Владимирская область. Карьер.

Чуть больше года назад мы с Геннадием Алексеевич Перловым так же стояли на этом месте, когда знакомились с новой собственностью — на крутом обрыве глиняного карьера. Сейчас мы приехали сюда, чтобы посмотреть, как идёт эвакуация техники. Похоже, можно было и не приезжать — Герман Дмитриевич Соломин своё дело знает: внизу перемещаются муравьи — это суетятся его работники, загружающие технику на платформы. Часть оборудования уже подняли и прицепы выстраивают в колонну на дороге. И как только колонна будет сформирована, по уверению Соломина, не позже, чем через два часа, она пойдёт во Владимир. Спасательные расчёты в полдень запустили первые насосы, вода из которых пока заполняет небольшую котловину перед карьером, и по их расчётам, сегодня ночью начнёт перетекать в котлован.

— Пойдём в машину, — приглашает меня Перлов. — Герман Дмитриевич рассказал, что один из его экскаваторщиков расплакался, когда узнал о затоплении карьера — он сорок лет здесь отработал, верхний слой с травой снимал, когда всё начиналось. Говорит, что сына хотел за рычаги экскаватора посадить, передать, так сказать, рабочее место. Династия у них…

Вечером мы ещё раз съездили к карьеру: в тот район выезжал губернатор, и в чрезвычайном штабе решили, что могут потребоваться наши пояснения. Картина была эпичной: в лучах заходящего солнца огромная низина, заполненная водой, волновалась рябью. На горизонте с десяток струек воды вздымалось вверх — это работали спасательные бригады: на самом деле эти «струйки» были мощными фонтанами — насосы качали воду из реки, сбрасывали её в низину, оттуда по другим трубам откачивали в следующее понижение, и перекинув на три километра по трубам, дальше фонтанами перебрасывали её через гребень; ну а там вода самотёком заполняла низину. Небольшая группа людей с экскаваторами закончила копать траншею, по которой вода хлынула из низины в карьер. Мутная, с ветками и травой, она устремилась по песчаным и глиняным откосам, довольно урча и осваивая новое пристанище.

— Дня четыре мы получили. Спасибо. — губернатор Волхонский пожал нам руки, и мы направились к машинам. Кавалькада с губернатором рванула на юго-запад — там сейчас было хуже всего, а мы с Перловым поехали домой. По дороге я ему предложил назначить «главноуправляющего», который будет руководить всем моим хозяйством, чтобы Геннадию Алексеевичу не приходилось постоянно отвлекаться на кучу проблем, неизменно возникающих с новым имуществом.

Владимир. Административное здание графской семьи Литвиновых.

Герман Леонардович Литвинов закончил утреннюю планёрку, руководители подразделений покидали кабинет. Раздав указания секретарям, он направился на выход — сегодня у него проверка работы предприятий в Суздале и хотелось выехать пораньше, чтобы к концу рабочего дня вернуться во Владимир: хозяйство большое, руку на пульсе держать нужно постоянно. Когда он шёл к машине, его догнал начальник службы безопасности: — Прошу прощения, Герман Леонардович! Хотел доложить Вам о распоряжении, которое отдал Ваш отец, Леонард Эдуардович…

— Леонард Эдуардович? — с вопросительной интонацией прервал «безопасника» Герман Литвинов. — Он же умер.

Оторопевший от неожиданности начальник службы безопасности замер и удивлённо переспросил: — К-к-к-к … Когда???

— Завтра, — сухо ответил Герман Леонардович.

— Ну, я тогда пойду, задач полно?

— Да, занимайся. И двух этих обалдуев, которые не смогли Константина защитить и без дела маются, нагрузи работой.

Садясь в машину, Герман Леонардович про себя рассуждал: — Так и не понял дед гражданской жизни. А здесь не мостик корабля — по твоей команде никто метаться не будет. Система годами выстраивалась, и, если бы задвинул он меня, — всё бы посыпалось. В моих руках нити управления, все до единой; с каждым из руководителей семейных предприятий свои отношения, к каждому свой подход и свои методы воздействия; по всей области, да и по соседним областям, чиновников и инспекторов там всяких и экспертов столько лет прикармливали; и исчезни я, все, как один, долги забудут. Опять же, контракты с другими родами и расклады на года вперёд просчитаны. И влезать резко во всё это — только портить. Ему и нужно-то было — надувать щёки, сидя на совещаниях, ручкаться с губернатором и прочей знатью и представлять наш род в качестве свадебного адмирала. А в свободное от этих нетяжёлых обязанностей время отдыхать на даче, ловить рыбу, радоваться, любуясь на подрастающих внуков и внучек.

День прошёл в хлопотах и заботах — в Суздале готовили к вводу новый гостинично-туристический кластер и строители, как всегда, что-то не доделали, что-то сделали не так, а что-то уже и не рассчитывали выполнить к началу сезона. Герману Леонардовичу пришлось в ручном режиме расшивать узкие места, пинать нерадивых подрядчиков, и вместе с ними искать методы, как к началу весенних турпоездок по «Золотому кольцу» запустить комплекс в эксплуатацию. Так что вернулся во Владимир он поздно вечером…

Следующее утро началось в обычном рабочем ритме, который неожиданно прервал звонок руководителя семейной клиники: — Герман Леонардович, беда. Батюшка Ваш, Леонард Эдуардович, споткнулся на лестнице, спускаясь со второго этажа и упал. И, видимо, не просто споткнулся, а вначале сердце у него засбоило. Я в Вашем особняке, с другими врачами; принимаем реанимационные меры, но пока безрезультатно.

— Выезжаю, — коротко бросил Герман Леонардович в трубку и метнулся из кабинета на выход.

Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.

Когда Литвинов вошёл в гостиную семейного особняка, мать со слезами бросилась к нему. Нежно обняв старушку, Герман Леонардович поглаживал её волосы и негромко уговаривал: — Крепись, мама. Всем нам сейчас тяжело. Я-то надеялся, что лет пятнадцать-двадцать жизни у него ещё в запасе есть. А видишь, как всё обернулось. Я распорядился: сейчас машину подготовят, съезди до храма, помолись, свечки поставь, с батюшкой побеседуй.

И когда мать пошла, чтобы переодеться, Герман шикнул на главного медика: — С матерью рядом врач должен быть всегда. А ночами — чтобы медсестра дежурила в соседней комнате. Сейчас же распорядись, и жду в столовую на доклад; я там буду.

И когда буквально следом за ним в столовую вошёл врач, Литвинов распорядился: — Докладывай!

— Полгода назад, — бодро начал доклад медик, — в начале осени, при очередном обследовании, я Леонарду Эдуардовичу давал рекомендации поберечь сердце, снизив нагрузки как по работе, так и внеся изменения в образ жизни и откорректировав пищевые привычки. Слушался он меня не очень, но через Вашу маму на его немного влиять получалось. Сегодня утром, видимо, слишком быстро спускался по лестнице, а может и наклонился резко, в результате потерял сознание и упал. К сожалению, на лестнице не удержался, и в процессе падения ещё и переломы получил, что вызвало болевой шок. Охранники, прибежавшие на шум, уложили его на диван. Медсестра прибыла минут через пять. Сделала укол, начала массаж сердца и искусственное дыхание, но это не помогло… Прошу простить нижайше, Ваше Сиятельство, не уберегли Вашего батюшку. Какой славный человек был. А заслуги какие — и перед страной, и перед родом.

— Не вижу Вашей вины, — со скорбью в голосе сообщил Герман Леонардович. — Все под Богом ходим. Надеялся я, конечно, что поживёт ещё отец, и со своим опытом прикроет, где нужно; внукам и внучкам порадуется; да и отдохнёт немного — вся ведь жизнь в морях прошла, в трудах и заботах. Готовьте заключение и другие документы. А мне пора — надо распорядиться; в ближайшие дни столько скорбных дел нам всем предстоит…

Надиктовав секретарю две страницы срочных поручений, Герман Леонардович вернулся в столовую, куда вызвал начальника службы безопасности: — Всё откладывал-откладывал, а жизнь показывает — нельзя. Потом может быть поздно. Так что готовься — на следующей неделе едешь в Москву: там у нас представительство; надо оценить — насколько можно его преобразовать в головной офис. Требования по безопасности — это главное, так что присмотришься там, над штатом охраны подумай. Загородную базу в Подмосковье нашу осмотри: можно ли сейчас в ней жить или надо вначале ремонт провести и что-то построить? И будем потихоньку в столицу перебираться. Тебе на подготовку к поездке дня три-четыре, не больше; сейчас езжай на загородную базу, изучай документы, схемы там всякие. И этих двоих залётчиков с собой возьми. И чтобы много не пили, жёстко спрошу. Машину вон, — Литвинов махнул рукой, — джип мой белый возьмите. В ближайшие дни белые машины нам не потребуются. Слишком праздничные, а уже завтра родственники будут съезжаться, разъездов много предстоит, твою тоже под гостей заберём.