— Нина, ты на меня не зыркай, — обратился глава семейства к жене. — Приедешь в Ступино, отцу своему расскажи эту историю в подробностях. Представляю, какие эпитеты при этом дед употреблять будет! И позаботься, чтобы наш наследник по первости под горячую руку деду — майору запаса не попал: а то ведь Ростислав одним ребром не отделается. Сбудется пророчество, этого, Андрея — и будут нашего сына в коляске возить с переломанными руками-ногами.

— Ростислав, ты подвёл не только меня и маму, а всех своих предков; оба рода, чья кровь в тебе течёт. Четыре поколения моих дедов и прадедов и три маминых — трудились, чтобы подняться на губернский уровень, закрепиться во Владимире, вписаться в общество. А твои выкрутасы могут привести к тому, что нас дворянства лишат. Шестеро на одного — недостойно, тем более исподтишка. Буду с Перловыми разговаривать о вире, а ты в церкви молись, чтобы они жалобу не подавали в Дворянское собрание.

Владимир. Дом Перловых.

Счастливые люди лентяи. У них свободного времени — завались. Можно заняться делами и всё сделать.

Поздний вечер, пора спать; с языками, домашкой и подготовкой к очередному экстерну я закончил, но сегодня решил заняться «рабочим дневником», куда заносил свои впечатления от изучения энергетических потоков и белого облака. С красным облаком сложнее — я там побывал один раз и в следующий раз окажусь не раньше середины весны: далеко до него и последние километров десять — бездорожье, хотя и вполне проезжее.

В подробностях, но шифрованным языком, переношу в дневник запись о том, как в Мишу Саворняна на поединке с Македонцем впиталась лента. У меня уже три случая зафиксировано, и каждый раз я удивляюсь, и сейчас реально тогда удивился. Но пишу сухо, без эмоций, просто излагаю факт. И анализа никакого не дашь — для этого, минимум, статистика нужна, а её пока не хватает. Каждый случай — единичный. Надеюсь, и дальше смогу видеть что-то подобное и поднабрав фактуры какие-то выводы сделаю.

Наконец, приступаю к главному — к таблицам по сплаву номер восемь. Именно этот сплав оказался единственным «интересным» для энергетического облака. На предстоящий сезон необходимо заказать побольше шариков из него разных диаметров, колец, цилиндров, пирамидок и других фигур. Какие смогут в мастерских отлить или выточить. Плюс — отдельный заказ на шарики, где соотношения металлов в сплаве другие — я хочу поменять состав со сдвигом в компонентах на несколько процентов, варьируя туда-сюда, чтобы получить ещё два десятка сплавов, производных от восьмого. Посмотрим, может, какой-то из них окажется для энергетических полос и нитей более «вкусным», чем исходный. Изготовление фигур подрядился заказывать Борис Кошечкин; точнее Боря попросил своего отца; Кузьма Васильевич мне не отказал и заказ оформляется от его имени. Никто не будет спрашивать у дворянина и офицера, тем более — преподавателя академии: зачем ему эти фигуры из разных материалов и сплавов. Главное, чтобы работа была оплачена в срок.

Владимир. Центр города.

Тихий уютный район частной застройки с двух, а иногда и трёхэтажными особняками. До исторического центра города всего несколько кварталов, и до реки близко. Люблю такие районы. Так что удалось совместить полезное с приятным — и на архитектуру посмотреть, и попытаться найти ещё одного интересного мне фигуранта — здесь живёт Стас Белковский. Четвёртый в моём списке, и, наверное, единственный, кто мне реально полностью омерзителен. Сейчас он дома, но в это время всегда ходит на дополнительные занятия. Камер поблизости нет, они установлены ближе к перекрёстку с центральными улицами, что мне на руку. Вот он из дома вышел: вижу в энергетическом зрении и жду, когда он отойдёт от своего особняка на приличное расстояние. Начинаю двигаться ему на встречу, надеясь на откровенный разговор.

Но, увы, издалека увидев меня, Стас ныряет в переулок. Хотя, вряд ли он смог понять, что это я. Слишком далеко, метров двести точно есть. Где тут различить малознакомого человека. Или он сейчас от каждого так шарахается? В энергетическом зрении отслеживаю его движение. Он, конечно, местный и знание закутков и щелей в заборах играет ему на руку: он просочился между заборами двух домов, вышел на параллельную улицу и по ней продолжает движение. Разворачиваюсь, иду курсом, параллельным ему, постепенно догоняю — с его массой быстро ходить проблематично. А я пешком на крейсерской скорости километров до семи в час разгоняюсь, или даже больше. Через три квартала я с ним поравнялся, ещё через один обогнал, свернул в его сторону и на перекрёстке, не выходя на улицу, стал ждать. Минуты через три он появился.

— Ловко ты по щелям прячешься, как крысеныш.

— Ты кто? — Белковский испуганно вжимает голову в плечи.

— Если ты даже не знаешь, кто, то нафиг прячешься? А если прячешься, что спрашивать? Я же — просто общительный человек, побеседовать с тобой хотел. Узнать, как ты докатился до жизни такой — при дворянском статусе — отважно нападаешь со спины и бьёшь лежачего?

— Я? Да ни в жизнь!

— Ты был среди той тройки, что напали на меня со спины.

— Ты не мог меня видеть.

— А говоришь, что тебя не было… Закон кармы: ответка должна прилететь. Иначе, не получая должного возмездия, ты и остальные будут считать, что они избранные, которым все можно. А потом, совершив что-то серьёзное, сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я не мститель, я лекарство от зазнайства: горькое, но лекарство. Лекарство и должно быть горьким.

Он что-то порывался мне сказать, но не сказал: только зубы клацнули. Вообще, очень неудобно говорить, если в челюсть прилетает кулак. Второй удар — по корпусу. Увесистая туша, получив, в общем-то, не сильные удары, падает. Ногами на асфальт, всё остальное — на большущий сугроб и на половину утопает в нём.

— Вставай, дерись. Бейся. Я тебе даю шанс потерять ребро, но спасти свою честь.

— Реееебро, — промямлил он, чуть не плача.

Отвечаю: — Конечно ребро. Я по нему и бил. Вы мне ребро сломали, теперь я вам ломаю их тоже.

— Не, я не ломал, это не я, меня заставили.

— Поднимайся, топай. Нет там ничего серьёзного, но врачу семейному покажись. Я аккуратно бил, так, пара ушибов и ребро немного сломано.

Поскуливая и прихрамывая, Белковский движется в сторону дома.

Вот почему так? Скотина он, а противно мне? Останавливаюсь. Набираю снега, умываю руки, вытираю носовым платком. Я же его этими руками касался, не могу, не умыв их, в машину сесть.

* Струнино — город на западе Владимирской области, население 12 тыс. чел.

Владимир. Дом Перловых.

Субботний полдень. За столом, заваленным учебниками и словарями, штудирую программу — сразу после новогодних каникул идти на сдачу экстерна. И в друг в голове буквально визжит сирена: — Пора!!!

Настолько громко и отчётливо звучит, что я аж подпрыгиваю. Что пора? Прислушиваюсь. В доме тихо, все заняты своими делами. Хотя, точнее, делами занят отсутствующий сейчас Геннадий Алексеевич — у него суббота всегда рабочий день. А иногда и часть воскресенья прихватывает.

Но что-то меня побеспокоило. И вот этим колоколам в голове я доверяю: последний раз «Пора» прозвучало, когда я выбирал и не мог выбрать момент, для стрельбы в медведя. И верный выстрел спас жизнь мне и детям. Так что встаю, прохожу по второму этажу. Ничего подозрительного. Спускаюсь на первый — тоже тишина. На мои шаги из кухни выглядывает тётя Лиза: — Проголодался, что ли? Рагу овощное ещё не готово, доходит, к ужину будет. Салатик есть, как ты любишь — рис, овощей и оливок много; масло нерафинированное, но мало, буквально капля. Будешь?

Растерянно поживаю плечами, даже не подумав, что после обеда всего пара часов прошла. Но тётя Лиза истолковывает знак как однозначное согласие, затягивает меня за стол и бухает в тарелку две порции салата.

Размышляю: — Ну, не для салата же я так подскочил? Мне куда-то дальше надо… А вот куда?