В конце концов, после долгих дискуссий и исследований на манеже, они всё-таки пришли к выводу, что я и в самом деле применил их приём, а перенос точки удара с нижней части лезвия на кисть произошло случайно.

Заканчиваем занятия. Титановые шарики, заряженные от облака, и лежавшие в моей сумке, я так и не решился дать Луке на испытания…Как и предложить ему поездку к облаку.

Владимир. Дом Перловых.

— Наш досточтимый отец, глава рода, Иван Чжанович Фениксов, погиб во время террористического акта: засады, устроенной на него родом Шугуан, — Вэй, он же Владимир Иванович Фениксов, старательно и отчётливо выговаривает длинное и тяжёлое для китайца слово с тремя буквами «р».

Мы стоим на улице около дома Перловых — встречаем гостя. И первая его фраза мгновенно превратила праздник в траур.

Краем глаза вижу, как Оксана Евгеньевна, совсем по-бабьи, прикрывает рот краем платка. Мы все замираем, скорбно склонив головы. А мне наклон головы помогает ещё и спрятать слезу, набухающую в уголке глаза. Ян и Гао — два внучатых племянника Ивана Чжановича, стоят рядом и тоже скорбно молчат.

— Мы думаем, что род Шугуан долго следил за ним и готовил засаду, — продолжает Вэй. — Они взорвали машину, в которой ехал наш отец. И взорвали большой дом, в котором мы делали очередную ловушку для шугуанцев. В этом доме тоже погибло много наших родственников. Это война, мы наносим тяжёлые удары шугуанцам, но наши люди тоже гибнут, и мы скорбим о каждой потере. Мы будем помнить, что отец спас наш род, сделав так, что сто тысяч Фэн и людей из дружеских родов смогли ускользнуть из Китая. Мы отомстим за его смерть Чжану Шугуану и всем шугуанцам.

* «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Екклесиаст. 1:18).

Владимир. Кафе «Золотое кольцо».

Чем хорош ресторанный комплекс — в зависимости от необходимости есть возможность выбрать одно из помещений, наиболее подходящее под формат посиделок. Сегодня прощальный ужин у Васи Перлова — через два дня ему уезжать в Москву на «нулевой курс» МосВОКУ, остаток лета он проведёт на загородной базе училища — как и все, кто не получал достаточной военной подготовки. Впрочем, присутствующие на ужине уверены — Вася к армии готов и порвёт изнеженных москвичей, как Тузик грелку! Об этом свидетельствуют его участие и награды в составе лицейской команды, ежедневные тренировки и победы в поединках. Плюс сборы на Байкале.

Как и всегда в последнее время, я использую любую возможность, чтобы обсудить деловые вопросы, тем более что с гостями я мало знаком: значительная часть собравшихся — Васины одноклассники, с которыми у меня знакомство шапочное и общаться с ними особенно не о чем. Мы стоим с моими друзьями небольшим отдельным кружком и обговариваем с Савелием и Прохором, как им открыть цветочный магазин: слишком много они отдают за реализацию цветов. Противная толстая жаба душит их по ночам, упрекая в расточительности и им хочется производство дополнить собственными продажами. Площади есть — как раз в этом комплексе закрылась парикмахерская, помещение достаточное для магазина.

О своих успехах рассказывает и Борис Кошечкин: — Как только я расплатился с пацанами за первые шкурки, тут же желающих охотиться на кротов стало в разы больше. Ну, ветеранов борьбы с вредителями назначил командирами отделений, а новых солдат — рядовыми. И теперь их у меня не взвод — почти рота «молхантеров» *. А как бабушки моих рядовых кротоборцев возлюбили — для огородов и садов реально серьёзная проблема была. А тут появляется какой-то пацан с проволочками и через две недели кроты исчезают. От бабушек ему — почёт и уважение, чай с ватрушками, яблоки и помидорки. Плохо одно — самые лучшие шкурки у кротов поздней осенью — а почти вся моя рота с первого сентября в школу должна пойти. Отцу сказал — он посмеялся, типа: не только у тебя проблема — с началом сентября из социальных сетей исчезают десятки тысяч экспертов — их мамки заставляют русский язык и природоведение делать.

* «Молхантер» — охотник на кротов; от «крота» (по-английски mole) и «хантер» («охотник»).

Владимир. Дворец графской семьи Самойловых.

Почитав очередную сводку, Денис Александрович Самойлов нажал на кнопку переговорного устройства: — Да, да, я, приветствую. У нас в прошлом году один баронский род ушёл в минуса, и мы прибыль недополучили. Да-да, Протасовы. Сейчас смотрю данные за первое полугодие текущего года — ещё по одному роду, по Саворнянам, пошли убытки. Да, понятно. Справку подробную подготовь. Со всеми выкладками.

Граф Самойлов поднялся, подошёл к окну. Ряды деревьев в парке торчали голыми стволами в серое небо.

— Быстро как лето прошло, — подумал он. — А я даже ни разу не искупался. Надо, надо отдыхать. А этими, Протасовыми и Саворнянами, пусть-ка служба собственной безопасности займётся. Или сразу сына озадачить? Нет, нет, его рановато, пусть вначале данные соберут — что там за бардак начался? Может — временное явление и дальше оно само вернётся к развитию в нужном направлении. А вот если не вернётся — надо будет помочь.

Ещё раз оглядев пустой парк, Самойлов неохотно уселся в кресло и взял другую папку.

Владимир. Лицей.

В первый день осени с двумя большими букетами я подошёл к дому Латышевых, Алёна тут же выпорхнула из-за ограды, как будто ждала меня. Беру её рюкзак и движемся к лицею. Впечатление такое, что Алёна, вроде как меньше стала… похудела, наверное, за летние месяцы. Но это не точно. Тем не менее говорю ей: — Ты что, всё лето не ела? Нельзя же себя так доводить всякими там диетами! Три котлетки за обедом — это норма должна быть!

Алёна расцветает — есть у девушек пунктик, называется: «Я толстая!», и если этот таракан живёт у девушки в голове, то вытряхнуть его оттуда неимоверно сложно. Хорошо, что Алёна уверена, что она красавица и худышка — я ей об этом каждый день говорю, а я такой: врать не буду.

Мы теперь располагаемся в другом крыле лицея — став «старшими классами» поменяли и базирование. В классе несколько новичков, кто-то ушёл, но состав изменился не сильно.

Проучившись неделю, обнаруживаем, что на физкультуру трое из нашего класса не идут — они инициировались и теперь занимаются в спортзале в группе, где проводятся тренировки с магической силой. Мы проводили их аплодисментами. Хотя я давно с классом физкультурой не занимаюсь — у участников лицейской команды отдельные тренировки. Но инициация — это другое. Это уже взрослая жизнь.

Подойдя к калитке дома Латышевых, я остановился в ожидании: обычно Алёна выходила в течение двух минут после моего подхода.

Однако в этот раз в открывшуюся калитку выглянул её старший брат Евгений: — Андрей, привет. Лена приболела, дня на три — точно, а то и четыре. Так что до начала следующей недели в лицей ходить не будет. Мама уже позвонила классной даме, сообщила…

— Жаль, привет ей от меня, пусть выздоравливает.

Спустя три дня Алёна сообщила, что на следующий день в лицей пойдёт. Утром я встретил её у калитки, и она сразу сообщила: — У меня инициация прошла. Оказалось, начало второго уровня, самое начало, чуть больше десятка единиц. Для нашего рода — это вообще запредельный показатель, у нас и у парней никогда при инициации второго уровня не было, а уж у девушек — тем более. Так что как только провели измерения и удостоверились, что он такой высокий, моей семье тут же посыпались предложения о моём замужестве.

— О замужестве? — я был и удивлён, и растерян… Ты же ещё … маленькая. Тебе же ещё и шестнадцати нет.

— Да, но это не важно. Обручаться можно и в детстве. А в шестнадцать вступить в брак.

— Ну, пока твои варианты переберут, пока сговорятся и по приданому придут к согласию — куча времени пройдёт.

— Уже сговорились. Дедушка приехал из Санкт-Петербурга, взял это дело в свои опытные руки. Сговорились с баронами Касаткиными, это тоже род, в котором дипломаты и прочие МИДовские работники. Братья Касаткины — у них там два близнеца, в этом году из лицея выпускаются, точнее, в выпускной класс пошли. Решили, что они по выпуску из лицея поступят в МГИМО, а я на подготовительные курсы какого-нибудь московского института, готовящего безработных с изящным образованием. Для жены посла — самое то.