— Полосы — это последние два десятилетия по годам. Фамилии — погибшие в вашем роду. Нижняя полоса — тоже самое, но только Протасовы. Вы с ними в одной лодке. При каждом происшествии вражда вспыхивала с новой силой, вы и они продавали имущество, нанимали новых охранников. Ваш род хиреет, как и Протасовы. И скоро и вы, и они перестанете быть дворянами.

— У нас есть достойные люди, чтобы направить их в государственные органы или на военную службу.

— Приём приостановлен на полгода, до осени, чтобы дать возможность устроить на работу выпускников академий и институтов. Но даже если вы сможете кого-то продвинуть, как особо нужного специалиста и дворянина, вы просто подпишете ему приговор — он или утонет, или его собьёт машина, либо случится что-то ещё: так всегда было последние три десятка лет. Единственный выход — прямо сейчас подать рапорт военкому и губернатору о том, что вы летом направите в армию два взвода своих солдат.

— Я не могу разоружиться. Два взвода… да меня тут же сожрут Протасовы.

— Они тоже отправят два взвода в армию. Им тоже не захочется терять баронский титул и дворянский статус.

— Я не могу им верить.

— Они вам тоже. Но есть вариант получения взаимных гарантий.

— Какой?

— Вы с бароном Протасовым подписываете протокол о прекращении вражды, направляете его императору и просите губернатора выступить гарантом соблюдения его условий. Губернатор Волхонский его заверит и не даст нарушить, иначе потеряет лицо и на его карьере можно будет поставить крест. Одновременно подписываете и передаёте военкому обязательство о направлении летом своих солдат в зону конфликтов, а значит всю весну будет идти их подготовка на родовых базах. Это позволит исключить саму возможность поднятия вопроса о лишении вас дворянства. Чтобы добиться реального примирения и зафиксировать соглашения вы обменяетесь невестами: жените Михаила на Алине Протасовой, а Еву выдадите за Луку Протасова. Обмен невестами и будет гарантией соблюдения договорённостей.

— Чтобы я отдал свою дочь в заложники этим…

— Они тоже дадут вам свою дочь, которую любят так же, как и вы свою. У вас сейчас уникальная возможность — сохранить род и баронское звание, прекратить вражду, которая длится четыре десятка лет, уносит жизни ваших людей и разоряет семью. И это всё можно сделать прямо сейчас.

— Я соберу совет рода, мы обговорим…

— Тогда я зря здесь был. Вы будет обсуждать неделю, не факт, что договоритесь; а вашим врагам это станет известно, и уже через два дня кто-то у вас или у Протасовых погибнет и это сразу снимет саму возможность примирения.

— Ну, даже если я соглашусь — это же ещё Протасовых уговаривать…

— Я у них уже был. Они согласны.

— Вот как? И что ты предлагаешь?

— Я прямо сейчас позвоню Протасову, Вы получите подтверждение его согласия. Едем на подписание, перед выездом или по дороге приглашаем губернатора и военкома. Вы подписываете и передаёте бумаги, следом производите два обручения. В итоге: император и губернатор — гаранты мира, военком — гарант неприкосновенности баронских званий, обмен невестами — гарантия нормализации отношений. Уверен, что за четыре минувших десятилетия и вы, и Протасовы неоднократно предпринимали меры, чтобы прекратить вражду, но всегда что-то мешало. Сейчас есть шанс. Но он — последний. Дальше мириться придётся уже простолюдинам.

Саворнян встал и подошёл к окну. Он стоял и молчал, наверное, минут десять, повернувшись ко мне спиной и слегка покачиваясь с пяток на пальцы. А я даже не то, что шевелиться, я дышать боялся, чтобы он не расценил это как попытку давления.

— Набирай Протасова, — сказал он негромко, но отчётливо.

Нажимаю кнопку, Григорий Тимофеевич Протасов отвечает сразу же. Говорю: — Передаю трубку барону Давиду Робертовичу Саворняну.

Саворнян берёт мой смартфон, пару секунд подержав в руке, подносит к уху: — Я выслушал Андрея Андреевича Первозванова и признал предложения целесообразными.

Он молчит, видимо, слушает, что говорит Протасов и произносит: — Мы выезжаем через полчаса.

Передаёт мне смартфон.

— Подождите здесь. Мне нужно распорядиться, чтобы быстро всё организовать.

Он выходит; я слышу, как барон раздаёт команды готовить автомобили и охрану, позвать жену и дочерей, одновременно по смартфону разговаривает с кем-то из сыновей…

В полчаса мы не уложились. Но через сорок минут выехали. С учётом наличия женщин в составе пассажиров — это рекорд по сборам!

Колонна машин выруливает со двора, и барон поворачивается ко мне; я сижу в его машине на заднем сиденье, зажатый двумя его сыновьями: — А едем-то куда? — спрашивает он у меня.

Я отвечаю: — Ресторан «Золотое кольцо» закрыт сегодня на спецобслуживание, его готовят к подписанию документов. Думаю, уже готово. Позвоните губернатору, а Протасов пригласит военкома.

Владимир. Ресторан «Золотое кольцо».

У входа в ресторан «Золотое кольцо» Протасов и Саворнян стоят у противоположных сторон дверей. Я — между ними. Я их представил друг другу, они рукопожатием скрепили знакомство, но разговор не получился. Сложно организовать беседу, когда справа и слева стоят два мужика, считающих себя умудрёнными опытом, а тебя — ребёнком. Так что я перевёл всё на погоду и ожидание губернатора, вслух гадая — где он сейчас едет. И насколько быстро подъедет военком, конечно. Вроде как мы их ждём для начала церемонии. Тут же, как бы между делом, «прогуливаются» пара сотрудников полиции из ближайшего отделения и несколько охранников рода Перловых. Видно, что оба барона напряжены, исподлобья зыркают друг на друга, но себя контролируют и я молюсь, чтобы поскорее приехал Волхонский и началось подписание документов. А то переругаются, или даже передерутся сейчас, ещё до начала, и всё пропало.

Первым подъехал военком, стараюсь его немного придержать, чтобы он сказал несколько слов каждому из глав семей. Увидев, что появилась машина Перлова, прошу военкома подняться на верх, к нотариусам, они расскажут ему подробности и обрисуют его действия. Геннадий Алексеевич Перлов прибыл не один, с ним с десяток охранников. Коротко посвящаю его в подробности, он удивлённо вскидывает брови; кивнув, направляет прибывших с ним в ресторан — охрану надо расставить так, чтобы сократить до минимума возможность контакта между баронскими родами. А сам начинает беседовать сразу с двумя баронами — о погоде, естественно. Бароны отвечают, и даже некое подобие улыбки у них присутствует — вот оно, дворянское воспитание!

Наконец, подруливает колонна машин с губернатором. Точнее, приехал он быстро, но в такой взрывоопасной атмосфере минуты тянулись мучительно долго. Радует, что с Волхонским не только несколько чиновников, но и его сын — Ярослав Григорьевич, являющийся начальником департамента безопасности и ещё десятка два крепких парней спортивного вида. Такое подкрепление как нельзя кстати.

— Здравствуйте, господа, долгожданная и очень приятная новость! Искренне рад вас видеть, — Григорий Семёнович за руку здоровается с баронами, бегло пожимает руку Геннадию Алексеевичу и мне и спрашивает: — На верх?

Те согласно кивают. Поднимаемся.

Ресторан расчистили, убрав столы и стулья. Протасовы сгрудились с одной стороны, Саворняны с другой. Между ними — группа из юристов, чиновников, нотариусов и охранников. По центру зала стоят два стола. Губернатор становится впереди средней группы и один из нотариусов, развернув папку, начинает зачитывать: — Высокие договаривающиеся стороны приглашаются для подписания протокола.

Фамилии не звучат, называется расплывчатая формулировка: «высокие договаривающиеся стороны» — десятилетия урегулирования междворянских конфликтов показали, что понты, они зачастую дороже всего на свете. И иногда конфликт возобновлялся прямо на подписании, когда каждая из сторон считала, что их фамилия должна звучать первой. Вот постепенно и пришли к обезличенным дипломатическим оборотам и строгому протоколу.