Мне столько лет рассказывали, что я должен делать, чтобы быть «хорошим», и я это делал. Тренировал волю, развивал физическую силу и много читал, учил языки и вообще старательно учился. Не то, чтобы я работал для кого-то или пытался заслужить похвалу. Я это делал для себя, мне реально было интересно тренироваться и узнавать новое. Но я знал, был уверен: сила меня возблагодарит. А она проигнорировала. Так, наверное, чувствует себя ребёнок, который давно мечтал о подарке от Деда Мороза, и в предыдущие годы исправно получал просимое. Он хорошо себя вёл и прилежно учился и был вправе рассчитывать, что Дед Мороз оценит его усилия. И вот, наконец-то получил долгожданную посылку на праздник, но вскрыв коробку, обнаружил — она пустая.

Так и я оказался пустышкой. Столько лет тренировок, развития, ожидания. И в результате — ничего. Вообще ничего. И это мне казалось проявлением какой-то высшей несправедливости — даже алкоголики и наркоманы инициируются без проблем, получая «за просто так» десяток, а то и два десятка баллов на первом уровне. А у меня — ноль. Какой тут праздник?

Но если моё шестнадцатилетие — это праздник не для меня, пусть он станет праздником для тех, кто мне дорог. Они искренне хотели меня порадовать и сделать счастливым, решили собраться вопреки расстояниям и обстоятельствам, и они должны увидеть меня счастливым. И они увидят меня счастливым. Не потому, что я хочу их обмануть, а потому что видеть каждого из них, общаться, просто знать, что они рядом — это уже и есть счастье.

Я вообще-то думал, что, коль день рабочий, почти середина недели, вторник, у всех дела, то и соберутся только «владимирские». Но за две недели до праздника Геннадий Алексеевич сообщил мне, что приедут не только Перловы из Москвы и Абрикосовы из Крыма; в полном составе будут семейства Окиновых и Анохиных — с супругами и детьми. А к прилетевшим князьям отпустили княжичей из военных училищ. В воскресенье неожиданно порадовал и удивил Артур, позвонивший и сообщивший, что он в понедельник прилетит в Москву и вечером будет во Владимире. Отдельная делегация от Фениксовых — глава рода Вэй, он же Владимир Иванович и муж Кати — Кирилл Борисович. Ну, и наши местные — мои ровесники, наша кампания.

Я одет с иголочки, на шее бабочка с чёрной жемчужиной и встречаю гостей. Точнее, пока жду, но подъедут с минуты на минуту. А пока я даже как бы не знаю, что дарить мне будут школу и для чего там повязана красная ленточка. И даже не смотрю в ту сторону. Впрочем, в ту сторону я реально не смотрю: за школой высится, поблескивая в лучах солнца, стеклянный купол большого круглого здания — такого же, как на полигоне у Протасов, даже больше. Я думал, что буду здесь тренировать и развивать свою силу. Тренировать и развивать оказалось нечего. И каждый раз, когда я вижу этот купол, моё настроение рушится, как карточный домик от лёгкого дуновения ветра.

Наконец, подъезжает кавалькада машин, в том числе губернатор с князьями. Здороваюсь, принимаю поздравления. Начинается церемония перерезания ленточки. Мне вручают большой ключ и под аплодисменты, с широкой улыбкой, я поднимаю его над собой. Идём по школе. Занятия здесь начнутся после новогодних праздников; всё готово, только мебель нужно расставить. Проходим по этажам, осматриваем классы и большие помещения. Открываются широкие двери в столовую, где накрыты столы. Столовая хоть и школьная, но сегодня фуршет для неё готовили в ресторане «Золотое кольцо». По традиции праздник начинает отец Игнатий, провозглашающий «многая лета».

И я вдруг понимаю, что такой масштабный, но и семейный праздник — у меня в последний раз. Многие друзья уже уехали из города, остальные, да и я тоже, уедем будущим летом. В следующем году я буду где-то учиться и вряд ли попаду во Владимир. И, наверное, семнадцатилетие я буду полностью воспринимать спокойно, как взрослые вообще воспринимают свои дни рождения — без детской непосредственности, восторгов и ожидания чуда. Я к этому постепенно иду несколько лет и эмоций от праздника становится всё меньше; больше радует возможность общения с друзьями и теми, кто мне дорог. И не будь их сейчас рядом, никакой день рождения был бы мне не нужен…

В принципе, в самом деле — сейчас у меня прощание с детством. Впереди — взрослая жизнь.

Севернее Владимира. «Опытный участок».

Не смотря на зиму — я у облака. Беру шарик, захватываю ленту, загружаю, кладу шарик в коробку готовых. Снова беру шарик… зима, холодно. Пальцы сводит, но я боюсь разогреваться с помощью дара — не понятно, не изменятся ли в таком случае свойства шариков.

Учёба, тренировки, управление растущим хозяйством оставляли мало времени для развития дара, и когда я вошел в энергетическое зрение, то удивился тому, насколько сильнее стал. Даже подумалось: может, в самом деле Евич прав — это у меня не инициация пыталась пройти, а таким образом я переходил на какой-то новый уровень дара? Или что-то типа того? И не спросишь ведь ни у кого… А хотелось бы. Сам я сомневаюсь, что дар мог как-то на магическую силу повлиять.

Артур после моего дня рождения забрал все титановые шарики, что я успел зарядить и сказал, что отец обещал отпустить его на зимнее «квадронашествие». И я стараюсь как можно больше шариков зарядить, чтобы передать ему в январе. Пусть я не буду служить в армии — но вот так, этими шариками, я помогу тем, кто сейчас сражается. Ну, не сейчас, попозже. Когда шарики сертифицируют и передадут офицерам. И медикам, и тогда умирающих десантников и морпехов будет меньше — кого-то с их помощью получится вытащить.

Замёрз. Решаю немного согреться, засовываю руки в карманы термокуртки и чувствую, как им становится тепло. Запускаю энергетическое зрение на полную мощность и с удовлетворением ещё раз убеждаюсь, насколько дальше вижу. Раньше я от дома Перловых с трудом дотягивался до облака, а сейчас не только покрываю весь Владимир, но ещё и десятка два, а то и три, километров, южнее. Узким лучом пытаюсь дотянуться до красного облака. Что-то чувствую в той стороне на горизонте, но самого облака не достаю… Или мне просто кажется, что я чувствую — я же знаю, что облако там и могу самообманываться. Осматриваю округу. Потом создаю волну дара и запускаю её, вновь поражаясь плотности и ширине волны. Начинаю с нею «играть» увеличивая и уменьшая толщину, изгибая её и окутывая деревья — как тогда, когда «отключал» нападавших на деревню. Делаю ещё одну волну и вижу, что магическая лента, летевшая по воздуху, ударившись о пелену дара, отскакивает и летит в обратную сторону. Замираю соображая — как так получилось? Раньше же все ленты и нити проходили через волну дара беспрепятственно. Формирую из дара небольшую пластину и ставлю её на пути ленты, та без труда проходит. Увеличиваю толщину волны — и бинго! Лента, достигнув волны, касается её, начинает скользить по её поверхности.

Надо на досуге посоображать. А пока — возвращаюсь к шарикам… Очередной перерыв. Я не выхожу, а прямо внутри ограды формирую небольшую, но плотную волну дара и вижу, что вылетающие из облака ленты и нити огибают или отлетают, ударившись о щит из моего дара. А если попробовать поймать? Пытаюсь создать не плоскую волну дара, а шар с пустотой внутри. Не сразу, с двумя перерывами на зарядку шариков, но получается. Формирую из дара что-то вроде круглого кувшина с узким отверстием. Направляю горловиной на летящую ленту и когда она попадает внутрь, затягиваю «горловину кувшина», чтобы перекрыть выход для ленты. Она кружится внутри кокона из моего дара и не может его покинуть. Развеиваю дар. Надо подумать — как это применить. И побольше тренироваться.

Владимир. Дом Перловых.

Конь, наконец-то, продрался через заросли и выскочил на поляну, сразу переходя на галоп, забирая вправо, вслед за ведущим всадником. Как и я, лошадь дрожит от азарта — кабан ранен, далеко уйти не сможет и шикарный трофей почти гарантирован, и мы постепенно его догоняем. Лай собак отчётливо слышен впереди, где-то вдалеке шумит водопад, немного моросит и изредка раздаются раскаты грома. Но нас непогодой не остановить — и не факт, что по спокойной погоде мы смогли бы так легко приблизиться к кабану на расстояние выстрела. Старый опытный секач такого бы не допустил. А может, просто уводил нас в сторону от своего потомства. Скачка разгорячила меня, очень хочется пить, но вода осталась где-то сзади, у свиты. Попью когда догоним. Интересно, уступит ли отец мне последний выстрел? У него за жизнь уже столько этих кабанов было… На длинной ровной поляне мой конь почти догнал ведущую лошадь, и, немного попетляв, отец вновь направляет её между кустами — кабан пытается спрятаться с глухомани и нужно нагнать его как можно быстрее. Пригибаюсь, въезжая в кусты, опытный конь уверенно держит курс, и, хотя лай собак уже немного в стороне, у нас другого пути нет — слишком глухие заросли вокруг, ни одной тропинки. Наконец, выскакиваем на берег небольшой речки, отец вначале правит лошадь по берегу, а у небольшого обрывчика направляет коня в воду. Его лошадь медленно, осторожно ступает в воде. Какая умница: знает, что могут быть камни и другие препятствия. По воде идём медленно, но зато в нужном направлении — лай собак слышен отчётливее. Здорово будет, если они кабана выгонят нам на берег — на открытом пространстве стрелять по нему будет удобно. И вдруг меня буквально ослепляет — под раскаты грома в каком-то десятке метров от нас в воду с треском врезается огненный столб. Молния! — успеваю подумать я, и тут же неимоверная боль пронизывает всё моё тело. То ли ржёт, то ли визжит падающая в судорогах лошадь. Моё тело свело: ни выпрыгнуть из седла, ни просто двинуть рукой возможности нет. Вместе с лошадью валюсь в реку и моё лицо ударяется об воду. Глаза и полураскрытый рот не закрываются и их заливает волной…