— Что интересно, — продолжает Виктор, — полная недоказуемость и полная бессмысленность всех случайных смертей, произошедших в родах за все эти годы. И в самом деле, на первый взгляд, да и при внимательном рассмотрении — всё случайно; корреляции ни по возрастам, ни по занятиям, ни по положению в родах нет. Юридически все смерти — результат несчастных случаев, ни в одной из них злой умысел не доказан. Когда я отцу эти списки показал, он ответил, что не может быть такого, чтобы взаимосвязи не существовало. И взял списки «на подумать». Две недели батя думал. И додумался. Так вот: все погибшие, независимо от пола, возраста и прочих факторов объединяло одно — все они погибли в период, когда собирались поступать на государственную гражданскую или военную службу. В результате — оба рода давно не имеют таких служащих. А если дворянский род двадцать лет не служит, его запросто дворянского звания лишить.

— По наводке Виктора Михайловича начали копать в этом направлении, — перехватывают диалог компьютерщики. — В работе с искусственным интеллектом самое сложное — правильно сформулировать вопрос. И тогда можно рассчитывать на правильный ответ. И стоило задать искусственному интеллекту вопрос, который нам раньше в голову не приходил: что связывает семьи баронов Протасовых и Саворнянов, как тут же был получен ответ — дружба с баронами Самойловыми. Ну и начали вопросами изводить искин, благо, его не изведёшь — он не злится, хотя и тупит иногда. И оказалось, что та самая встреча сорокалетней давности юноши и девушки, ставшая спусковым крючком конфликта, произошла в одном из домов, принадлежащих Самойловым. И лучшие друзья-подруги и у Протасовых, и у Саворнянов были из Самойловых. И в тот день весь дом был ими заполнен, как хозяевами праздника, в сети именно они фото постили. Сейчас, спустя столько лет, что-то доказать просто нереально. И даже думать в этом направлении не правильно — Самойловы и спросить могут за оскорбительные намёки. Но большая часть собственности от разоряющихся баронских родов досталась Самойловым, которые её покупали, так как тоже работают на земле, а сейчас они ещё и финансы оседлали — кредиты обоим родам тоже они выдают. И за четыре десятилетия Самойловы из баронов выбились в графы.

— Ну да. Кому война, а кому мать родна, — подытоживает разговор кто-то из компьютерщиков. — Оба рода давно уже не служат ни в армии, ни в государственном аппарате. Все силы уходят на поддержание экономики своего рода для финансирования охраны, ну и парни в родах постоянно в готовности и всячески и обычную силу развивают, и магическую. Чтобы быть в готовности к схватке. И, соответственно, на управление имуществом времени не остаётся.

Владимир. Дом баронской семьи Саворнянов.

— Андрей Андреевич, Вас примет барон Давид Робертович Саворнян.

Встаю с кресла, вежливо киваю, иду за слугой. Я в строгом костюме, таком же галстуке. И даже папка с документами у меня чёрная — визит официальный и вольности недопустимы. Я знал, что Саворнян меня примет — у нас есть деловые отношения, в сложной ситуации я пошёл им навстречу, в конце прошлого года продлили контракт на поставку ими продуктов для ресторанного комплекса, столовых и деревни, так что из простой вежливости к партнёру принять должен. Примет, но вот согласится ли выслушать? И как себя поведёт, когда услышит от меня неприятные вещи? А он их обязательно услышит.

Вхожу в кабинет через широко распахнутую дверь. Давид Робертович встаёт с рабочего места, идёт навстречу, здоровается за руку: — Проходите Андрей Андреевич, присаживайтесь.

Сажусь сбоку к приставному столику. Интересуюсь здоровьем, выражаю радость, что половодье в этом году умеренное, рассуждаю в видах на весеннюю погоду и перспективами посевной. Саворнян светскую беседу поддерживает, но вижу, что ему, вроде, даже немного забавно — я-то для него ещё ребёнок и моя попытка вести «взрослую беседу», наверное, напоминает ему детские игры в «шофёра»: когда мелкий пацан крутит воображаемый руль и сам при этом негромко гудит, имитируя машину. Вот и ему соблюдение мной светского этикета, напоминает, наверное, такую игру. Оживился он лишь когда на его вежливый вопрос о делах рода Перловых, я стал ему рассказывать про попытку нападения на деревню в конце года, и учениях по управлению квадрокоптерами, прошедших на зимних каникулах. Ну и о том, что слухи о вире, которую выплатили китайские власти за нападение и за гибель нескольких жителей деревни — правдивы, и даже назвал ему сумму платежа: вот тут его брови удивлённо вскинулись верх.

Продолжаю: — Война — это всегда очень дорого. Причём, зачастую, независимо то того, выиграл или проиграл — не зря о многих победах говорят, что они «пирровы». И зачастую правы именно те, кто выбирают плохой мира, предпочитая его хорошей ссоре.

Надо переходить к сути. Несколько вариантов начала беседы, последовательность изложения информации, порядок демонстрации документов — всё это мы отрепетировали много раз. Но в реальной беседе наша логика может и не сработать — Саворнян имеет право в любой момент меня остановить и сказать, что предложенная мной тема беседы ему не интересна. И тогда я должен встать, поклониться и уйти. И вот чтобы этого не произошло, он должен воспринять мои аргументы с самого начала. Причём, в такой щепетильной теме, как вражда родов я не должен его ни обидеть, ни задеть честь, ни переступить черту, которою он может счесть вмешательством в дела его семьи. Хорошо, что тема нападения на деревню его зацепила. Начнём, помолясь.

Несколько секунд собираюсь с мыслями и приступаю: — Минувшей осенью барон Плетнев оказал мне большую помощь, придя на помощь при нападении на деревню.

Саворнян согласно кивает головой. Информация общеизвестная, да и я только что ему некоторые подробности раскрыл. Продолжаю: — Его взвод как раз за неделю до этого вернулся из зоны локальных конфликтов и меня заинтересовали правовые нормы такой службы.

Саворнян вновь кивает.

— Оказалось, что в баронском роду кто-то должен состоять на военной или гражданской службе, либо баронский род не реже одного раза в пять лет должен направлять свой взвод на год на военную службу.

Вижу, барон начинает скучать — пока пацан, то есть я, говорит прописные истины. Ну, что ж, придётся форсировать беседу.

— У меня сложилось впечатление, что вам, как баронскому роду, угрожает опасность: от вашего рода уже тридцать лет не направлялись взвода для военной службы, а последний представитель вашего рода, связанный контрактом с государством, вышел на пенсию двадцать лет назад. С первого марта государь имеет право лишить вас дворянства.

Саворнян не только откинулся в кресле, но даже попытался привстать. Но быстро овладел собой, вновь опёрся о стол и произнёс: — Мы занимаемся этой проблемой и решим её в скором будущем.

— Вы не успеете. Я думаю, что в ближайшие недели, а скорее, дни, будет подано ходатайство в дворянский совет о лишении вас дворянства за невыполнение условий тягла.

— Вот как? И кто донесёт? — Давид Робертович пристально смотрит на меня.

Я отрицательно покачал головой: — Я не знаю, кто это сделает. Думаю, какой-нибудь захиревший малознатный дворянский род или одинокий дворянин. В ближайшее время это случится обязательно.

— Мы дворяне, у нас приоритет для поступления на государственную службу, — от расслабленности Саворняна не осталось и следа, он собран, как будто готовится к прыжку, блуждавшая полуулыбка, украшавшая его лицо в начале беседы, исчезла без следа.

— Вы не сможете, — отрицательно качаю головой.

— Почему?

— Потому что каждый раз, когда кто-то из вашего рода подавал документы для поступления на службу в силовые структуры или в государственные органы, он погибал…

— Проклятые Протасовы… — негромко произносит Давид Робертович.

— Это не они. Они в том же положении, что и вы. И у них: как только кто-то хотел связать себя контрактом с государством, с ним происходило происшествие с летальным исходом. Посмотрите на схему, — с этими словами выхватываю из папки цветной листок с двумя временными шкалами.