Владимир. Дом Перловых.

Танец быстрый и на очередном динамичном повороте Марину немного доворачивает и она плотно прижимается ко мне. Всего лишь на секунду, даже меньше, в одно касание. Но этого мимолётного контакта хватает, чтобы молния пронеслась по всему моему телу и наполнила его теплотой и упоением от близости. У меня от радости захватывает дух. Я не сбился с шага, удержал улыбку на лице, и даже её рука, лежащая в моей ладони, так и осталась лишь слегка обжатой моими пальцами — ни один мускул не дрогнул на моём лице. И не мог дрогнуть — с пелёнок меня учили «держать лицо» и этот навык настолько плотно вошёл в привычку, на уровне инстинкта, что выбить его ничем невозможно. Только дыхания вдруг не хватило и пришлось срочно вдыхать воздух. Дальше танец снова разводит нас на безопасное расстояние, и я радуюсь, что очень удачно выбрал момент для приглашения, — предыдущие вальсы были слишком медленными и в равномерном вальяжном кружении такая близкая дистанция недопустима. Вечер заканчивается, один танец мы с Мариной станцевали в начале бала, я имел право пригласить её ещё на один танец без каких-либо расспросов от родственников, и не мог этим не воспользоваться. Эх, Марина-Мариночка! Интересно, она о чём-то догадывается? Вряд ли. А даже если и догадывается, то тоже делает вид, что мы обычные партнёры по танцу и вместе всего лишь на три минуты. И в следующем танце у меня будет другая партнёрша, а у неё — другой партнёр. Может, назвать мою подлодку «Марина»? Просто на память о девушке, в которую я влюбился? Хотя, как я потом будущей жене объясню это имя на борту корабля? Или говорить, что по-гречески это просто «морская» и название для хорошего хода яхты? Жениться на Маринке мне всё равно не разрешат, об этом можно даже и не заикаться — она всего лишь баронесса из самого обычного средненького рода. Даже у графини шансы были бы не очень большими, а уж баронесса — исключено!

И с каждым годом мне всё сложнее будет иметь какие-то чувства… Точнее, иметь можно, проявлять нельзя. И опека с каждым годом будет всё плотнее, и не опека даже, а постоянное и обязательное присутствие рядом людей — помощника, секретаря, охранника, водителя. Даже сейчас, захоти я с нею где-то прогуляться, или в кафе сходить, пришлось бы за неделю до события озвучивать маршрут прогулки и название кафе, чтобы охрана всё проверила и подготовила. И папа, и дед это не понимают, и воспринимают невозможность хотя бы недолго побыть одному как норму. И когда я им про это говорю, удивлённо на меня смотрят — а как же иначе? Одна бабушка… но на то она и бабушка, чтобы внука жалеть… Но что она может сделать?

Бал между тем заканчивается, раскланиваюсь с гостями, сыплю комплиментами и улыбками.

Иду по коридору в свои покои и подношу к лицу руку: может быть, на ней остался запах Марины? Увы, только тонкий аромат духов. Знаю эти её духи — «Любимый букет императрицы». Хорошо, что после танца с ней я больше ни с кем не танцевал: стояли с друзьями, болтали о планах на лето. И благодаря этому на руке запах сохранился. Перед сном руки не умываю, чтобы не смыть этот необыкновенный аромат. Укладываюсь спать и руку кладу на подушку рядом с лицом — так засыпать гораздо приятнее.

… Удивлённый вываливаюсь из сна… Ночь, темно. На улице тишина, даже машин не слышно. На руке нет никакого аромата от девчачьих духов. Да и быть не может — это был всего лишь сон. Если это мой мозг так отреагировал на рассказ Македонца о его любовных проблемах, то причём здесь Марина? Девушку Луки зовут Ева, точно знаю, работаю над этим, точнее, ребята работают. Так-то, моя задача — работу организовать. Хотя, сон с ситуацией у Македонца не очень стыкуется — там, во сне, я, то есть кавалер считал, что жениться не разрешат, потому что Марина — баронесса и это мезальянс. Но так-то — Лука тоже барон. Какое здесь неравенство? Жаль, что сны такие бестолковые — запутанные, нелогичные и без конкретики. Никакой информационной нагрузки. Так, одни недоразумения.

* «Вовремя предать — это не предать, а предвидеть»: фраза Валентина Гафта (Валентин Михайлович Сидорин) из сатирической комедии «Гараж» Эльдара Рязанова.

** Китайская поговорка.

Владимир. Кирпичный завод. Компьютерный пункт контроля.

Компьютерщиков я не торопил, не давил, и демонстративно даже не интересовался их делами — чтобы не мешать и не нервировать. Дело с баронской враждой очень сложное, вероятность отыскать приемлемый вариант их примирения не так велик и лучше заранее не надеяться. Думал, месяц-другой подождать надо, чтобы они сказали — может получиться или вообще безнадёга полная…

Когда аналитическая группа пригласила меня для ознакомления с собранными материалами, я даже немного растерялся — привык, что они сидят тихо и никак себя не проявляют. Есть у них хорошая привычка, свойственная всем повелителям клавиатур и мышек — зашухериться куда-нибудь и замолкнуть, как будто их и нет вообще. И вылезать на свет божий только по истошному крику главбуха: — Система зависла, а мне отчёт квартальный сдавать!

Так что и в этот раз я думал, что мне самому у них нужно будет поинтересоваться — удалось ли им продвинуться?

Однако, они отзвонились сами, и когда я прибыл, на мои удивлённые вопросы ответили: — Дело очень необычное и интересное. Раскопали кое-что.

Впрочем, сама ситуация сорокалетней давности оказалась банальной и нередко встречаемой, практически нерешаемой и почти всегда заканчивающаяся плохим исходом: нет повести печальнее на свете… Юноша и девушка, знавшие друг друга с детства, влюбились. И привычные молодёжные вечеринки наполнились новым смыслом. И всё шло к помолвке и свадьбе — баронские рода примерно равны по состоянию, не дружат, но приятельствуют, оба работают в сельском хозяйстве, но ярко выраженной конкуренции нет. Так что все задатки для счастливого финала были. Однако на очередной вечеринке что-то пошло не так. Точнее, после неё: в сети всплыл аудиофайл разговора уединившихся парня и девушки. По мнению половины сети — парень искренне любит девушку, и разговор — подготовка к засылке сватов. По мнению другой половины света — он её домогался и намеревался обесчестить. Первая половина, опять же считала, что девушка спровоцировала парня своим потаканием его вздохам, а вторая — что она свою честь отстаивала настойчиво и изо всех сил. В каждом из двух родов нашлись сторонники разных вариантов действий, но большинство выступало за то, чтобы срочно организовать помолвку, тем более что в надежде на скорый брак градус формулировок медленно понижался. Всё испортил несчастный случай — двоюродного брата девушки, ярого противника мирного урегулирования сбила машина. Он умер от травм. Машину не нашли. Но и без этого было ясно — отомстили. Переговоры ставятся на паузу в надежде, что через несколько дней страсти улягутся. А через неделю тонет в реке представитель другого рода, уже со стороны юноши, и тоже сторонник применения жёстких мер к противной стороне. И вновь расследование ничего не дало — да и кому нужно разбирательство и его результаты, когда всему белому свету ясно, кто организовал это убийство. И больше перспектив к примирению нет — никаких! Оба рода интенсивно и хаотично ищут союзников, набирают охранников, мобилизуют всех, кого можно, но от войны родов всё же удержались: прямых улик ни у одной, ни у другой стороны не было. А без такого основания император войны родов не разрешает. С годами ненависть притухла. Но тлеет до сих пор, и когда кто-то в родах погибает — приводит к обострению вражды и призывам отомстить.

Пацаны рассказывают историю отношений между Протасовыми и Саворнянами, а закончив, передают слово Виктору Дитерихсу. Забавно, он моложе многих из них, но обращаются они к нему по имени-отчеству, как к Виктору Михайловичу.

Дитерихс вначале подводит итог истории: — Вся информация получена из официальных источников или находящихся в свободном доступе. Я дополнительно ещё с отцом советовался по этим вопросам, и он все бумаги, что мы скачивали, просматривал. Тут вся экономика родов, распродажа ими имущества и земель. Ну, в целом, хиреют оба рода — война, даже без ведения боевых действий, это очень дорого. Да ты и сам знаешь, выступал для них пожарным, запенивал деньгами пробоины в бюджете что одним, что другим.