Секретарь отзвонился буквально через три минуты: — Владимир Николаевич примет Вас в кабинете перед завтраком.

Иван Фёдорович заспешил — до кабинета ещё нужно было дойти по дворцовым лабиринтам. Когда подошёл наследник, то поздоровавшись, ещё в приёмной он спросил: — Что у Вас, Иван Фёдорович?

Изобразив поклон, Гангов ответил: — Цесаревичу Александру Владимировичу сегодня ночью нездоровилось. Я его осмотрел. Заболеваний не обнаружено. Имели место проявления, характерные для признаков инициации, но только более сильные и более явные. Думаю, они и были восприняты как болезнь.

— Вот как. Думаете, есть смысл проверить? — заинтересованно спросил Владимир Николаевич.

— Полагаю, что не помешает. К сожалению, у некоторых людей, редко у кого, но при инициации бывают болезненные проявления. Причина их не установлена, но в медицинской литературе они подробно описаны. Нечто подобное наблюдалось и у Вашего сына. А если у Александра Владимировича диагноз не подтвердится, то будем искать, что стало причиной для подобного необычного недомогания.

Во время завтрака наследник подробно рассказал отцу о беседе с императорским медиком и Николай Петрович согласно кивнул: — Иван Фёдорович редко ошибается. Думаю, надо проверить. Александру столько до очередного уровня оставалось?

— Многовато ещё, — отозвался наследник.

— Саша, не помнишь точную цифру до перехода на следующий уровень? — поинтересовался он у сына.

Цесаревич тут же отозвался: — Да, помню, много ещё не хватает, за середину уровня перевалил, но не менее тридцати, а скорее, сорока баллов; может, немного меньше, измеряли почти год назад. Тренера-наставники считают, что года три, а то и четыре-пять нужно заниматься, чтобы к следующему уровню подступиться. Чем выше уровень — тем медленнее рост, и на третьем уровне быстро продвигаться не получается.

— Я всё же выдал распоряжение, чтобы комнату и приборы подготовили к измерениям. Так что, может, после завтрака и пройдём? — задал вопрос наследник.

Император согласно кивнул: — Да, давай. Нужно снять вопросы и если причина ночного нездоровья в чём-то другом, то пусть медики разбираются. Хотя — тридцать-сорок баллов на третьем уровне за год-два не пройдёшь.

Император, наследник и цесаревич возвращались с проверки в приподнятом настроении. Выдернув адъютанта, император на ходу ставил задачи: — У нас есть полторы недели до празднования дня рождения Александра и успеем пересмотреть программу и всё подготовить как надо.

— В связи с тем, что цесаревич перешёл на четвёртый уровень, — продолжал Николай Петрович, — мы масштабы праздника увеличим до общероссийского; часть торжеств проведём в субботу, а в воскресенье соберём аристократию на большой приём в Кремле и начнём его с измерения магической силы у цесаревича. Пусть министры-губернаторы и князья-графы полюбуются и впечатлятся. Ха! — хохотнул император, — сколько у нас подданных на второй и третий уровень перейдёт через две недели? Они же быстро прилив силы от Сашки получают. С такими темпами нарастания магической силы, как у Александра, в стране скоро вообще одни дворяне будут. Может, стоит параметры получения дворянства пересмотреть? Сделать требования повыше?

— И, кстати, — добавил Николай Петрович после небольшой паузы. — Раз пошла такая пьянка, обязательно иностранных подданных нужно пригласить. Атташе там всяких и послов, особенно английского и французского — любят они по приёмам ходить. Пусть посмотрят. Они, конечно, своеобразные выводы сделают и гадить не перестанут, но, если поймут, что их пакости против России могут иметь тяжёлые последствия, будут осторожнее.

Владимир. Дом Перловых.

То, что я не выспался и выгляжу устало, Оксана Евгеньевна заметила сразу, как я вышел к завтраку, хотя я и пытался взбодриться. Так-то я всегда огурцом…

Киваю и отвечаю: — У меня ночью не прошла инициация.

— А так может быть? — удивлённо спрашивает Геннадий Алексеевич.

— Сам удивлён. Но, значит, может. Хотя, может, просто мощности не хватило или какой-то сбой и инициация пройдёт позже. Только мне такие случаи неизвестны — везде описано, что весь процесс инициации происходит за одну ночь, изредка днём, но тоже в течение не более нескольких часов.

— Может, есть смысл съездить к Евичу и с ним переговорить? — задала вопрос Оксана Евгеньевна.

— Да, сам думал об этом. Посмотрю, где в графике есть окно и договорюсь.

Владимир. Военный госпиталь.

— Ты всё лучше любого прибора видишь. Со здоровьем у тебя всё в порядке. Организм в идеальном состоянии. Вообще в идеальном. И никаких препятствий для инициации в принципе быть не может — их вообще не существует. Известны случаи, когда молодые девушки и парни при смерти были, но инициация всё равно происходила. Видимо, при магической инициации действуют какие-то механизмы, не завязанные на здоровье, — Юрий Васильевич сокрушённо разводит руками.

— Не знаю, может здесь причина в твоём даре? — продолжил Евич. — Вдруг он каким-то образом несовместим с магической силой? Как бывают несовместимы лекарства. Давай попробуем шарики подержать в руках — может они воздействуют на каналы и активируют их.

Отвечаю: — Можно. Но так-то, я их чуть не каждый день держу — заряжаю, а в некоторых немного магической силы обычно остаётся. Но вообще, дар — он же что-то другое, типа зрения, дополнительное чувство и с магией вроде конфликтовать не должен. Да и магические облака, что на земле лежат, думаю, их много, а в районах с плотным населением и в городах должны быть. Значит, через них и ездят, и ходят, и ни на кого они не повлияли. Если бы влияли, то людей, не имеющих силы, было бы много.

Беру шарики, держу их. Ноль реакции. Разочарованный кладу их снова в контейнер. Юрий Васильевич сокрушённо качает головой.

— А на магическую силу ты переходил вчера-сегодня? После вот этой температуры и рывков шарика света в груди? — спрашивает он.

— Нет, не до того было. Сейчас попробую.

Переключаюсь на энергетическое зрение и поражаюсь — оно стало гораздо сильнее. Ярче, насыщеннее. Картинка видится подробнее и более выпукло, что ли. Пытаюсь протянуть магическое зрение на максимальное расстояние: видеть я стал тоже гораздо дальше.

Говорю об этом Евичу. Юрий Васильевич отвечает: — Точно тебе никто не скажет. Но, раз уж у тебя такие специфические умения, может, ты на следующий уровень дара перешёл?

— Может быть. Не знаю. Больше всего мне бы хотелось, чтобы у меня не было никакого дара. Чтобы я жил обычной жизнью, учился, тренировался. Инициировался магической силой, как все мои одноклассники и не одноклассники тоже. Готовился к сдаче экзаменов и поступлению на какую-то специальность. Короче, жил обычной жизнь. Это же такое счастье — быть обычным человеком.

Сочувственно кивнув, Евич ответил: — Твой дар — драгоценность, которую нужно беречь. Ты со своим даром спас немало жизней. А вылечил ты сколько? Кому в твоём возрасте удалось такое? Ты не просто особенный, ты уникальный. Так судьба или Бог распорядились, что ты получил этот дар. Может быть просто так, случайно. Но мне кажется, что в этом есть глубокий смысл и глубокая причина. И там, в будущем, мы поймём, почему дар избрал тебя в качестве своего носителя.

Владимир. Деревня Первозваново.

Не так я надеялся встретить свой день рождения. Этот день должен был стать, наверное, самым счастливым в моей жизни. Я рассчитывал, что к шестнадцатилетию рядом с моим сердцем запылает ещё одно — магическое, от которого по всему моему организму потечёт магическая сила. И пусть её было бы не много — я же не знаю, какой уровень был у моих родителей — ну, тех женщины и мужчины, что дали мне жизнь. Но ведь каким-то их уровень был? Или у них он тоже упал настолько, что даже приборы его не фиксировали?

Увы, маленькая звёздочка, слабо мерцающая в моей груди, так и осталась чисто символическим напоминанием о том месте, которое должно было превратиться в центр магической силы моего организма. Не превратилось. И уже не превратится: после шестнадцати лет инициация не происходит. Я так и останусь без магической силы. И хоть и нелегко, эту мысль нужно принять.