— Думаю, порядка пяти человек. Он мне сказал, было бы хорошо, если бы они ходили по двое или по трое. Примерно пять и получается.

— Тяжело с пацанами, — вздохнула Оксана Евгеньевна. — Девочка, она возле мамы растёт, всё спокойнее. А чтобы из мальчишки вырос настоящий мужчина — его около маминой юбки держать нельзя, ему, помимо воспитания и поддержки взрослых, простор нужен. Чтобы он учился общаться, постоять за себя, разбираться в жизни. А с Андреем вдвойне сложнее — он же инициацией бредит и считает, что любое проявление слабости воли неизбежно отрицательно скажется на уровне инициации и поэтому не расслабляется. И физическими тренировками себя изнуряет, и мозги постоянно в деле.

Владимир. Спортивный комплекс в центре города.

Звонку от Савелия я не удивился — иногда и по несколько раз за день разговариваем: — Помнишь, мы с Прошей баронета Луку Протасова называли по его позывному — «Македонец»?

— Да, помню.

— Если хочешь узнать, за что ему дали такой позывной, подъезжай в спорткомплекс, у него сегодня дуэль. Уверен, ты такого мастерства не видел. Мы там будем, встретим, если что.

Я сразу согласился ехать. Возможно, увижу, не зря же ему дали такой громкий позывной. А возможно, что и не будет ничего стоящего: после братьев Окиновых и летних сборов в Бурятии, где солдаты и офицеры, побывавшие «за ленточкой», демонстрировали свои навыки, меня не так легко удивить. Тут, как любит говорить Боря Кошечкин, — пятьдесят на пятьдесят: или увидишь, или нет! Но перед дуэлью будет время поговорить с Савелием и Прохором — после строительства теплицы и запуска цветочного производства мы постоянно общаемся, всегда найдётся что обсудить. С цветами у них вроде всё получается и к Новому году ожидаются первые результаты. К тому же, помимо разговоров, я ещё и трибуны смогу осмотреть — может, кто из шестёрки нападавших там будет.

Перед спорткомплексом меня встречают приятели, они же — «деловые партнёры». Вместе проходим на трибуны. Я в этом комплексе бываю не редко на разных соревнованиях, но вот чисто зрителем — впервые. Усаживаемся, Савелий тут же восторженно начинает рассказывать: — У Протасовых и сам барон Григорий Тимофеевич, и старшие Тимофей и Юрий — реально крутые! Но Лука, думаю, их бы победил, хотя ему и семнадцати нет. Понятно, что они все в боевых навыках сильны: когда род несколько десятков лет на военном положении, и дуэли постоянно, то и тренируются серьёзно, и лучшие техники в роду накапливают.

— Вы их откуда знаете? — задаю вопрос.

К беседе подключается Прохор: — Так мы в том же районе живём, что и Протасовы. И у нас на районе все за них болеют в войне с Саворнянами. У них герб, — Прохор кивает на полотнища, развевающиеся под куполом, — две перекрещенные сабли. И в их семье все двурукие — ну, не совсем; но нет такого резкого деления на правшей и левшей, как у всех; могут сражаться двумя руками сразу, и с детства мальчиков тренируют, чтобы именно это свойство развить. Есть такое понятие «стрельба по-македонски», одновременно с двух пистолетов. Вот они так умеют. И на саблях тоже — сразу две сабли в руках держат и орудуют мастерски, на запредельных скоростях. Причём, эта двурукость — это их древний отличительный признак, перекрещённые сабли на гербе всегда были.

— А второй герб? — я показываю на полотнище, натянутое под потолком комплекса.

— Саворняны, естественно, — отвечает Савелий. — От их рода Михаил сражается, он старше Луки, ему уже семнадцать есть, но на поединках он всегда гораздо слабее Луки выглядел. Я бы ему вероятность победы дал не больше двадцати процентов, а восемьдесят — Луке.

— Ну, ты всё-таки считаешь, что и у Михаила не всё потеряно? — спрашиваю я. — Два шанса из десяти — это не так и мало.

— Ну, вероятность есть всегда, — соглашается Савелий, а Прохор в поддержку кивает головой. — Как на войне — все планы действуют по первого выстрела. Что Протасовы, что Саворняны могли припасти какой-нибудь новый приём, который может неожиданно изменить расклад поединка. Или необычное оружие применить. Да и с магией у Саворнянов получше будет, чем у Протасовых, хотя и не существенно.

Раздаются фанфары, с противоположных сторон на поле стадиона выходят дуэлянты. Точнее, правильнее было бы назвать центральную часть стадиона рингом или манежем: для поединка она была выстелена большими ровно подогнанными плитами, по периметру установлено невысокое ограждение. По кругу манежа встало несколько секундантов. Там же стояли и ещё люди, небольшими группками, и Савелий с довольным видом заявил: — О, парирующих пригласили, значит, магическую силу применять можно. Видишь, как много их выставили. Если бы было нельзя, их бы три-четыре человека всего присутствовало, чтобы прекратить поединок, если кто-то случайно применит магию. А раз их несколько групп по всему периметру, значит по условиям поединка магия разрешается.

Я сам много дуэлей провёл, но со стороны их почти не видел: когда убедился, что уровень лицейских дуэлянтов слаб, за редким исключением, то приходил понаблюдать не чаще, чем раз или два в месяц. А на «взрослый» поединок вообще попал впервые. Если применение магической силы будет — вообще здорово, реального использования магии мне не приходилось наблюдать. Меня удивило, что на трибунах было много людей. А наличие женщин вообще потрясло: — Они-то что здесь делают? Им же не воевать — им военные навыки не потребуются в жизни. А если кого-то ранят и кровь потечёт? Или убьют? Женщины от этой картины в обморок не упадут? — подумал я.

Между тем музыка стихла, судья объявил дуэлянтов, они разошлись в противоположные стороны огороженной зоны. У Луки в руках и в самом деле было две сабли. У Михаила Саворняна в правой руке была сабля, а во второй он держал небольшой круглый щит. Жаль, лиц не будет видно — головы дуэлянтов полностью закрыты шлемами, забрала тоже тёмные. Тела плотно облегают поликарбоновые костюмы, но в отличие от тех, что мы используем в лицейских поединках, у баронетов они усилены накладками, какими-то наростами и полосами.

Резко звучит гонг, главный судья громко в микрофон произносит: — Бой! Сходитесь!

Лука и Михаил под кричалки с трибун, в которых скандировались их имена, почти бегом устремляются навстречу друг другу. Когда между ними осталось несколько метров, трибуны резко замолкли и сабли дуэлянтов соударялись в полной тишине.

Сразу же после этого трибуны вновь взорвались криками и аплодисментами, и я не мог понять их причины: один удар ничего не решает, поединок только начался, не понятно — кто побеждает. Чему аплодировать? Сиди, смотри, анализируй. Или так люди выплёскивают собственное напряжение? Опять же: какое у них напряжение — они же на трибунах, простые зрители?

Мастерство сражающихся на поле, и впрямь радовало, особенно высокий класс демонстрировал Македонец: сабли в его руках превратились в два сверкающих круга, которые периодически высекали искры из сабли Михаила или его щита. Думаю, интервал между ударами, сыпавшимися на Саворняна, был с четверть секунды, а может, и ещё меньше.

Савелий тихо прошептал: — Недавно на занятиях по физкультуре нам показывали клип с джигитовкой — как пример, чего можно достичь при прилежных занятиях. Так вот, по сравнению с Македонцем, то выступление — это жалкие потуги сонной черепахи на третьем сроке беременности.

Мы с Прохором негромко фыркнули. Савелий в их дуэте вообще был более говорливым и за словом в карман не лез, выдавая периодически перлы, которые стоило запомнить, чтобы использовать в подходящей ситуации.

Михаилу Саворняну приходилось нелегко; было видно, что он защищается, почти не нападая, и на первой же минуте поединка пару ударов пропустил. Понятно, что карбоновая и кевларовая защита и накладки прочные, но удар саблей даже по защите — это всё равно больно. Мне было интересно: как долго Лука Протасов сможет вести такой «македонский» бой — он с первой секунды поединка взвинтил его до очень высокой скорости и долго так сражаться не получится — какой ты не будь супертренированный, всё равно устанешь.