– Я вот недалеко от вашей деревни как раз нескольких встретил. Стоянку обустраивали. Они и новости выслушали, как полагается, и вином напоили, и про вашу таверну рассказали. Мол, пока стоит, можно заехать.

Он поднял глаза от тарелки и оглядел двор, но на него никто не смотрел. Всё мужики умолкли и глядели на Виктора.

Я почувствовал, как у меня внутри похолодело.

Сыч нахмурился и шагнул ближе к Виктору, будто собираясь в любой момент броситься к товарищу.

Тавернщик не пошевелился, однако воздух вокруг него словно сгустился. Вены на его шее вздулись, а глаза покраснели, как у разъярённого быка.

– Какие охотники? – неожиданно спокойно спросил он. – Где стоят?

– Какие охотники? – неожиданно спокойно спросил Виктор у гонца, и воздух вокруг него сгустился. – Где стоят?

– Охотники? Да тут недалеко, – гонец махнул рукой в сторону леса, всё с той же ленцой, хотя и немного нервно, видимо заподозрил неладное. – От рощи в эту сторону, как с дороги свернёшь. Они сказали, что зверей обнаглевших извести собрались. Говорят, развелись в этих землях твари, которых на убой надо. Дельные ребята, ага… Не то что некоторые…

– Сколько их? – прежним тоном спросил Виктор.

– Чего это ты меня допрашиваешь?

– Сколько, – повторил Виктор, и голос его опустился на полтона. У меня во рту пересохло.

– Пятеро, – сглотнув, ответил гонец.

– Точно пять? – глухо спросил Виктор.

– Я что, считать не умею? – окрысился он, но тут же, видя выражение лица Виктора, добавил суше: – Пять. Да какая разница вообще? Что вы все на меня уставились, как на хвосторыла?

– Где конкретно встали?

– Тьфу ты. – Гонец почесал в затылке, припоминая. – От дороги, где раздвоенная сосна стоит, свернёшь в лес. Там пригорок, с него хорошо просматривается. И деревню видно, и реку с мельницей. Для охоты самое то, вся округа, как на ладони. – Он вдруг запнулся. – А что не так‑то?

Виктор не ответил.

Он побледнел и сжал кулаки так, что захрустели суставы. Плечи развернулись, и тавернщик будто стал на полголовы выше. Я увидел лёгкое свечение в его зрачках и вокруг его кулаков и ощутил внутри беспокойство. Это был страх Макса, который смешивался с беспокойством Ники.

Сыч подскочил к Виктору и положил руку ему на предплечье.

– Сейчас не время пороть горячку, – тихо сказал он. – Слышишь?

Виктор не повернул головы. Он смотрел невидящим взором, и я понимал, что мысленно тавернщик уже мчится туда, где разбили лагерь охотники.

– Виктор, – Сыч сжал локоть тавернщика сильнее. – Мы с тобой. Сейчас главное не наделать глупостей.

Гонец с недоумение переводил взгляд с одного на другого.

– Чего всполошились‑то? – буркнул он.

– Не твоё дело, – отрезал Сыч, не сводя глаз с Виктора.

– Да как ты со мной разговариваешь? – Гонец возмущённо привстал с лавки.

– Доедай и езжай своей дорогой, – оборвал его Сыч.

Гонец сообразил, что атмосфера во дворе изменилась и спорить сейчас себе дороже. Он сел обратно и проворчал под нос:

– Совсем страх потеряли.

Выложил из поясного кошеля пять медных монет и со стуком припечатал их к столу, чтобы все слышали. Потом неспешно поднялся и бросил мне через губу:

– Неплохо готовишь, есть можно.

Я молча кивнул. Слов у меня в этот момент не было.

Гонец в тишине прошёл к коновязи, отвязал коня и вскочил в седло. Но уехать просто так он не мог, ему явно хотелось оставить последнее слово за собой. Так что он задержался у столов и, глядя на Якова сверху вниз, сказал:

– Я тебя запомнил, навозник. Если барон спросит, есть ли в Дубовом Яру смутьяны, я тебя первого назову.

Яков напрягся, и Назар снова придержал его за рукав.

Гонец удовлетворённо кивнул сам себе и направил коня к выходу.

– К Альберту я загляну, как и обещал. Если что передать – говорите сразу.

– Езжай уже, – с лёгкой угрозой в голосе сказал Сыч.

Гонец стегнул коня хлыстом, тот всхрапнул и пошёл рысью. Через минуту топот стих за воротами.

Сёма, который стоял недалеко от меня, расстроенно проговорил:

– Я ж ему дорогу до хижины Альберта так и не объяснил.

– Не маленький, разберётся, – ответил я. – У нас своих забот хватает.

Едва гонец скрылся, Виктор шагнул вперёд, вырываясь из хватки товарища.

– Куда? – гаркнул тот.

– Они там по наши души пришли, – тихо сказал Виктор. – Ты что, не понимаешь?

– Я всё понимаю, – ответил Сыч. – Но горячку пороть не надо. Один ты туда не пойдёшь. – Он быстро оглядел двор и крикнул: – Сёмка! Бегом к Антонию! Скажи, общий сбор у Виктора, охотники рядом. Быстро!

Сёма бросил на меня короткий взгляд, я кивнул, и парень сорвался с места, только пятки засверкали.

Мужики, которые если до этого и понимали ситуацию, то после заявления Виктора зароптали.

– Сколько можно терпеть? – возмутился было Яков, но Назар его в который раз осадил.

Посетители спешно доедали и расплачивались. Во дворе началась толчея, кто‑то ушёл, несколько человек остались и собрались группой в стороне, тихо переговариваясь. Ника, чувствуя общую тревогу, спряталась мне за пазуху и сидела тихо. Я же убирал пустые тарелки и прислушивался к разговору Сыча и Виктора.

Виктор тяжело сопел. Было видно, что его душа рвётся в бой, но разумом тавернщик понимал, что теперь нужно думать не только за себя. Тут вся деревня может под удар попасть.

– Подожди, сейчас все придут, – приговаривал Сыч. – Кому будет лучше, если ты там поляжешь? Леониду? Марии?

Видимо, уговоры Сыча возымели эффект. Я увидел, как Виктор на самую малость ссутулился. Как будто кипящей решимости в нём поубавилось.

Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Когда открыл глаза, в них всё ещё светился огонь, но и здравому смыслу было место.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо. Подождём. Надо только момент не упустить…

– Не упустим, – пообещал Сыч.

Виктор не находил себе места. Было видно с каким трудом ему удаётся ждать когда люди соберутся.

Я осторожно подошёл к Сычу, тронул его за плечо и сказал:

– Если нужна моя помощь, я готов участвовать.

Сыч посмотрел на меня, и в его глазах я увидел одобрение. Но вслух он произнёс:

– Там и без тебя есть, кому шею подставлять. Нет, парень, ты останешься в таверне. Здесь от тебя больше пользы.

Виктор сначала скользнул по мне взглядом, а потом уставился на меня, будто только сейчас увидел, и я с трудом выдержал его взгляд. Его губа дёрнулась и он отвернулся. Сыч хлопнул меня по плечу, остужая накалившуюся обстановку.

– Лучше поставь на огонь чего‑нибудь горячего, – сказал он мне. – Ребята у Антония с утра не евши.

– Точно! Сейчас сделаю, – выдавил я.

Сыч вместе с Виктором отошёл к тем мужикам, что после обеда остались во дворе, и принялся тихо совещаться.

Я посмотрел на котёл, в котором томился горячий рассыпчатый плов. А ведь он уже вполне сойдёт за боевой коктейль. И силу повышает, и бодрость. Конечно, можно было бы еще что‑нибудь намешать, но всему своё время. Лучшее нередко враг хорошего. И так неплохие бонусы. Для людей, которые собираются померяться силами с охотниками, это может стать тем самым преимуществом, что убережёт их от смерти.

Вот только вряд ли они будут тратить время на то, чтобы рассиживаться за столами. И с собой плов не унесёшь, ни в тарелке, ни на ладони. Вот если бы его удобно упаковать «на вынос»…

В восточной кухне моего мира есть вариация приготовления плова под названием шах‑плов. Когда из тонко нарезанного лаваша создаётся оболочка, внутри которой запекаются все ингредиенты плова. Но это не порционная версия, шах‑плов тоже невозможно есть на ходу.

Но сама идея завернуть сытную и полезную начинку в лаваш мне нравится. Это будет блюдо, которого не существует ни в одном из миров. Шаурма с пловом!