолвной нерешительной тенью. Лицо его было напряжённым. Гришка то и дело поглядывал на него, надеясь что воин вмешается, но так же понимал, что седой воин не решится помешать.

Гришка с обречённостью понял, что он полностью во власти этого охотника с бешеными глазами, и надо постараться отвечать так, чтобы остаться живым и не покалеченным.

Зеон кивнул и спросил:

– Сколько в деревне мужчин?

– Н‑н‑не знаю. Никогда не считал.

Зеон медленно поднёс кинжал к уху Гришки и переспросил:

– Сколько?

– Десять! – выпалил Гришка, скосив глаза на лезвие. Тут же поправился: – Или двадцать. Или тридцать. Я правда не считал!

Сердце у него колотилось, пот выступил на лбу. Гришка искренне хотел отвечать правду, но верного ответа он просто не знал.

– Видимо ты меня не услышал, – с притворным разочарованием выдохнул Зеон. Гришка почувствовал, как лезвие касается кожи за ухом, и, захлёбываясь словами, зачастил:

– А ещё в деревню мужиков пришло много! Из других деревень. Я видел – идут и идут, будто мёдом намазано!