Чем дальше мы отъезжаем от Владимира, тем больше равнинная местность переходит во всхолмлённую. На заднем сиденье поскуливает изредка Чет. Он любит во время поездок в машине высовывать голову в открытое окно; однако уже поздняя осень, и, хотя температура и держится выше нуля, при открытом окне откровенно холодно. Так что Чету приходится довольствоваться только видом проплывающих за окном бесконечных полей, без возможности понюхать свежий воздух.

Наш путь лежит на самый северо-запад области, туда, где я обнаружил «красное облако». Когда оказалось, что дороги в районе облака хорошие, я успокоился — иногда бывало, что просёлочная дорога, выглядевшая чуть ли не как шоссе на спутниковых картах, в реальности оказывалась заросшей травой и подлеском или покрытой колдобинами. Хоть здесь мне повезло — если бы пришлось пробиваться по бездорожью, потеряли бы час, а то и больше, драгоценного времени.

По моей просьбе Анатолий Дмитриевич останавливается в полусотне метров от облака.

Облако красное — точнее; красным оно кажется на расстоянии — как красноватый, но не очень яркий густой туман. На близком расстоянии в магическом, или энергетическом, зрении видно, что картинка не такая однозначная: облако содержит сто оттенков красного, но помимо этого — также оранжевого и жёлтого цветов, которые иногда клубятся и перемешиваются с красным или другими цветами; иногда пролетают в нём лентами или искрами. Есть и другие цвета — синий, зеленый, которых, правда, не так много. Короче, один в один белое облако — но красного цвета. В белом ведь тоже полно всяких примесей. Решаю, что обдумывать буду потом, сейчас главное — собрать максимум информации. Измеряю размер облака, обойдя его по его краю и записав трек. Во время обхода вижу, что от облака отрываются и улетают какие-то фрагменты. Ну, в этом оно тоже полностью схоже с белым облаком; как и полным игнорированием моего пребывания. Какие-то лепестки или просто сгустки энергии огибают меня; а какие-то пролетают через меня, как будто я пустое место, и летят дальше, по своим важным энергетическим делам.

Вычищаю часть поляны в центре облака от травы, расстилаю коврик, присаживаюсь. Тут же прибегает Чет и смачно лижет лицо. Он считает, что эта прогулка — подарок для него и поэтому носится по поляне, наматывает круги и безмерно нам благодарен.

Анатолий Дмитриевич берёт толстую сухую ветку, обламывает её и начинает бросать: Чет вприпрыжку несётся за палкой, затем гордо приносит её в зубах, и, получив в благодарность почёсывание за ухом от дяди Толи, вновь мчится за палкой.

Я усаживаюсь на коврике и начинаю наблюдать. Пока облако ничем особенным не радует. Иду к машине, достаю два небольших чемоданчика. В них хранятся мои шарики, кубики, пластины, которыми я пытался проводить какие-то измерения белого облака. Теперь привёз сюда. Понятно, что всё это — детский сад, ясельная группа. Но ничего другого у меня нет. К тому же, на белом облаке мне всё-таки удалось научиться «ловить» небольшие ленты и «запихивать» их в шарики, где они продолжают летать, и никуда не исчезают. Поползав по земле, нахожу место, где из земли струится больше тоненьких энергетических нитей, которые, переплетаясь и свиваясь превращаются в ленты или клубы дыма и присоединяются к облаку. Или так и остаются тонкими нитями, продолжая самостоятельный полёт. Проверяю реакцию нитей на меня. Ну, пока классификация не меняется: одни меня огибают, исходя из чего можно сделать вывод, что я им не нравлюсь; а вторые пролетают сквозь меня — тут игнор полный: знать не знаем, и знать не хотим. Достаю из чемоданов образцы и раскладываю их. Жаль, оставить их здесь не получится: когда я сюда попаду в следующий раз — неизвестно. Опустошив чемоданчики, решаю прерваться на перекус — время уже хорошо за полдень, скоро и возвращаться будет пора. Достаём корзину с едой и отдельной порцией для Чета — большой костью, увидев которую он заходится в счастливом поскуливании…

Как и на белом облаке, здесь меня удивил «сплав номер восемь»: там именно в эти шарики я научился «загружать» небольшие энергетические нити. Здесь я был поражён тому, что одна из нитей, без какого-либо усилия с моей стороны, подлетев к шарику, сама стала в него ввинчиваться, пока полностью не исчезла в нём.

Подношу шарик к месту выхода нитей из земли, вожу над ним и ещё одна узкая полоска присасывается к шарику и начинает закачиваться в него. В энергетическом зрении вижу, что находящиеся в шарике нити продолжают хаотично летать внутри. Почему? Как? Одни вопросы. Надо будет поизучать этот сплав, а лучше — заказать несколько вариантов с разным соотношением компонентов. Может, что и выгорит. Записываю в дневник результаты поездки и сворачиваюсь — конечно, ещё не вечер, но до Владимира пилить и пилить. Я очень рассчитывал, что какая-нибудь из лент проявит свою «активность» в отношении Анатолия Дмитриевича и впитается в него. Но, увы, этого не произошло. Или облако какое-то не такое, хотя титановые шарики ведут себя так же, как и в белом облаке, или у моего воспитателя магический фон не подходящего профиля. А может, ему просто не нужна сейчас подпитка. Или что-то ещё.

Владимир. Дом Перловых.

Похоже, что Геннадий Алексеевич ждал меня в гостиной — обычно он приезжал с работы к ужину, а сегодня прибыл минимум на пару часов раньше. Так и оказалось. Пригласив меня присесть, он сразу же обозначил тему разговора: — Андрей, ты в последнее время очень много времени проводишь в городе. И у меня сложилось впечатление, что ты пытаешься найти тех парней — нападавших на тебя в конце августа. Может, ты проявишь милосердие и их простишь?

Я смиренно ответил: — Как верующий христианин, я обязан быть милосердным, и я их давно простил. Они, хоть и твари, но твари Божьи. И сострадать я им буду, и свечку поставлю за их скорейшее выздоровление.

— А они болеют? — удивился Геннадий Алексеевич.

— Заболеют, гарантирую. Я, как находящийся под опекой в дворянской семье, обязан отстоять свою честь. Иначе я буду осознавать, что я недостоин быть дворянином; и, более того, если станет известно, что я уклонился от попыток их найти, то любой дворянин будет считать, что своим бездействием в отношении нападавших, я демонстрирую, что и семья Перловых мало озабочена вопросами чести. Поскольку нападение на меня было не публичным, да и доказательства нападения у меня хлипенькие, я вынужден следовать заданному тренду: у меня остался только один способ — отлавливать их и избивать. Лучше бы, конечно, если бы они группами ходили по двое или по трое. Тогда я быстрее закончу и не буду время тратить на пустые поиски. Обещаю: никакой жестокости и необузданности проявлено не будет. Я к процессу подойду с чисто христианским смирением и строгим соблюдением библейских заповедей — око за око, зуб за зуб. Воздаяние за содеянное будет справедливым. Кроме того, мне крайне важно разобраться в причине нападения. Я её так и не знаю.

Вечером, сидя на небольшой уютной кухне, ставшей ещё более уютной после обновления занавесок, супруги Перловы обсуждали итоги дня. Естественно, Оксана Евгеньевна спросила мужа о диалоге с Андреем; к согласию о том, что с Андреем нужно поговорить, они пришли накануне: — А что Андрей? Как ты с ним сегодня побеседовал?

— Не с ним, а с ними. Их там два было?

— В смысле — два????

— Один — тихий православный мальчик Андрей Первозванов, исправный прихожанин, который минимум два раза в месяц на исповедь ходит к отцу Игнатию и причащается, и который своих обидчиков уже простил и поставит свечки в храме, чтобы они быстрее выздоровели после побоев, которые им сделает второй Андрей Первозванов — дворянин, опекаемый родом Перловых.

Оксана Евгеньевна рассмеялась: — Вот он весь такой — совместил в себе двух Андреев и каждый из них прав. И живут эти два Андрея душа в душу и не ссорятся, удобно совмещая полезное с приятным. Как там у классиков: сначала намечались торжества, потом аресты, потом решили совместить! * Так и он: накажет и потом поставит свечку за выздоровление. Для нас главное, чтобы он сам не пострадал, ну, или, хотя бы не сильно. Ты сказал, что он их пытается группами найти: нападавших вообще сколько было — три? Четыре? Пять?