Вызов от компьютерщиков был привычным: короткий стандартный доклад — Литвинов подъезжает к семейному ювелиру.

Оцениваю. Не лучший вариант, но в обозримом и необозримом будущем лучшего не будет; сообщаю оператору: — Принял. Выезжаю. Держи в курсе.

Выскакиваю к машине. Она прогрелась, маршрут заложен, и как только доводчики закрывают дверь, машина выруливает со двора.

Владимир. Старая часть города.

Раньше я по этому району гулял. А недавно изучал спутниковые снимки. Мастерская семейного ювелира графов Литвиновых немного на отшибе, но в центральном районе. На удивление, улица убрана от снега полностью — этой зимой для городских улиц характерны пейзажи с сугробами — снег сыплет так, что его не успевают вывозить. Здесь успевают, видимо, на аристократические районы техники хватает. Некоторые у нас всегда равнее, чем все остальные.

Стоянки около здания нет — в старом центре улочки узкие и движение здесь одностороннее. Так что хотя бы этот фактор играет на меня — машины ездят редко. В целом, не идеально, конечно, но мне сегодня вечером улетать, и следующая возможность пересечься с Костей Литвиновым может представиться не ранее, чем через месяц.

Карман для авто был метрах в ста от дома ювелира. Машина Литвинова стоит. Я свою паркую в другом конце кармана. Выхожу, жду, и когда из ювелирной мастерской на улицу вышли три человека и двинулись в мою сторону, оператор наблюдения подтвердил: они!

Юного графа сопровождают два бугая. Ну, может они и не такие мощные, как мне кажутся. Но для моих четырнадцати лет они — очень большие. Ну и ладно. Чем больше шкаф, тем громче падает. Хотя, даже если меня на этот раз и побьют, счёт всё равно в мою пользу, сейчас: пять — ноль. Ну, будет: пять — один; не абсолютная победа, а по очкам.

Заметив меня метров с двадцати, Костик что-то говорит и сдвигаясь назад, прячется за своим сопровождением.

Охранники подбираются, и метров за десять один из них обращается ко мне: — Пацан, не приближайся, если тебе проблемы не нужны.

С близкого расстояния вижу, что они даже больше размерами, чем показались мне вначале. Но отступать поздно, и, сохраняя непроницаемое выражение лица, отвечаю: — Я так-то дворянин по статусу, здесь улица, никаких ограничений на передвижение нет в принципе.

— Мы для тебя ограничение.

— Вы простолюдины, любое неспровоцированное нападение на дворянина уголовно наказуемо.

— Мы не нападаем, просто шли мимо и не заметили, как задели мелкого, — дружно заржали они.

Мы уже рядом; тот, что поближе, пытается меня толкнуть локтем. Жду, пока рука меня коснётся. Резко перехватываю, вытягиваю её на себя и второй рукой бью по ней сверху. Не ожидал, что одним ударом сломаю и лучевую и локтевую кости, тем более на такой мощной руке. В теории, я, конечно, представлял, что человек — существо хрупкое; но вот так, на практике — не приходилось. Первый амбал с криком падает на землю.

— Ах ты, сученыш, — бросается на меня второй.

Немного отступаю, встречаю выпад правой рукой, уворачиваюсь, отбиваю ещё один удар и заряжаю ногой по печени. Охранник буквально с грохотом падает. Ииииии… всё? Так быстро? Обхожу две стонущие горы и иду к Костику: — Хреново у вас в роду с охраной. Отцу не забудь рассказать, после того как выздоровеешь, меры, какие-никакие принять надо.

— Ты думаешь, что справился? А вот и фиг! — произносит он и в бок мне врезается сосулька. Большая такая. Сантиметров двадцать длиной. Я не заметил, как он сумел её скастовать. Больно, но терпимо. Ещё один удар чувствую в спину, и тоже больно. Вспоминаю, как Македонец бился против Миши Саворняна, забрасывавшего его сосульками: самое главное — сбить у него концентрацию. Резко прыгаю к нему и пробиваю в челюсть. Литвинов с воем заваливается на землю. Похоже, я не только концентрацию у него выбил, но и пару зубов. Примеряюсь и не сильно бью ногой по рёбрам. Вот зря пожалел, не добил, придётся ещё раз. Ударяю сильнее. Энергетическим зрением вижу, что цели достиг — ребро сломано.

Приподнимаю его за волосы: — Долго не лежи, простудишься. Ещё насморк или похлеще, — пневмонию подхватишь, проболеешь все праздники. Может, я твоим кому-то позвоню, машину вызову?

Он отрицательно мотает головой.

— Ну, охрану свою озадачь; если они так, для мебели, может, хоть мозги есть и позвонить смогут.

Трасса Владимир — Москва.

Машина мчится по шоссе. Впереди Москва, дальше аэропорт. В этом году мы до Бурятии будем добираться рейсовым самолётом. Я счастлив: в день улёта удалось завершить все дела уходящего года. Новый год буду встречать на Байкале. Рядом со мной — сияющий от удовольствия и предвкушения приключений Боря Кошечкин: он впервые летит с нами на Байкал и на учения, и его эмоции понятны. Тем более, едва мы сели в машину, как Вася и Боря Перловы стали рассказывать ему про наши прошлые сборы: жизнь в полевом лагере, ежедневные стрельбы, атаки и оборона. С каждым эпизодом глаза у Бориса становились всё ярче, и я подумал, что в Бурятии он, чтобы только душу отвести, высадит сразу два или три магазина трассеров из «Калаша».

Поступивший мне вызов от Геннадия Алексеевича меня немного озадачил: рядом сидит Вася Перлов; он у нас за старшего и в принципе, обычно все разговоры идут через него.

Отвечаю. Старший Перлов сильно взволнован, таким я его ещё не слышал: — Андрей, меня пригласил на беседу граф Леонард Эдуардович Литвинов. Я прав, когда думаю, что это связано с твоим конфликтом с группой молодёжи в конце лета и твоими прогулками сейчас, в конце декабря? И не было ли среди фигурантов конфликта его внука — Константина Германовича?

Отвечаю: — Я думаю, что с конфликтом приглашение связано. Константин был активным участником, точнее, заводилой всего этого затянувшегося инцидента. У графа Литвинова есть повод, но волноваться не стоит: причины у него нет. Я сейчас скину Вам несколько файлов. Там и видео есть, и звуковые; они по порядку пронумерованы и название содержит дату записи. Пригласите Виктора Дитерихса, он ситуацию в общих чертах представляет. А может быть, и Михаилу Генриховичу стоит тоже подъехать. Ещё раз уверяю Вас: беспокоиться причины нет. Помните же, как-то старший Дитерихс говорил, что мне стоит пойти на юриста? Я по-прежнему все ситуации рассматриваю не только с позиции дворянской чести, но обязательно и в юридической плоскости тоже и иметь доказательства своей правоты считаю обязательным.

Попрощался, Перлов отключает вызов.

В тишине, наступившей в салоне машины, Боря Кошечкин спрашивает: — Это что, дед Литвинов за внука вписался?

Я согласно киваю.

— Костик же всё это организовал, — возмущается Кошечкин. — Они на тебя вшестером напали. А теперь, когда огрёб — побежал дедушке жаловаться. Короче — сука Костя, а не матрос!

Братья Перловы, — Василий и Борис, — изумлённо замирают. Они о моих проблемах не знали вообще. Возмущённо слегка толкаю Кошечкина в бок, и он, поняв, что накосячил, сокрушённо разводит руками.

Владимир. Дом Перловых.

Оксана Евгеньевна, в ожидании возвращения мужа, с чашкой чая в руках расхаживала по гостиной. Приглашение, а по сути — вызов мужа к графу Литвинову свидетельствовал только об одном — у семейства Перловых серьёзные проблемы. Затихла где-то на втором этаже Юлька, грамотно сообразив, что сейчас лучше не попадаться на глаза матери. Изредка из кухни появлялась тётя Лиза, со словами: — Андрюша-то, мальчик хороший и обходительный, он плохого не сделает, — менявшая чайник.

Звонок мужа: — Всё хорошо. Возвращаюсь, — Оксану не успокоил: никого не посадят? Не отберут всё подчистую? Андрея не вернут в приют?

Хлопнула входная дверь, шаги, увидев замершую жену, вошедший в гостиную Геннадий Алексеевич поднял руки и произнёс: — Граф Литвинов заплатит виру.

Дальше беседа проходила в столовой. Геннадий Алексеевич не спеша ел и рассказывал, а Оксана слушала; есть она не могла — кусок до сих пор не шёл в горло.