– Живее! – прорычал воин.

Я поспешно огляделся. Мне на помощь по‑прежнему никто не спешил. Да и раненного мало интересовало, что я повар, а не медик.

Я ухватился за конец стрелы и потянул, вытаскивая древко из раны.

Твою ж…

Из раны обильно пошла кровь. Я попытался зажать рану, где‑то читал про давящие повязки, чтобы остановить кровотечение. Вот только чем перевязать? Я действовал на автомате. От вида крови меня обуяла суета, мысли путались, Макс внутри меня, похоже, и вовсе потерял сознание.

Опомнившись, я отнял руку от плеча воина и протянул ему целебный пирожок, с которым сюда прибежал.

В глазах воина промелькнуло удивление.

– Что за… – отмахнулся он. – Ты обезумел парень?

– Там лечебное зелье, – крикнул я. – Ешь!

Тот хотел было возразить, но мне было не до споров. Стоило ему открыть рот, как я пихнул ему пирожок между зубами. Ошарашенный мужик принялся механически жевать.

Наверное, из меня хреновый медик.

К моему облегчению рядом возник Сыч. Молча подхватил скривившегося от боли раненого под руки и поволок под навес. Я поспешил следом, пытаясь на бегу придерживать рану.

Свечения вокруг раны не было, но кровотечение стало замедляться. Мужик, который едва не поперхнулся пирожком, скосил глаза на плечо и тяжело выдохнул.

– Шпашибо, – произнёс он с набитым ртом.

Сыч посмотрел на меня.

– Не геройствуй, будь здесь, – бросил он и бегом вернулся к бойнице.

Мне нужна помощь. Сёма по‑прежнему сидел у стены, раскачиваясь. Я плеснул в тарелку недоготовленную «специальную боевую похлёбку», подбежал и сунул ему в руки.

– Ешь, – приказал я. – Немедленно.

– Я не хочу… – вяло простонал Сёма.

– Это не еда. Это зелье. Ешь! – рявкнул я.

Сёмка посмотрел на тарелку, потом на меня. Видимо, выражение моего лица не располагало к спорам. Ещё бы, я только что из мужика стрелу вытягивал…

Сёма поднёс тарелку к губам и отпил бульон через край.

Я оставил его и побежал обратно к очагу. Нужно было следить за пирожками и похлёбкой.

В навес над головой периодически стучали стрелы. Раненый с удивлением глядя на своё плечо выпрямился. Рана никуда не исчезла, но уже не кровила.

Через минуту я услышал голос Сёмы и не поверил своим ушам.

– Мастер Макс, я готов! Что надо делать?

Я поднял взгляд и буквально не узнал парнишку, это был другой человек.

Плечи расправлены, глаза горят, на лице азарт. Он перестал трястись, щёки порозовели, а ноги нетерпеливо переступали, словно готовясь мчаться во всю прыть.

Неужто зелье подействовало? Я заметил, что кожа на руках Сёмы чуть потемнела, приобретая сероватый оттенок. Ну, а бесстрашие и решимость аж пёрли из него.

– Помогай с ранеными! – приказал я. – Если кого подстрелят, тащи под навес.

– Понял! – воскликнул Сёмка и огляделся.

– Но иди под защитой забора, и не высовывайся!

– Будет сделано, мастер Макс!

Он увидел у забора мужика, который зажимал простреленную руку, и будто гончая, заметившая кролика, бросился к нему.

– А есть еще пирожки? – спросил меня раненный в плечо мужик.

– На, вот, – протянул я ему миску с похлёбкой.

Похлёбка была почти готова, но судя по Сёме, и без того действовала неплохо.

Сёма привёл раненого, который тут же получил лечебный пирожок. Я протянул новому раненому второй пирожок. Надо бы побольше их сделать…

– Какой, к лесным дырявкам, пирожок? Парень, мне рану надо перевязать.

– Жуй, не спорь, – перебил его первый раненый, с хлюпаньем потягивая похлёбку. – Вкусно же! Ужасно вкусно!

Недолго думая, я поступил со вторым спорщиком уже проверенным методом, молча сунув ему целебный пирожок и не оставляя возможности отвертеться.

Я услышал голос Когтя.

– Кажись, мы их отпугнули! – проревел воин. – Не ожидали они такого отпора.

– Они перегруппировываются, – качнул головой стоящий неподалёку Сыч.

– Готовимся к вылазке, попробуем их удивить, – скомандовал Анатолий.

Вот чёрт! Надо торопиться! Необходимо накормить всех воинов моей боевой похлёбкой!

Я больше не подросток. Я машина по производству боевых и тактических блюд. Я должен успеть доготовить и разлить по тарелкам похлёбку.

Одной рукой помешивал варево в котелке, а другой остервенело разминал пирожковое тесто, наверное, это был мой способ бороться со страхом.

Я уже не вздрагивал, когда в навес, сделанный Павлом, врезались стрелы. Происходящее во дворе закрывала южная стена таверны, к которой перенесли мой стол. Эта стена также была моим щитом. В неё уже два раза врезались огненные шары, разбрызгивая искры, но благодаря рунам Антония стены не загорелись.

Был момент, когда мне хотелось спрятаться под стол и не вылезать, но потом что‑то во мне перегорело. Страх не ушёл, но перестал мной владеть. Я скорее стал винтиком, который должен выполнять свою функцию, во что бы то ни стало. Да, мне страшно, я не хочу умирать, но без меня никто не сделает моё дело. Осознание того, что приготовленный мной пирожок может спасти кому‑то жизнь, побуждало активнее работать руками, пока у меня есть такая возможность. Я должен готовить.

Я зорко осмотрел линию защитников возле забора.

Перевёл взгляд дальше по периметру и заметил Гришку. Тот сидел в дальнем углу, вжавшись в забор с такой силой, будто пытался породниться с ним. Над его головой торчали несколько шальных стрел, а грязное лицо освещали всполохи света от летящих огненных шаров.

Я указал Сёме на Гришку.

– Приведи его сюда, под защиту стены. И пусть тоже помогает, – сказал я. – Не время раскисать.

Сёма, бодро кивнув, резво побежал к приятелю. Он то и дело пригибался, когда где‑то свистели стрелы или гудели огненные шары, но будто не ощущал страха. Зелье воина в действии…

Настигнув товарища, Сёма проорал ему что‑то и потащил за собой.

Гришка сначала вяло сопротивлялся, явно не понимая, что от него хотят. Но Сёмка был настойчив. Он схватил товарища за рукав и силком потащил к нашему навесу. Гришка, едва не завалившись носом в землю, поднялся и, еле переставляя ноги, побрёл за другом. Подошёл, увидел окровавленную одежду раненого и тут же рванул в обратную сторону. Отбежал на несколько шагов, упал на колени, и его стошнило.

– Привёл, мастер Макс! – отчитался Сёма, который не видел, что Гришка уже успел смыться.

Я лишь покачал головой.

Сёма, заподозрив неладное обернулся, обнаружил пропажу товарища и снова побежал к Гришке, который опять вжался в ту же самую стену и мотал головой, не слушая убеждения приятеля.

Сёме похлёбка явно пошла на пользу, может, и мне попробовать?

Я оценил характеристики реабилитированной похлёбки, сравнил с зельем.

Грибная похлёбка крепкого воина.

Свойства: сила +20%, выносливость +25%, скорость реакции +12%, скорость +6% на 3 часа. Боевая ярость: притупляет страх, вызывает жажду боя. Кожа затвердевает и покрывается твёрдой коркой.

Характеристики те же, что на зелье, но раза в три слабее, в целом очень неплохо выходит.

Я спешно расставил на столе тарелки и принялся разливать по ним похлёбку. Накладывал больше бульона, меньше гущи. Не успел опомниться, как Ника, которая всё это время тихонько сидела под лавкой, вскочила на стол и сунула морду в ближайшую тарелку.

– Эй, не лезь! – воскликнул я.

Но было поздно, панда уже лакала, жадно работая языком. Я стащил её за шкирку со стола, но почувствовал её недовольство и голод. Устало вздохнул.

Тут такое творится… В самом деле, пусть поест, чего я жадничаю… Я отпустил панду, а следом сунул под стол ту самую миску, к которой она успела приложиться. Зверушка тут же вернулась к похлёбке.

Я вернулся было к работе, но через несколько секунд почувствовал мощный прилив сил. В голове прояснилось. Движения стали чётче. Я вдруг обнаружил, что кожа слегка побелела и стала потрескивать при сгибании рук. Это еще что…